← Назад к обзору

Слепой омега

Осколки разбитого зеркала

Дни тянулись медленно, словно густая сосновая смола. Снег за окном хижины то утихал, превращаясь в искристую пыль, то вновь обрушивался на горы неистовой белой стеной. Внутри маленького жилища Юки было тепло, пахло сушеной ромашкой и горьким дегтярным бальзамом.

Кей шел на поправку, но его тело всё еще было слабым. Раны затягивались, оставляя на шкуре неровные рубцы, но самая большая проблема заключалась в том, что Альфа почти не мог двигаться без посторонней помощи. Его гордость, некогда острая и блестящая, как клыки, теперь напоминала помятый доспех.

– Тебе нужно помыться, – произнес Юки, не глядя на Кея. Он стоял у очага, помешивая в большом котле воду. – Грязь и запекшаяся кровь могут вызвать воспаление. К тому же, запах... он привлекает ненужное внимание лесных обитателей.

Кей, полулежа на ворохе мягких шкур, лишь глухо рыкнул, прикрыв глаза. Ему было невыносимо осознавать свою беспомощность. Он, тот, кто привык повелевать и вести за собой, теперь напоминал слепого щенка.

– Я справлюсь сам, – буркнул он, пытаясь опереться на передние лапы.

Едва он приподнялся, как резкая боль прошила бок. Кей охнул и рухнул обратно, тяжело дыша. Стук трости Юки о деревянный пол стал ответом на его тщетную попытку.

– Хватит строить из себя героя, – Юки подошел ближе, прихрамывая. Он поставил таз с теплой водой рядом с лежанкой и положил на край чистую губку из сушеного мха. – Здесь нет зрителей, Кей. Нет стаи, перед которой нужно держать марку. Есть только ты, я и твои раны.

Юки опустился на колени, осторожно отставив трость в сторону. Его движения были точными и уверенными, хотя пальцы слегка подрагивали. Он начал смачивать шерсть Кея, аккуратно смывая серый налет дорожной пыли и бурые пятна.

Кей замер. Прикосновение Юки было непривычно нежным. Раньше, когда они были вместе, их близость всегда была наполнена энергией Кея — он доминировал, он направлял, он забирал всё внимание. Теперь же Юки был тем, кто контролировал ситуацию. Его застенчивость, казалось, трансформировалась в некую тихую, почти пугающую сосредоточенность.

– Ты стал другим, – прошептал Кей, чувствуя, как тепло воды расслабляет его напряженные мышцы. – Раньше ты даже в глаза мне боялся смотреть дольше секунды.

– Раньше я боялся потерять то, чего на самом деле не существовало, – ответил Юки, проводя губкой по мощной шее Альфы. – Теперь терять нечего. Это дает удивительную ясность ума.

Кей внимательно наблюдал за ним. Юки был совсем рядом — он чувствовал его дыхание, запах лесных трав и едва уловимый аромат хвои, исходящий от его шерсти. Внезапно Альфа ощутил странный прилив тепла, не связанный с температурой воды. Это было старое, почти забытое чувство, но теперь оно было смешано с чем-то новым — острым желанием вернуть себе власть над этим волком.

Когда Юки потянулся, чтобы промыть рану на плече, Кей неожиданно подался вперед. Он коснулся носом щеки Юки, вдыхая его запах.

– Юки... – его голос стал низким, с хрипотцой. – Ты ведь всё еще помнишь, как нам было хорошо. В те ночи, когда луна была полной, а лес принадлежал только нам.

Юки замер. Его рука с губкой остановилась на полпути. Он медленно повернул голову, оказавшись в опасной близости от морды Кея.

– Я помню всё, Кей, – его голос был ровным, но в глубине зрачков промелькнула тень боли. – И те ночи, и тот день на обрыве. Память — это не то, что можно выключить, когда тебе удобно.

– Тогда почему ты так холоден? – Кей придвинулся еще ближе, игнорируя протест собственного тела. Он лизнул Юки за ухом, вызывая у того невольную дрожь. – Я здесь. Я вернулся. Я признал свои ошибки. Разве этого недостаточно?

Юки резко отстранился, едва не опрокинув таз с водой. Он схватил свою трость и поднялся, тяжело опираясь на нее.

– Вернулся? – Юки горько усмехнулся. – Ты не вернулся, Кей. Тебя принесло сюда ветром неудачи. Если бы ты не был ранен, если бы стая не отвернулась от тебя, ты бы никогда не вспомнил о «хромом омеге» из северных гор. Ты просто ищешь утешения там, где тебя когда-то любили без оглядки.

– Это неправда! – Кей попытался схватить Юки за край рубахи, но промахнулся. – Я искал тебя... в своих мыслях. Каждую ночь.

– Красивые слова, Альфа. Ты всегда был мастером речей, – Юки начал собирать мокрые тряпки. – Но сейчас ты просто раненый зверь, который хочет, чтобы его пожалели. Моя помощь — это не приглашение в мою постель или в мою жизнь. Это просто милосердие.

Кей почувствовал, как внутри него закипает раздражение, смешанное с азартом. Он привык получать то, что хочет. И сейчас он хотел Юки — не того слабого омегу, которого он бросил, а этого нового, колючего и независимого волка.

– Милосердие? – Кей оскалился в подобии улыбки. – Ты всегда был плохим лжецом, Юки. Твое сердце бьется так быстро, что я слышу его отсюда. Ты хочешь меня так же сильно, как и раньше. Твоя трость не может скрыть того, что ты чувствуешь.

Он сделал резкий выпад, на этот раз удачный. Кей ухватил Юки за запястье, притягивая его к себе. Омега потерял равновесие и повалился на шкуры, прямо в объятия Альфы.

– Пусти! – Юки попытался вырваться, но Кей, несмотря на раны, обладал огромной физической силой.

– Нет, – прошептал Кей, прижимая его к себе. – Посмотри на меня. Просто посмотри.

Юки вынужден был поднять взгляд. В глазах Кея горел тот самый огонь, который когда-то заставлял его сердце замирать от восторга. Но теперь этот огонь казался ему опасным пожаром, способным сжечь всё, что он так долго строил в своей душе.

– Ты ведешь себя как эгоист, – Юки перестал бороться, но его тело оставалось напряженным, как натянутая струна. – Ты думаешь, что можешь просто прийти и забрать то, что выбросил?

– Я не выбрасывал тебя, – Кей начал покрывать поцелуями шею Юки, спускаясь к ключицам. – Я совершил ошибку. Огромную, глупую ошибку. Но теперь я здесь. Позволь мне доказать тебе...

– Доказать что? – Юки нашел в себе силы оттолкнуть его голову ладонью. – Что ты всё еще можешь доминировать? Что ты сильнее? Я это и так знаю. Но сила — это не то, что мне нужно.

Кей замер, глядя на него снизу вверх.

– А что тебе нужно, Юки?

– Мне нужно уважение, – тихо произнес омега, и в его глазах блеснули слезы, которые он так долго сдерживал. – Мне нужно, чтобы меня ценили не за то, что я могу дать тебе в минуты слабости, а за то, кто я есть. Ты пришел сюда и начал приставать ко мне, даже не спросив, хочу ли я этого. Ты ведешь себя так, будто я — твоя собственность, которую ты временно оставил в камере хранения.

Кей медленно разжал пальцы на запястье Юки. Его лицо изменилось — самоуверенность сменилась осознанием чего-то очень важного и неприятного.

– Я... я не думал об этом так, – пробормотал он.

– Вот именно, – Юки поднялся, подбирая свою трость. Его движения были прерывистыми. – Ты никогда не думал о том, что чувствую я. Ты думал только о том, как мои чувства влияют на твой статус.

Он подошел к двери и распахнул ее. Холодный воздух ворвался в хижину, мгновенно вытесняя тепло и запах близости.

– Я домою тебя завтра, – сказал Юки, не оборачиваясь. – И если ты еще раз попытаешься сделать что-то подобное, тебе придется искать другого целителя. В лесу много пещер, Кей. И там гораздо холоднее.

Он вышел, плотно закрыв за собой дверь. Стук его трости быстро затих в снежной тишине.

Кей остался один. Он смотрел на таз с водой, в которой всё еще плавала губка. Его тело ныло от напряжения и ран, но в груди пекло гораздо сильнее. Впервые в жизни он понял, что его Альфа-природа, его стремление брать и властвовать, здесь бессильны. Юки не был крепостью, которую можно взять штурмом. Он был нежной птицей, которая научилась летать с подбитым крылом, и теперь он ценил свое небо больше, чем любые золотые клетки.

Кей откинулся на шкуры, глядя в потолок.

– Прости меня, – прошептал он, зная, что Юки его не слышит. – Я действительно дурак.

На следующее утро Юки вернулся. Он был спокоен, холоден и деловит. Он снова принес теплую воду и травы. Кей вел себя тихо. Он не пытался коснуться Юки, не заводил разговоров о прошлом. Он просто наблюдал, как омега сосредоточенно обрабатывает его раны.

– Твоя нога, – вдруг тихо сказал Кей, когда Юки закончил. – Она сегодня меньше беспокоит тебя?

Юки удивленно поднял глаза. Это был первый раз, когда Кей спросил о его самочувствии без подтекста жалости или снисхождения.

– Немного лучше, – осторожно ответил он. – Я сделал мазь из корня окопника. Она помогает.

– Покажешь мне? – спросил Кей. – Я имею в виду... может, я смогу помочь тебе втирать ее, когда мои руки окрепнут?

Юки внимательно посмотрел на него, пытаясь найти подвох. Но взгляд Кея был чистым и честным. В нем не было прежнего вызова, только робкая просьба.

– Посмотрим, Кей, – Юки едва заметно улыбнулся кончиками губ. – Сначала встань на свои четыре лапы. А потом будем решать, кто и кому будет помогать.

Он взял таз и направился к выходу. Стук его трости сегодня звучал как-то иначе — не как приговор, а как метроном, отсчитывающий время до нового начала. Они всё еще были далеки от примирения, и раны прошлого были слишком глубоки, чтобы затянуться за одну ночь. Но в этой маленькой хижине среди снегов что-то начало меняться. Осколки разбитого зеркала всё еще лежали на полу, но, возможно, из них можно было собрать новую картину. Не такую идеальную, как прежде, но гораздо более настоящую.