Сломанная игрушка DEM стала независимой
Призраки Альбиона и свет над заливом
Больничное крыло больницы Святого Мунго пахло сушеным бадьяном, настойкой полыни и удушливым, въедливым страхом.
В отдельной палате для магов с тяжелыми магическими травмами стояла гнетущая тишина, прерываемая лишь прерывистым, сиплым дыханием человека на койке. Чарльз Поттер лежал среди белых простыней, сжавшись в комок. Его правая рука — точнее, то, что от нее осталось после встречи с титановыми пальцами бронекостюма AST — была закована в сложную шину из кости книззла, пропитанную регенерирующими зельями. Но куда страшнее переломов был его взгляд: расширенные зрачки метались по стенам, реагируя на каждый шорох, на каждую тень от занавесок.
Рядом с койкой возвышался Джеймс Поттер. На главе благородного семейства была надета парадная алая мантия старшего аврора, отделанная золотым шнуром, однако на холеном лице не было привычного победоносного блеска. Лоб прорезала глубокая складка гнева, а пальцы то и дело нервно сжимали рукоять палочки из красного дерева.
– Бред, – процедил Джеймс сквозь зубы, меряя шагами палату. – Полнейший, несусветный бред! Ты хочешь сказать, Чарльз, что элитного боевого мага нашего рода и опытного ликвидатора отдела тайн раскидал шестнадцатилетний мальчишка без волшебной палочки?!
– Дядя… – Чарльз судорожно всхлипнул, попытавшись вжаться глубже в подушки, и его перебинтованная рука дернулась от фантомного спазма. – Ты не понимаешь… Он не маг! И он не человек! Он… он двигался быстрее мысли! Воздух вокруг него звенел, как битое стекло! Мое *Секо*, моя *Бомбарда*… они просто исчезали! Он рассек мое заклятие пополам! Мечом!
– Хватит позориться! – раздался от двери звонкий, надменный голос.
В палату, небрежно засунув руки в карманы идеально сшитых брюк из драконьей кожи, вошел Годрик Поттер. «Мальчик-Который-Выжил», национальный кумир Британии, победитель Волан-де-Морта и надежда магического мира выглядел так, словно сошел с обложки журнала «Трансфигурация сегодня». Густые каштановые волосы были уложены в модный творческий беспорядок, на шее красовался шарф цветов Гриффиндора, а на тонких губах играла привычная полуулыбка превосходства — точная копия той, с которой его отец в школьные годы подшучивал над зубрилами и слизеринцами.
– Ты просто растерялся, Чарльз, – протянул Годрик, подходя к изножью кровати и с легким презрением глядя на кузена. – Ты всегда был трусоват в реальных дуэлях. Наверняка эти магловские дикари ослепили тебя своими дымовыми шашками, а этот… этот дефектный сквиб просто воспользовался моментом. Ты позволил мусору сломать тебе руку, потому что забыл базовые щитовые чары.
– Годрик, следи за языком, – в палату вошла Лили Поттер.
Она выглядела уставшей. Годы светских раутов, интервью и бесконечной опеки над драгоценным сыном-героем оставили тонкие морщинки в уголках ее красивых зеленых глаз. Тех самых глаз, которые она передала своему второму ребенку — ребенку, о существовании которого в этом доме не вспоминали уже больше десяти лет.
– Мама, брось! – Годрик закатил глаза и картинно взмахнул рукой. – Отец послал Чарльза всего лишь забрать беглеца, пока магловские газеты не пронюхали, что у Поттеров есть выродок без магии, шатающийся по военным базам на другом конце света. И что мы получаем? Чарльз возвращается на заплеванном торговом корабле, дрожит как осиновый лист и несет чушь о демонах со светящимися клинками!
– Он сломал мою палочку голыми руками, Годрик! – в отчаянии выкрикнул Чарльз, и по его щекам потекли слезы унижения. – Он сломал ее пополам, как сухую ветку! А потом сказал… он сказал, что Гарри Поттер умер. Что он служит японской армии. И если хоть один из нас сунется туда… он придет сюда. В Годрикову Впадину. Он сказал, что наши родовые щиты не выдержат его оружия!
В палате повисла тяжелая тишина.
Джеймс остановился посреди комнаты. Его кулаки сжались до белизны в костяшках:
– Да как этот щенок смеет?! Мы дали ему жизнь! Мы кормили его, пока не выяснилось, что в нем нет ни капли магии! Мы оставили его у родственников, чтобы уберечь от опасного мира, в котором рос Годрик! А он связался с террористами из этой азиатской корпорации DEM, нацепил на себя магловские шестеренки и теперь угрожает собственной семье?!
Лили медленно подошла к окну, глядя на промозглый лондонский туман. В ее груди кольнула странная, глухая боль — не материнская любовь, нет, это чувство она давно и без остатка отдала Годрику, а нечто похожее на застарелый, стыдный страх.
– Джеймс… – тихо произнесла она. – А если мистер Дурсль… если Вернон действительно продал его? Мы ведь не проверяли чулан после того, как Гарри исполнилось семь. Ты помнишь отчеты гоблинов? Те крупные переводы в фунтах стерлингов на счет сестры…
– Какая разница?! – резко оборвал ее Джеймс. – Даже если Вернон сдал его на какую-то фабрику, он должен был оставаться там и не отсвечивать! Фамилия Поттер не должна полоскаться в грязи! Министр уже задает мне вопросы. Визенгамот шепчется за нашими спинами. Если пресса узнает, что брат Мальчика-Который-Выжил — киборг-наемник на службе чужой страны…
– Я сам разберусь с ним, – перебил отца Годрик.
Юноша сжал пальцы на рукояти своей палочки из остролиста с пером феникса. В его карих глазах полыхнуло высокомерное, безжалостное пламя:
– На зимних каникулах я возьму парней из молодежного крыла Ордена. Мы полетим в этот их Тенгуу. Я лично поставлю этого механического недоноска на колени, вырву его железки и заставлю ползти к твоим ногам, отец. Пусть весь мир увидит, что истинный свет Поттеров не может победить даже магловское железо.
Чарльз на койке лишь судорожно зажмурился, шепча в полубреду:
– Ты глупец, Годрик… Ты не видел его глаз… В них не было человека… Там была только смерть…
***
Утреннее солнце над городом Тенгуу было чистым, золотистым и пронзительно-теплым. Ни тумана, ни сырости, ни въедливого запаха зелий — лишь свежий бриз с залива и далекий шум просыпающегося мегаполиса.
На кухне маленькой квартиры капитана Рёко Кусакабэ шипело масло.
Гарри стоял у плиты, сосредоточенно придерживая край прямоугольной сковороды. Его движения были плавными, выверенными до миллиметра. С помощью длинных деревянных палочек он ловко подцепил тонкий слой подрумянившегося омлета и свернул его в идеальный рулет, формируя традиционный тамагояки.
Тонкие белые шрамы на его запястьях едва заметно натягивались при каждом движении, но металл под кожей больше не жгло. Стабилизирующий раствор «Рататоска» сотворил чудо: внутренняя магия Гарри, годами тлевшая под спудом боевых программ DEM, теперь мягко омывала искусственные проводники, преобразуя электрические импульсы в единый, гармоничный поток энергии.
– Ого. А ты делаешь успехи, парень, – раздался хриплый сонный голос.
Рёко Кусакабэ ввалилась на кухню, потирая затекшую шею. Ее волосы торчали во все стороны, под глазами залегли тени от ночной писанины в штабе AST, а надетая наизнанку серая футболка с надписью «Пиво — лучшее топливо» красноречиво говорила о том, что командир элитного спецподразделения легла спать от силы три часа назад.
– Доброе утро, Рёко, – Гарри переложил готовый омлет на тарелку и выключил конфорку. – Мисо-суп на плите, рис в мультиварке. Чай зеленый или кофе?
– Кофе. Черный. И покрепче, иначе я засну прямо во время утреннего доклада генералу, – Рёко плюхнулась на табурет, с блаженным вздохом вдыхая аромат еды. – Господи, Гарри, если ты когда-нибудь решишь уйти из сил самообороны, открывай ресторан. Я выдам тебе лучшую рекомендацию от министерства обороны. Твой тамагояки выглядит в десять раз приличнее, чем та резина, которую я пыталась жарить на прошлой неделе.
– Вы просто перегрели масло, – Гарри налил кофе в большую кружку и поставил перед капитаном. – И забыли добавить каплю мирина.
– Не умничай, сержант, – беззлобно проворчала Рёко, делая жадный глоток. – Лучше скажи, как твои шейные разъемы? Ночью приступов не было?
– Никаких. Биомонитор показывает сто процентов синхронизации. Боль ушла.
Рёко внимательно посмотрела на него поверх края кружки. Ее взгляд, обычно насмешливый и слегка циничный, на секунду стал предельно серьезным:
– Рада слышать. То, что вы устроили на пирсе… Черт побери, Гарри, я полночи сочиняла сказку для военной контрразведки. Наш аналитический отдел с ума сходит: британцы шлют ноты протеста через дипломатические каналы, DEM пытается замять дело, чтобы не вскрылись их нелегальные поставки тяжелых дронов, а мне приходится врать с три короба о «плановых испытаниях импульсного оружия сил самообороны».
– Простите за проблемы, капитан, – Гарри опустил взгляд.
– Заткнись, – мягко сказала Рёко, хлопнув ладонью по столу. – Я забрала тебя из той треклятой башни DEM не для того, чтобы отдать какому-то заносчивому сопляку в шелковой мантии. Ты солдат моего отряда. И ты живешь под моей крышей. Пока я ношу капитанские погоны, ни одна британская шишка не прикоснется к тебе без моего разрешения. Усек?
– Так точно, – на губах Гарри промелькнула слабая, но искренняя улыбка.
Ровно в 06:45 в прихожей раздался тихий, методичный щелчок дверного замка. Дверь приоткрылась, и на пороге возникла Оригами Тобиити.
Она была уже в полной школьной форме старшей школы Райзэн: темно-синий форменный пиджак, идеально выглаженная плиссированная юбка, аккуратные белые гольфы. В руках она держала две одинаковые аккуратные коробочки для бэнто, перевязанные голубыми платками.
– Доброе утро, – произнесла Оригами своим обычным, ровным голосом, переступая порог и методично снимая туфли. – Прибыла для сопровождения младшего сержанта Поттера в учебное заведение. Время в пути составит ровно семнадцать минут.
– Тобиити! – взвыла Рёко, роняя голову на сложенные руки. – Я же просила звонить в дверь! Откуда у тебя вообще дубликат ключей от моей квартиры?!
– Я сняла слепок замка три недели назад во время планового осмотра помещений на предмет скрытых микрофонов DEM, – не моргнув глазом, ответила Оригами, проходя на кухню и ставя бэнто на стол. – Питание Гарри должно содержать сбалансированное количество омега-3 жирных кислот. Я приготовила лосось на пару и салат из морских водорослей.
– Я уже пожарил тамагояки, – тихо заметил Гарри, но спорить не стал, зная, что в вопросах его рациона Оригами была неумолима, как закон всемирного тяготения.
– Совмещение белка из яиц и рыбьего жира повысит скорость нейронной регенерации на четыре целых две десятых процента, – отчеканила Тобиити, подходя к Гарри вплотную.
Она бесцеремонно протянула руку, коснулась пальцами воротника его форменной рубашки и легким, привычным движением поправила галстук, попутно проверив температуру кожи на его шее в районе вживленного разъема. Ее прохладные пальцы задержались на его коже на долю секунды дольше, чем требовалось для медицинской проверки.
Гарри почувствовал, как щеки предательски теплеют. Он накрыл ее ладонь своей:
– Я в порядке, Оригами. Правда.
Оригами посмотрела ему прямо в глаза. Ее бледно-голубой взгляд, обычно холодный и отстраненный для всех остальных, смягчился. Она едва заметно кивнула:
– Температура в норме. Сердечный ритм стабилен. Ты можешь приступать к приему пищи.
Рёко за столом только тяжело застонала, закрывая лицо руками:
– Боже правый… Семь утра, а я уже чувствую себя лишней в собственной квартире. Ешьте быстрее и валите в школу, голубки. И не забудьте после уроков явиться на подземный полигон. Мана требует спарринг, а когда Такамия чего-то требует, она выносит мозг всему штабу.
***
Дорога до школы Райзэн была наполнена утренней суетой.
Ветер кружил золотые и багряные листья кленов, проносились мимо велосипедисты, звенели звонки переездов. Оригами шла рядом с Гарри, плечом к плечу. Их пальцы были переплетены — открыто, без оглядки на перешептывающихся прохожих. Для Оригами концепция «стеснения» вообще существовала в совершенно иной плоскости: если Гарри был ее напарником, ее спасителем и человеком, ради которого она дышала, значит, физический контакт был не просто допустим, а жизненно необходим.
– Капитан сказала правду, – негромко произнес Гарри, глядя под ноги на мелькающие трещины в асфальте. – Министерство Магии Британии не оставит это просто так. Чарльз вернется и расскажет обо всем отцу. А Джеймс Поттер… он не терпит неповиновения. Особенно от того, кого считал ничтожеством.
Оригами сжала его ладонь чуть крепче. Ее шаги не сбились с ритма.
– Пусть приходят. На нашей стороне база AST, ресурсы «Рататоска» и боевой потенциал Духов. Новейшие винтовки CR-Unit пробивают стальные переборки толщиной в тридцать сантиметров. Если их маги состоят из обычной органики, их заклинания щита не выдержат залпа плазмы.
– Ты рассуждаешь слишком кровожадно, Оригами, – слабо улыбнулся Гарри.
– Я рассуждаю эффективно, – парировала она. – Моя главная директива — обеспечить твою безопасность. Твоя биологическая семья представляет прямую угрозу твоему физическому и ментальному благополучию. Следовательно, они классифицируются как цели первой категории.
Гарри остановился. Оригами замерла следом, с легким вопросом приподняв брови.
Гарри повернулся к ней, осторожно коснулся ладонями ее фарфоровых щек и заглянул в прозрачные, кристально чистые глаза.
– Я благодарен тебе, Оригами. За все. Но я не хочу, чтобы ты становилась монстром из-за меня. Я слишком долго жил среди тех, кто видел во мне только оружие. Элен Мазерс учила меня убивать без колебаний, выжигать все внутри, превращая душу в кусок льда. Я не хочу, чтобы то же самое произошло с тобой.
Оригами замерла. Ее веки дрогнули. Медленно, словно пробуя новое, непривычное для себя движение, она прижалась щекой к его теплой ладони, прикрыв глаза.
– С тобой я не стану монстром, Гарри, – едва слышно прошептала она. – Монстром я была, когда думала только о мести за родителей. Когда смотрела на пламя и хотела сжечь весь мир. Но ты потушил это пламя. Теперь ты — моя причина оставаться человеком.
Гарри почувствовал, как в груди разливается щемящая нежность. Он наклонился и легко коснулся губами ее лба. Оригами глубоко, прерывисто вздохнула, открыла глаза и с абсолютной невозмутимостью заявила:
– Пульс участился на восемнадцать процентов. Рекомендуется повторить терапевтическое действие в менее публичном месте. Например, на крыше школы во время обеденного перерыва.
Гарри не сдержал искренний, тихий смех:
– Договорились, сержант Тобиити.
***
– Эй, Гарри! Оригами! Подождите нас!
Звонкий голос Токи Ятогами нарушил утреннюю тишину улицы.
Фиолетововолосая девушка неслась к ним на всех парах, размахивая портфелем, словно булавой. Ее школьная форма сидела немного криво, лента в волосах съехала набок, но лицо сияло абсолютным, незамутненным восторгом. Следом за ней, тяжело дыша и придерживая сумку с продуктами, бежал Сидо Ицука.
– Тока, помедленнее! Ты собьешь кого-нибудь! – кричал Сидо, едва поспевая за сверхчеловеческой скоростью Духа.
– Сидо слишком медленный! – объявила Тока, затормозив перед Гарри и Оригами с грацией боевого истребителя, подняв вихрь сухих листьев. – Смотрите! Сидо приготовил онигири с тунцом и майонезом! Целых шесть штук! И три из них — с острой начинкой! Гарри, ты должен попробовать, Сидо сказал, что острая еда разгоняет кровь и помогает срастаться… ну, этим твоим железным штукам внутри!
– Онигири не влияют на интеграцию кибернетических имплантов, Ятогами Тока, – холодно заметила Оригами, делая шаг вперед и слегка заслоняя Гарри собой. – И у него уже есть полноценный рацион на сегодня.
– Опять ты жадничаешь! – надула щеки Тока, воинственно уперев руки в бока. – Я делюсь от чистого сердца! Сидо, скажи ей!
– Девочки, пожалуйста, давайте не на улице… – взмолился Сидо, наконец-то добежав до них и оперевшись ладонями о колени, чтобы отдышаться. Затем он поднял голову и тепло посмотрел на Гарри: – Привет, Гарри. Котори передала мне утренние сводки. В британском магическом сообществе сейчас паника. Чарльз Поттер выжил, но его показания сочли бредом умалишенного. Твой… твой отец собирает экстренное заседание их военного совета.
Лицо Гарри стало жестче, но страха не было.
– Пусть собирает. Сюда они просто так не сунутся.
– Мы на «Фраксинусе» тоже не сидим сложа руки, – тихо добавил Сидо, понизив голос, чтобы не привлекать внимания прохожих школьников. – Котори развернула сеть спутникового слежения над европейским сектором. Если хоть один незарегистрированный магический борт или десантный челнок DEM приблизится к Японии — мы узнаем за два часа до их входа в атмосферу.
– Спасибо, Сидо.
– Приветствие. Радостное утро для соратников по оружию, – раздался сзади слаженный дуэт голосов.
К группе подошли сестры Ямай. Кагуя шла с гордо поднятой головой, ее длинная рыжая коса покачивалась в такт шагам:
– Ха! Возрадуйтесь, смертные! Ибо мы чувствуем, как великая буря приближается из-за моря! Но страх неведом тем, кто делит кров с владычицами урагана! Гарри, если чужеземные колдуны посмеют ступить на нашу землю, мои ветры разорвут их мантии в клочья, а молнии испепелят их наглые взоры!
– Подтверждение, – кивнула Юдзуру со своим неизменным бесстрастным выражением лица. – Юдзуру всецело поддерживает воинственный порыв сестры. Воздушная поддержка гарантирована в любое время суток. Нападение на Гарри будет расценено как объявление войны клану Ямай.
– Ого, сколько шума с самого утра! – раздался бархатный, мелодичный голос.
Из-за поворота грациозно выплыла Мику Изаёи. Знаменитая певица и Дух Голоса шла в окружении нескольких восторженных школьниц, но, заметив компанию, моментально помахала им рукой. Ее серебристые волосы мягко струились по плечам.
– Доброе утро, милашка Оригами! И тебе доброе утро, темный рыцарь Гарри! – Мику лукаво подмигнула, приблизившись. – Я слышала краем уха от Котори-тян, что ночью ты задал жару каким-то неотесанным мужланам из Англии? Как романтично! Защищать свою даму сердца и свой новый дом от злобных родственников… Ах, об этом определенно стоит написать песню для моего следующего сингла!
– Пожалуйста, Мику, только без песен об AST, – вздохнул Гарри, представляя, как Рёко будет рвать на себе волосы, если подробности их ночной операции попадут в топ музыкальных чартов Японии.
– Йо-о-о-о!
Этот вопль не предвещал ничего хорошего.
Хирото Тономачи мчался к школьным воротам с лицом человека, увидевшего конец света. Его галстук был развязан, а в руках дымился наполовину съеденный онигири из комбини.
– Вы… вы издеваетесь надо мной?! – взревел Хирото, останавливаясь в трех шагах от компании и тыча пальцем поочередно то в Сидо, то в Гарри. – Ицука окружен гаремом богинь! Гарри идет под ручку с ледяной принцессой Тобиити, а вокруг них крутится суперзвезда Мику Изаёи и сестры-красавицы! За что?! Что я сделал не так в этой жизни?! Почему моя карма настолько черная, что даже автомат с газировкой сегодня выдал мне банку теплого томатного сока вместо холодной колы?!
Не успел несчастный парень перевести дух, как позади него словно из воздуха материализовалось вездесущее трио.
Аи Ямабуки холодно поправила очки:
– Вот же мерзость.
Мии Фуджибакама брезгливо прикрыла рот ладонью:
– Обвинять законы мироздания в собственной социальной неполноценности… фу, как жалко.
Маи Хазакура с хищной улыбкой вскинула смартфон и сделала три снимка подряд:
– Реально отвратно. «Тономачи Хирото: слезы зависти на пороге храма знаний». Фото уже загружено в школьный блог.
– А-а-а-а-а-а-а! Да вы когда-нибудь заткнетесь?! – взвыл Тономачи и, закрыв лицо руками, с позором скрылся за воротами школы под дружный смех Токи и сестер Ямай.
Гарри смотрел на это буйство жизни, чувствуя, как глубоко внутри окончательно умирает застарелая, въевшаяся в кости боль.
Там, в Англии, его детство прошло в темноте чулана, где единственными звуками были шаги тяжелых ботинок дяди Вернона и насмешливые выкрики Дадли. Там никто не смеялся вместе с ним. Там его считали грязным пятном на безупречной репутации чистокровных волшебников.
А здесь, среди этих шумных, нелепых, странных людей и могущественных Духов, он впервые чувствовал себя дома.
***
Подземный полигон специального подразделения AST гудел от напряжения силовых полей.
Стены из усиленного титанового сплава, покрытые гексагональными поглощающими панелями, выдерживали попадания тяжелых противотанковых снарядов. В воздухе стоял густой, острый запах озона и паленого металла.
Гарри стоял в центре арены, тяжело дыша.
На нем был его черный карбоновый костюм. На правом предплечье ровно пульсировал катализатор Реализатора, а в правой руке он держал свой короткий плазменный клинок. Зеленоватое свечение струилось по лезвию, вибрируя на частоте, способной резать сталь, как масло.
В тридцати метрах напротив него, зависнув в полуметре над полом на реактивных соплах маневровых двигателей, парила Мана Такамия.
Ее миниатюрная фигура была закована в новейшую экспериментальную броню «Муракумо». За спиной раскрылись сияющие крылья генераторов Территории, а в руках сверкали спаренные лазерные палаши. На бледном лице девушки сияла хищная, задорная улыбка.
– Неплохо, Поттер! – крикнула она, и ее голос разнесся по полигону через внешние динамики. – Но ты слишком много думаешь перед ударом! В DEM тебя учили действовать на рефлексах, а ты сейчас пытаешься согласовать магию с командами процессора! Забудь про протоколы! Твое тело теперь едино! Двигайся!
В следующий миг Мана сорвалась с места, превратившись в сине-белый росчерк света.
Она атаковала на гиперзвуке, обрушивая град ударов: верхний диагональный, выпад в корпус, круговой срез ног. Звон сталкивающейся плазмы и энергетических лезвий заполнил ангар, сливаясь в сплошной оглушительный вой. Искры летели во все стороны, оставляя на титановых плитах пола глубокие черные борозды.
Гарри защищался. Его клинок мелькал с невероятной скоростью, парируя выпады Маны. Изумрудный свет его оружия сплетался с синим пламенем палашей Такамии. Но Мана была опытнее. Она знала все уловки пилотов DEM, ее движения были отточены сотнями смертельных боев. Ложным выпадом она заставила Гарри раскрыть левый фланг, ее нога в бронированном сапоге врезалась ему в грудь, и парень отлетел назад, проскользив по полу добрых десять метров.
– Поднимайся! – крикнула Мана, не опуская клинков. – На поле боя Элен Мазерс не даст тебе перевести дух! А если твой драгоценный братец-герой решит навестить нас с толпой своих авроров, они не будут играть по правилам дуэльного кодекса!
Гарри медленно поднялся. Из разбитой губы текла тонкая струйка крови, но его глаза горели.
Он закрыл глаза на долю секунды.
*«Забудь про протоколы».*
Он перестал пытаться контролировать интерфейс Реализатора командами мозга. Вместо этого он обратился внутрь себя — туда, где спало древнее пламя магии его предков, омытое и возрожденное духовной энергией «Рататоска». Он позволил этой силе хлынуть в проводники, заполняя микросхемы, сливаясь с оптоволокном в единую симфонию.
Разъем на шее отозвался мягким, теплым импульсом.
Воздух вокруг Гарри взорвался.
Зеленая Территория развернулась не стандартным гексагональным куполом, а вихрем, напоминающим крылья гигантской хищной птицы. Гравитация в радиусе двадцати метров исказилась, обломки металла поднялись в воздух.
– Вот это уже дело! – глаза Маны расширились от восторга.
Она рванула вперед, занося оба палаша для сокрушительного удара сверху.
Но Гарри больше не блокировал.
Он исчез. Без хлопка аппарации, без рева реактивных двигателей. Он использовал пространственный сдвиг Реализатора, усиленный чистой магией телепортации. В следующую долю секунды он оказался прямо за спиной Маны.
Его клинок не опустился на ее шею. Гарри просто отключил плазменный контур и кончиком рукояти мягко уперся ей между лопаток — точно в уязвимый шарнир охладителя брони.
– Смерть цели, – негромко произнес он за ее плечом.
Мана замерла. Затем медленно опустила оружие, деактивируя лазерные лезвия, и повернула голову. На ее лице играла широкая, искренняя улыбка:
– Черт побери, Поттер… А ты быстро учишься. Элен лопнула бы от злости, если бы увидела, как ее списанный материал мгновенно переписал тактическую матрицу.
Гарри тяжело опустил клинок на бедро и щелкнул фиксатором. Дыхание сбилось, но усталость была приятной, здоровой.
– Спасибо за спарринг, Мана.
– Не за что, напарник, – она подошла ближе, хлопнув его бронированной перчаткой по плечу. – Мы с тобой оба вылезли из ада DEM. Нас собирали из кусков железа и чужих амбиций. Но раз уж нам дали второй шанс прожить эту чертову жизнь… давай проживем ее так, чтобы Уэсткотт подавился своей надменной ухмылкой.
– Согласен, – кивнул Гарри.
На наблюдательном мостике полигона захлопали в ладоши.
Капитан Рёко Кусакабэ, облокотившись на перила, одобрительно качала головой, держа в руке банку холодного кофе. Рядом с ней, замерев по стойке «смирно», стояла Оригами. Ее лицо оставалось непроницаемым, но взгляд бледно-голубых глаз был прикован исключительно к Гарри — сканируя каждый сантиметр его тела на предмет повреждений.
– Отличная работа, бойцы! – крикнула Рёко через громкую связь. – А теперь марш в душ и на дезактивацию! Тобиити, прекрати прожигать во мне дыру взглядом, я отпускаю твоего ненаглядного! У вас сорок минут до закрытия столовой, если не успеете