"Скрытое дело"
Особый рецепт доктора Харлоу
– Вы ступайте, мои дорогие, ступайте в третью палату, – мягко проговорил доктор Харлоу, ласково подталкивая Миру и Морриса к выходу из кабинета. Его ветвистые рога слегка качнулись, задев связку сушеного шалфея. – Я лишь захвачу из личной лаборатории пару особых реагентов и свой лучший эфирный уловитель. Нельзя же идти на встречу с подпространственной аномалией с пустыми копытцами!
– Мы будем ждать вас у входа в крыло «Б», сэр, – сдержанно кивнул Моррис. Его желтые глаза пристально скользнули по лицу главврача, но кот лишь вежливо приложил лапу к козырьку и повел все еще вздрагивающую тигрицу по коридору.
Как только тяжелая дубовая дверь защелкнулась, возвестив о том, что старшая медсестра и начальник охраны удалились на достаточное расстояние, благодушное и чудаковатое выражение на морде доктора Харлоу мгновенно истаяло.
Круглые стекла его очков блеснули холодным, мертвенным светом. Он неторопливо подошел к массивному книжному шкафу, нажал на корешок потрепанного атласа анатомии и потянул полку на себя. За ней открылась узкая, обшитая звукоизоляционными панелями ниша, ведущая в крошечную потайную смотровую.
Там, прямо на холодном кафельном полу, лежал мистер Освальд.
Никакой «складки мироздания» не существовало. Был лишь потайной люк под ковролином в третьей палате, смазанный бесшумным составом механизм и капля быстродействующего сонного газа, который Харлоу лично пустил по тонкой медной трубке прямо в момент вечернего обхода. Всё было рассчитано с ювелирной точностью: вспышка реагента в воздухе, иллюзия исчезновения — и парализованный пациент провалился в подготовленный желоб, ведущий прямиком в личные апартаменты владельца лечебницы.
Освальд лежал ничком. Его пасть уже была наглухо перехвачена толстой полосой строительного скотча, лапы туго связаны за спиной.
Харлоу тихо закрыл за собой потайную дверь и защелкнул массивный засов. Его движения были плавными, отточенными и пугающе спокойными. Олень снял со своих роскошных рогов стетоскоп и аккуратно повесил его на крючок у входа. Затем он подошел к эмалированному столику, застеленному клеенкой, и не спеша извлек из ящика длинный разделочный нож из легированной хирургической стали. Лезвие хищно блеснуло в свете единственной голой лампочки.
На морде доктора расплылась тонкая, хитрая и совершенно безумная улыбка. В ней больше не было ни капли той доброты, которую так ценили пациенты и персонал. Это был оскал существа, давно перешагнувшего грань здравого смысла.
В этот момент Освальд слабо застонал. Действие усыпляющего газа пошло на спад. Веки пациента дрогнули, и он распахнул глаза, мутные от ужаса. Увидев над собой высокую фигуру главврача в перепачканном бледными пятнами клеенчатом фартуке и сверкающий клинок в его копытце, Освальд забился всем телом.
– М-м-м-пф! Х-м-м-м! – отчаянно замычал он в клейкую ленту, извиваясь на кафеле и судорожно скребя когтями по полу.
В его выпученных глазах плескалась немая мольба о пощаде. Он не понимал, где находится, почему добрый доктор, обещавший вылечить его страх перед пустотой, сейчас смотрит на него, как мясник на тушу.
– Тише, тише, голубчик, – ласково пропел Харлоу, склоняясь над ним. Его голос звучал все так же мягко и вкрадчиво, словно он выписывал рецепт на ромашковый чай. – Не нужно нарушать гармонию тишины. Вы ведь сами жаловались сестре Мире, что щели в полу сквозят пустотой? Я лишь помогаю вам стать частью этой пустоты. Окончательно и бесповоротно.
Прежде чем Освальд успел сделать хотя бы еще одно судорожное движение, доктор Харлоу взмахнул ножом.
Никаких лишних слов, никаких колебаний. Сталь вошла глубоко и точно, оборвав сдавленный хрип несчастного. Доктор работал методично, с холодным профессионализмом опытного патологоанатома, безжалостно разрубая податливую плоть и сухожилия на крупные куски. Брызнувшая кровь темными густыми каплями окропила кафель и пластиковый фартук, но Харлоу даже не поморщился. Напротив, в его карих глазах застыло странное, отрешенное упоение.
Через четверть часа всё было кончено.
На полу остался лишь тяжелый, плотный черный мешок для медицинских отходов класса «Б». Харлоу туго затянул пластиковую стяжку на горловине и брезгливо столкнул мешок в глубокий мусоропровод, ведущий прямо в подвальный мусоросжигатель больницы — старую печь, гудевшую круглые сутки. Глухой стук падения возвестил о том, что от чудаковатого мистера Освальда не осталось и следа.
Затем началась привычная рутина. Доктор достал из-под раковины бутыль с едким хлорным раствором, полил кафель, начисто вытер следы крови широкой шваброй, а нож тщательно вымыл горячей водой с мылом, обработал спиртом и убрал обратно в бархатный футляр.
Сняв окровавленный фартук и отправив его вслед за мешком в мусоропровод, Харлоу оправил белоснежный халат, поправил запасные очки на рогах и критически осмотрел себя в зеркале. Ни единого пятнышка. Только добрый, слегка эксцентричный ученый, озабоченный тайнами мироздания.
– Превосходно, – прошептал он собственному отражению, слегка оскалив зубы. – А теперь пора спасать заблудшую душу из «эфирных карманов».
***
Тем временем в главном коридоре жизнь текла своим чередом, хотя невидимое напряжение всё еще висело в воздухе.
Мира, вернувшись на пост медсестер, старалась изо всех сил держать себя в руках. Ее пятнистая шкура то и дело покрывалась мурашками, а чуткие уши вздрагивали от малейшего сквозняка. Чтобы справиться с нарастающей паникой, она с удвоенным усердием взялась за работу: строгим почерком заполняла журналы температурных карт, проверяла сроки годности микстур и то и дело поправляла свой накрахмаленный чепец.
– Всё под контролем, – твердила она себе под нос, нервно теребя кончик хвоста. – Доктор Харлоу знает, что делает. Моррис на страже. Никаких призраков не существует. Это был коллективный психоз. Просто психоз...
– Мисс Мира, вы слишком сильно давите на перо, вы проткнете пергамент, – раздался рядом спокойный, низкий голос.
Мира испуганно подпрыгнула на стуле, выронив ручку.
Перед стойкой стоял Моррис. Черный кот выглядел воплощением абсолютной невозмутимости. Его янтарные глаза медленно сканировали полутемные углы холла. На начищенном ремне тихо потрескивала рация, переключенная на режим ожидания.
– Ох, мистер Моррис! Не подкрадывайтесь так, умоляю вас, – выдохнула тигрица, прижимая лапу к груди, где бешено колотилось сердце. – Вы не видели доктора? Он ушел за своим... прибором больше двадцати минут назад!
– Доктор Харлоу — ученый, мисс Мира. Таким натурам свойственно терять счет времени, – вежливо ответил кот, оперевшись лапами в перчатках на стойку. Однако в его взгляде читалась настороженность. – Я проверил все внешние выходы. Замки заперты, периметр чист. Никаких следов взлома или постороннего вмешательства. Если мистер Освальд и покинул палату, то сделал это весьма необычным путем.
– Вы мне не верите! – с ноткой обиды и скрытого страха воскликнула Мира. – Вы думаете, у меня галлюцинации, как у бедняги Бэббита!
– Я верю фактам, – мягко возразил Моррис, склонив голову набок. – А факт в том, что пациент исчез, и вы напуганы. Моя обязанность — обеспечить безопасность всех, кто находится под этой крышей. И вашу в том числе. Поэтому продолжайте вести документацию и не оставайтесь в коридорах в одиночестве. Договорились?
Строгий, но искренне заботливый тон начальника охраны немного остудил пыл старшей медсестры. Она смущенно кивнула, подбирая ручку:
– Да... спасибо, Моррис. Вы правы. Нужно сохранять профессионализм.
Пока старшие чины разбирались с таинственными происшествиями, в приемном покое царила совершенно иная атмосфера. Здесь дежурили интерн Тоби и медсестричка Полли.
Тоби, долговязый бассет-хаунд с ушами, которые волочились чуть ли не по полу, совершенно не разделял всеобщей тревоги. Для него ночная смена была захватывающим приключением. Он уже успел надуть из трех резиновых хирургических перчаток причудливых резиновых уток и расставил их вдоль регистрационной стойки.
– Смотри, Полли! – жизнерадостно басил Тоби, потряхивая головой так, что его брыли смешно шлепали по щекам. – Это отряд специального медицинского назначения! Утка номер один отвечает за клизмы, утка номер два — за выдачу конфет!
– Ой, Тоби, ну ты и выдумщик, – хихикала пухленькая мышка Полли, аккуратно складывая бинты в идеально ровные стопочки. – Только мисс Мира не оценит твою армию. Она скажет, что ты расходуешь стерильный инвентарь на глупости, и заставит мыть операционную до самого утра.
– Не заставит! Я скажу, что это инновационный метод психотерапии для снятия стресса у персонала! – интерн победно задрал нос и тут же запутался собственной лапой в шнуре настольного вентилятора, едва не свалив стойку с брошюрами.
В этот момент застекленные входные двери приемного покоя дрогнули. Раздался глухой, медленный стук копытцев или тяжелых когтей по крыльцу, и с улицы потянуло сырым осенним холодом.
Колокольчик над дверью уныло звякнул.
В помещение вошел посетитель.
Тоби замер с резиновой перчаткой в зубах, а Полли испуганно пискнула и юркнула под высокую стойку, оставив на виду лишь кончики круглых розовых ушек.
Вошедший выглядел более чем странно. Комплекцией и массивными, тяжелыми плечами он напоминал огромного матерого медведя — широкий, мощный, заслоняющий собой почти весь дверной проем. Но его шкура была абсолютно, неестественно белоснежной, без единого темного пятна. Однако морда его совершенно выбивалась из медвежьих пропорций: нос непрестанно дергался, длинные щетинистые усы были темно-коричневого цвета, а на макушке, нелепо прижавшись к мощному покатому затылку, торчали два длинных коричневых уха.
Это существо выглядело так, словно природа в пьяном угаре попыталась скрестить полярного медведя с гигантским лесным зайцем. Сутулясь и странно подволакивая задние лапы, незнакомец переступил порог. Его маленькие, глубоко посаженные бусинки глаз бегали по сторонам с каким-то лихорадочным, тревожным недоверием.
– Э-э... доброй ночи! – бодро выпалил Тоби, торопливо выплюнув перчатку в урну и нацепляя на морду самую профессиональную улыбку, на какую был способен молодой пес. – Добро пожаловать в лечебницу доктора Харлоу! Мы лечим хвосты, копыта, зубы и душевные раны! Вы по записи или вас привезли на крыльях судьбы?
Странный гость тяжело перевалился с лапы на лапу. Половицы под его весом жалобно заскрипели. Он подошел к стойке вплотную, тяжело сопя. От него пахло прелой травой, мокрой шерстью и чем-то неуловимо кислым, напоминающим старые батарейки.
– Кофе, – сипло, глухо, словно из бочки, пробормотал гигант, уставившись на Тоби немигающим взглядом. – Мне нужен кофе. Горячий. Очень. Чёрный.
Его коричневые усы нервно вздрогнули, а длинные коричневые уши на макушке резко встали торчком, едва не коснувшись люминесцентной лампы.
Тоби захлопал круглыми глазами. Он почесал висячее ухо, огляделся по сторонам, словно надеясь найти чашку на пустом столе, и виновато развел длинными лапами:
– Прости, братан, кофе нету сегодня.
Существо моргнуло один раз. Медленно, тяжело.
– Нету? – переспросил гость, и в его голосе прозвучало такое сокрушительное, бездонное разочарование, словно ему только что сообщили о гибели целой галактики.
– Ага, закончился, – простодушно закивал интерн, добродушно улыбаясь во всю пасть. – Доктор Харлоу говорит, что кофеин расшатывает астральные струны и мешает циркуляции внутренней доброты! Поэтому у нас только желудевый отвар и ромашка с мятой. Могу налить кипяточка с календулой! Хочешь? Вкуснотища страшная, если добавить три ложки сахара и зажать нос!
Незнакомец тяжело, прерывисто вздохнул. Его широкая грудь колыхнулась, коричневые уши бессильно повисли вдоль белой головы. Он выглядел невероятно подавленным, почти раздавленным этой простой новостью. Вся его массивная фигура как-то неестественно ссутулилась, сделав его похожим на огромный сугроб грязного снега.
– Без кофе... всё не так, – пробормотал странный полумедведь-полукролик, косясь на темный угол холла, где мерцала лампа. – Механизмы остывают. Шестеренки не крутятся. Без кофе они меня догонят...
Он постоял еще несколько секунд, бессмысленно глядя на надутую резиновую перчатку в виде утки, затем медленно развернулся и побрел в глубь коридора, ведущего к залу ожидания, тяжело шаркая массивными когтистыми лапами.
Из-под стойки робко высунулась мордочка Полли. Мышка дрожала всем телом.
– Т-Тоби... – прошептала она, дергая пса за край халата. – Кто это был? Он... он такой страшный! И почему у него заячьи уши, если он ростом со шкаф?
– Да ладно тебе, Полли, обычный пациент! – беззаботно махнул лапой Тоби, снова берясь за перчатки. – Ну, крупный малый, ну, любит кофе. Мало ли у нас чудаков? Вон, мистер Грин вообще считает, что подушки за ним шпионят. А этот просто не выспался! Бывает, братан расстроился, с кем не случается на ночной смене.
Интерн снова весело захихикал и принялся рисовать маркером смешную рожицу на пальце перчатки, совершенно не придав значения тому, как неестественно двигался странный белый гигант и почему за ним на полу оставались темные влажные следы, пахнущие болотной тиной.
В этот момент двери в дальнем конце коридора с тихим скрипом отворились.
Из полумрака появился доктор Харлоу. В зубах олень держал старинную медную курильницу, испускавшую тонкую струйку сизого дыма с запахом лаванды и жженого сахара, а в копытцах нес причудливый сачок с металлической сеткой.
– Я готов, друзья мои! – звучно, с неподдельным энтузиазмом провозгласил доктор, бодро шагая по направлению к посту старшей медсестры. – Я настроил эфирные ловушки на частоту вибраций мистера Освальда! Полночь близка, и ткань пространства готова вернуть нам нашего дорогого беглеца! Мира, Моррис, за мной! Наука не ждет!
Мира, заметив уверенную походку и лучезарную улыбку главврача, с облегчением выдохнула и поспешила навстречу, прижимая к груди журнал учета. Моррис молча шагнул следом, не спуская внимательных желтых глаз со сверкающих очков доктора, на оправе которых застыла крошечная, незаметная для других бурая капелька.