← Назад к обзору

Скарлетт Йоханссон

Голод хищницы

Следующий день тянулся мучительно долго. Солнце Лос-Анджелеса казалось слишком ярким, а шум города — неуместным после той липкой, порочной темноты, в которую меня погрузила Скарлетт. Я смотрел на клочок бумаги с номером и чувствовал, как фантомное ощущение её губ на моей коже заставляет пульс учащаться. Она была не просто женщиной с экрана; она была стихией, сметающей любые моральные преграды на своём пути.

Ровно в три я набрал номер. Трубку сняли после первого же гудка.

– Ты пунктуален, – раздался её хриплый голос, в котором слышалась усмешка. – Это хорошее качество для того, кто собирается стать моим любимым инструментом. Номер 42. Заходи через служебный вход, ключ будет под ковриком. Охрана предупреждена, что ко мне зайдёт «курьер».

– Курьер? – я невольно улыбнулся. – И что же я доставляю?

– Свою плоть и полное подчинение моим капризам, – отрезала она и сбросила вызов.

«Шато Мармон» всегда славился своей конфиденциальностью, но даже здесь я чувствовал себя так, словно иду по минному полю. Найдя нужный номер, я обнаружил ключ в условленном месте. Внутри было прохладно, пахло лилиями и дорогим табаком. Шторы были плотно задернуты, создавая интимный полумрак.

Скарлетт сидела в глубоком кожаном кресле, закинув ногу на ногу. На ней не было ничего, кроме прозрачного шелкового халата, который едва скрывал очертания её пышной груди и крутых бёдер. В руке она держала бокал с чем-то прозрачным.

– Проходи, не стой в дверях, – она сделала глоток, не сводя с меня глаз. – Знаешь, мой муж сегодня утром читал мне лекцию о вреде сахара. Представляешь? Человек, который боится даже матерное слово произнести, учит меня самоконтролю.

– Кажется, у тебя с этим проблемы, – я подошёл ближе, чувствуя, как атмосфера в комнате буквально искрит от напряжения.

– У меня нет проблем, – она резко встала, халат распахнулся, обнажая её идеальное, порочное тело. – У меня есть потребности. И сейчас я хочу, чтобы ты встал на колени.

Я замер, глядя на неё. Она не шутила. В её взгляде была властная уверенность женщины, привыкшей получать всё, что она пожелает.

– Я сказала — на колени, – повторила она, подходя вплотную. – Вчера я обслужила тебя на грязном асфальте. Сегодня я хочу посмотреть, как ты будешь стараться ради меня.

Я медленно опустился на ковёр. Скарлетт запустила пальцы в мои волосы, слегка оттягивая их назад, заставляя меня смотреть ей прямо в лицо.

– Хороший мальчик, – прошептала она, и её губы тронула циничная улыбка. – Мой муж думает, что я святая. Весь мир думает, что я — пример для подражания. Но только ты будешь знать, какая я на самом деле грязная сука.

Она сбросила халат на пол и осталась полностью обнаженной. Её кожа сияла в полумраке, а тяжелая грудь с крупными сосками была так близко, что я чувствовал её тепло. Скарлетт взяла со столика кубик льда из ведерка и медленно провела им по своей шее, спускаясь к ложбинке между грудей.

– Хочешь? – она прищурилась. – Слизывай. Каждую каплю.

Я подался вперед, касаясь языком её прохладной кожи. Скарлетт выгнулась, издавая тихий, гортанный стон. Она направляла мою голову, прижимая к себе всё сильнее. Её дыхание участилось.

– Да... именно так, – шептала она, запуская ногти мне в плечи. – Знаешь, что мне нравится больше всего? То, что никто никогда не поверит, что мы здесь делаем. Я могу выйти на красную дорожку через два часа, улыбаться камерам, а внутри меня всё ещё будет гореть твой след.

Она внезапно оттолкнула меня и легла на кровать, широко раздвинув ноги.

– Иди сюда. Сейчас я хочу, чтобы ты использовал всё, что у тебя есть. Я хочу чувствовать тебя везде.

Я навис над ней, впиваясь в её губы жадным поцелуем. Скарлетт отвечала с неистовой страстью, её язык сплетался с моим, а руки блуждали по моему телу, расстегивая одежду с ловкостью опытной искусительницы. Когда я вошел в неё, она вскрикнула, запрокидывая голову.

– Глубже... – требовала она, впиваясь ногтями в мою спину. – Не жалей меня. Я хочу чувствовать боль вперемешку с кайфом.

Ритм становился всё более неистовым. Скарлетт была ненасытна, она меняла позы, заставляя меня переворачивать её, ставить на колени, прижимать к спинке кровати. В её движениях не было и тени скромности — только чистый, дикий инстинкт.

– Ты даже не представляешь, – выдохнула она, когда я взял её сзади, крепко сжимая её бёдра, – как тошно мне жить в этой золотой клетке. Мой муж... он такой правильный, что мне хочется блевать. А ты... ты пахнешь настоящим сексом и опасностью.

– Тебе нравится рисковать? – спросил я, ускоряясь.

– О, ты даже не знаешь насколько, – она обернулась через плечо, её лицо было влажным от пота, а глаза горели безумным огнем. – Я хочу, чтобы ты стал моим проклятием. Моим грязным секретом, о котором я буду вспоминать во время скучных званых ужинов.

Когда первая волна оргазма накрыла её, она задрожала всем телом, выкрикивая моё имя так громко, что я испугался, не услышат ли нас в коридоре. Но ей было плевать. Она лишь сильнее прижалась ко мне, требуя продолжения.

Спустя час мы лежали на скомканных простынях. Скарлетт зажгла тонкую сигарету, выпуская дым в потолок.

– У меня есть идея, – сказала она, стряхивая пепел прямо на пол. – На следующей неделе будет премьера. Мой муж будет там, пресса, фанаты... всё как обычно.

– И что ты задумала? – я приподнялся на локте, разглядывая её профиль.

– Ты будешь там, – она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула дьявольская искра. – В толпе. Я хочу, чтобы ты смотрел на меня, когда он будет держать меня за руку. Я хочу знать, что под этим платьем от кутюр на мне нет белья, и только ты знаешь, что я делала час назад.

– Ты сумасшедшая, – констатировал я.

– Я просто живая, милый, – она усмехнулась и потянулась к моей ширинке. – В этом городе так много пластика и фальши, что немного настоящего извращения — это единственное, что спасает меня от безумия.

Она снова опустилась головой к моему паху, работая губами с той же жадностью, что и в первую нашу встречу. Она делала это медленно, со вкусом, глядя мне прямо в глаза.

– Мой муж никогда не сосал мне так, как я сосу тебе, – пробормотала она, на мгновение отстранившись. – Он считает, что это «унизительно». А по-моему — это высшая форма власти.

Я чувствовал, как теряю связь с реальностью. Скарлетт Йоханссон, женщина, о которой грезят миллионы, была готова на любые безумства, лишь бы вырваться из своей идеальной жизни. И я был тем, кто открыл для неё эту дверь.

– Завтра я улетаю на съемки в Лондон, – сказала она позже, одеваясь перед зеркалом. – Но ты полетишь со мной. Я оформлю тебя как своего ассистента.

– Ассистента? – я усмехнулся. – И в чем будут заключаться мои обязанности?

– О, список будет длинным, – она застегнула молнию на платье и обернулась ко мне, поправляя волосы. – Ты будешь следить за моим графиком, приносить кофе и... удовлетворять мои самые грязные фантазии в перерывах между дублями. В трейлере, в гримерке, в туалете самолета. Где угодно, когда я этого захочу.

Она подошла ко мне и влепила звонкую пощечину, а затем сразу же страстно поцеловала, прикусив губу до крови.

– Это чтобы ты не забывал, кто здесь главный, – прошептала она. – Ты мой любовник, мой раб и мой единственный повод просыпаться по утрам в этой скучной реальности.

– Твой муж что-нибудь заподозрит? – спросил я, глядя, как она наносит помаду.

– Колин? – она рассмеялась, и этот смех был полон горечи. – Он слишком занят спасением мира и своей репутацией. Он видит только то, что я позволяю ему видеть. А я позволяю ему видеть идеальную жену.

Она бросила на кровать пачку стодолларовых купюр.

– Купи себе приличный костюм. Мы летим частным рейсом через два дня. И приготовься — я планирую использовать те наручники, о которых говорила. В Лондоне часто идут дожди, а в постели со мной тебе будет очень жарко.

Скарлетт вышла из номера, оставив после себя шлейф дорогого парфюма и ощущение полной опустошенности. Я понимал, что ввязываюсь в игру, из которой нет выхода без потерь. Но глядя на смятую постель и вспоминая жар её тела, я знал, что пойду за ней куда угодно. Даже если это приведет меня прямо в ад, это будет самый сексуальный ад в моей жизни.