Шлюхи на горячем источнике
Пламя страсти в тумане Конохи
Пар в купальне стал настолько плотным, что казалось, его можно коснуться рукой. Воздух, пропитанный влагой и запахом разгоряченных тел, давил на легкие, заставляя сердце биться в унисон с бешеным ритмом, который задавали эти две женщины. Кушина и Микото, две легендарные красавицы скрытого Листа, окончательно отбросили маски добродетельных жен и матерей, превратившись в воплощение первобытного желания.
Кушина, чьи алые волосы намокли и облепили ее плечи, словно щупальца, действовала с той же неистовой энергией, с какой она обычно сражалась на поле боя. Ее губы, пухлые и влажные, не оставляли тебя в покое ни на секунду. Она причмокивала, издавая громкие, неприличные звуки, которые эхом отражались от кафельных стен и деревянных балок потолка.
– Ты только посмотри, Микото, – выдохнула Кушина, на секунду оторвавшись и облизывая свои покрасневшие губы. – Он уже на пределе, а мы ведь только начали. Его пульс бьется прямо здесь, под моим языком... Это сводит меня с ума!
Микото, чьи черные глаза в полумраке казались бездонными омутами, лишь коротко кивнула, не прерывая своих ласк. Ее движения были более расчетливыми, почти артистичными. Она использовала свои длинные пальцы, чтобы ласкать внутреннюю сторону твоих бедер, заставляя мышцы непроизвольно сокращаться. Ее серьезность теперь была лишь приправой к той пошлости, которую она шептала в перерывах между глубокими, тягучими движениями губ.
– Кушина права, – прошептала Микото, подняв на тебя взгляд, затуманенный похотью. – Твое тело говорит за тебя. Ты хочешь нас обеих так сильно, что едва стоишь на ногах. Фугаку никогда не смотрел на меня с таким голодом... Это так возбуждает — чувствовать себя нужной не как символ клана, а как женщина.
Микото снова прильнула к тебе, и ее техника была безупречна. Она знала, как надавить, как замедлить темп, чтобы растянуть твое удовольствие до невыносимости, в то время как Кушина, напротив, ускорялась, добавляя в процесс капельку той самой «кровавой» ярости, за которую ее боялись враги.
– О да, соси его глубже, Микото! – Кушина закинула голову назад, ее грудь тяжело вздымалась, а соски, ставшие твердыми от возбуждения и холодной воды, которая иногда капала с потолка, вызывающе торчали. – Я хочу видеть, как он стонет от твоего языка. А потом... потом я хочу, чтобы он взял меня прямо здесь, на этих камнях.
Она потянулась рукой вверх, схватив тебя за ладонь и прижимая ее к своей влажной груди.
– Чувствуешь, как бьется мое сердце? – прохрипела она. – Оно требует тебя. Минато слишком нежен, он боится меня сломать. Но ты... я вижу в твоих глазах, что ты готов сорвать с меня кожу, лишь бы добраться до сути.
Твои пальцы утонули в мягкой плоти Узумаки, и она издала громкий, гортанный стон, который мгновенно перешел в довольное мурлыканье. В это время Микото, словно соревнуясь с подругой, стала действовать еще смелее. Ее язык скользил по всей длине, изучая каждый бугорок, каждую венку, пока она не начала использовать свои зубы — осторожно, на грани боли и экстаза.
– Тебе нравится это, правда? – Микото отстранилась всего на сантиметр, обдавая твою кожу своим горячим дыханием. – Тебе нравится, что жена главы клана Учиха стоит перед тобой на коленях и делает то, о чем даже в борделях Суны боятся просить. Мы сегодня — твои личные куноичи. Твои рабыни и твои госпожи.
Кушина внезапно поднялась, ее мокрое тело скользнуло по твоему, оставляя след из воды и жара. Она обхватила твое лицо ладонями, заставляя смотреть прямо в ее горящие глаза.
– Хватит разговоров, – заявила она, и в ее голосе прорезались властные нотки. – Микото, помоги мне. Я хочу, чтобы он не знал, куда деться от наших рук.
Учиха тоже поднялась, грациозно, словно кошка. Они встали по обе стороны от тебя, зажимая в тиски своего обаяния. Кушина снова впилась в твои губы, на этот раз кусая их до крови, смешивая вкус железа со вкусом своей помады и влаги источников. Микото же прижалась к твоей спине, ее прохладная кожа контрастировала с пылающим телом Кушины. Она запустила руки вперед, перехватывая инициативу у подруги и продолжая ласкать тебя внизу, пока Кушина лишала тебя возможности дышать.
– Ты только представь, – шептала Микото тебе в затылок, прикусывая мочку уха. – Если бы кто-то вошел сейчас. Хокаге или мой муж... Они бы увидели, как их «верные» жены извиваются вокруг незнакомца, умоляя о