← Назад к обзору

Сломанная игрушка Фантом Таск

Кровь и вольфрам

Утреннее солнце пробивалось сквозь панорамные окна классной комнаты первого года обучения, заливая ряды парт теплым янтарным светом. Однако атмосфера в аудитории была далека от безмятежной.

Слухи в Академии IS обладали скоростью детонации фугасного заряда. К началу утренней переклички абсолютно каждый кадет знал: непобедимая представительница Великобритании, чьи «Синие Слезы» превозносились европейской прессой как венец снайперской мысли, была втоптана в бетон полигона меньше чем за минуту.

Все ждали бури. Кадетки шептались по углам, бросая опасливые взгляды на дверь. Британская аристократия славилась мстительностью, и появление оскорбленной графини сулило как минимум публичный скандал, вызов на дуэль чести или подачу жалобы в дисциплинарный комитет.

Гарри сидел на своем обычном месте у окна, методично проверяя телеметрию гидравлических приводов на экране портативного терминала. Его осанка оставалась неестественно прямой, пальцы скользили по сенсорному стеклу с механической четкостью. Для него вчерашний инцидент был закрытой задачей. Расход боеприпасов — минимальный. Износ сопел — в пределах допустимой нормы.

Дверь с легким шипением отъехала в сторону.

Класс мгновенно замер. Шепотки оборвались.

На пороге стояла Сесилия Олкотт.

Но это была не та напыщенная девица с ледяным взглядом, которая вчера переступала этот порог с грацией скучающей королевы. На ней была стандартная форма кадета Академии — без золотых аксельбантов британской сборной, без фамильных брошей и наградных лент. Ее золотистые локоны были аккуратно собраны назад простой черной лентой, а взгляд лазурных глаз, лишенный прежней надменности, выражал странную смесь смирения и несгибаемой решимости.

Она не стала задерживаться у входа. Четким, строевым шагом Сесилия пересекла класс и остановилась прямо перед партой Гарри.

Хуан Линъинь, сидевшая наискосок, инстинктивно подобралась, положив руку на край стола, готовая в любой момент вскочить между ними. Ичика нервно сглотнул, прикидывая, как будет разнимать одноклассников.

Сесилия глубоко вздохнула, выпрямила спину и… отвесила Гарри безупречный, глубокий поклон, принятый среди японской знати при выражении искреннего раскаяния.

– Доброе утро, Гарри-сан, – произнесла она звонко, но без тени вчерашней спеси. – Я приношу свои глубочайшие извинения за неподобающее поведение и недопустимые высказывания, допущенные мной накануне. Моя спесь затуманила мой разум, а слова были продиктованы ложью тех, кто недостоин называться офицерами.

Аудитория выдохнула единым потрясенным вздохом. Несколько девушек на задних рядах выронили планшеты. Лин ошарашенно захлопала глазами, ее челюсть буквально отвисла.

Гарри медленно поднял глаза от экрана. Индикаторы в его изумрудных зрачках едва заметно мигнули, пересчитывая эмоциональный контекст:

– Извинения приняты, мисс Олкотт. В регламенте Академии не предусмотрено ритуальных поклонов между курсантами равного статуса. Вы можете занять свое место.

Сесилия выпрямилась. На ее щеках проступил легкий, смущенный румянец, но взгляд остался прямым:

– Статус между нами не равен. Ты победил меня в честном бою, разбив мою тактику в прах. Согласно традиции Академии, победителю отборочного матча принадлежит пост представителя класса.

Она повернулась к застывшему Ичике и коротко кивнула ему:

– Оримура-сан, я также снимаю свои претензии к вашей кандидатуре. Если Гарри-сан сочтет нужным передать этот пост вам, у меня не будет возражений.

Она снова повернулась к Гарри, поставив на край его парты изящный термос из матовой стали:

– Это традиционный эрл грей из чайных садов поместья Олкотт. Без сахара, как… как ты любил в детстве. Я заварила его сегодня утром. Надеюсь, он придется тебе по вкусу.

Сказав это, Сесилия поспешно развернулась и села за свободную парту во втором ряду, уткнувшись в свой терминал с таким видом, будто на ее экране решалась судьба галактики. Кончики ее ушей пылали ярче рубинов.

В классе повисла звенящая, неестественная тишина.

– Э-э… – выдавил Ичика, переводя взгляд с термоса на затылок Сесилии, а затем на Гарри. – Гарри… ты что, применил к ней секретную военную гипнотерапию? Или это какой-то хитрый английский заговор?

– Теория гипнотического воздействия исключена, – ровным тоном отозвался Гарри, осторожно беря термос в руки. Металл был приятно теплым. – Психологическая переоценка ценностей под воздействием критического стресса — стандартная реакция у лиц с развитым критическим мышлением. Чай безопасен, термодатчик показывает оптимальную температуру потребления.

– Да какая к черту переоценка?! – взвилась Лин, перегибаясь через проход и яростно сверкая янтарными глазами. – Она же вчера тебя с дерьмом смешать пыталась! Орала про свалки, про сквибов, а сегодня приносит чай и кланяется в пояс?! Поттер, ты что, ночью ходил к ней в комнату с гаечным ключом?!

– Мой маршрут после отбоя ограничивался ангаром номер три, – спокойно парировал Гарри, откручивая крышку термоса. По классу поплыл тонкий, терпкий аромат бергамота и дорогих чайных листьев. Запах был настолько знакомым, что штифты у основания черепа отозвались легким, почти незаметным покалыванием. – Мисс Хуан, ваша подозрительность нерациональна. Противник, признавший поражение и осознавший ошибки, представляет меньшую тактическую угрозу, чем скрытый саботажник.

– Дурак ты бесчувственный! – фыркнула Лин, скрещивая руки на груди и отворачиваясь к окну. – Дело вообще не в тактике!

Хоки Синононо, сидевшая впереди, медленно повернулась, внимательно глядя на Гарри. Дочь мастера меча видела глубже, чем вспыльчивая китаянка:

– Ее поклон был искренним. В нем не было фальши. Тот, кто способен признать слабость и склонить голову без ненависти, достоин уважения на пути воина.

– Спасибо за аналитическую оценку, Синононо-сан, – Гарри сделал маленький глоток. Вкус был идеальным. Точно таким же, как десять лет назад в оранжерее замка Олкотт.

Где-то в дальнем углу класса негромко щелкнул веер. Татинаси Сарасики, сидевшая за преподавательским столом в ожидании начала урока, лукаво подмигнула Гарри поверх шелкового полотна, одними губами прошептав: «Птичка на крючке, мой маленький волшебник».

Гарри лишь бесстрастно моргнул в ответ, закрывая термос. Человеческие эмоции все еще оставались для его перепаянного разума сложнейшим лабиринтом алгоритмов, но этот чай… этот чай определенно снижал уровень кортизола в крови.

***

Послеполуденный спарринг в седьмом секторе полигона проходил без зрителей. Лишь Чифую Оримура стояла на техническом мостике, скрестив руки на груди, да Майя Ямада нервно сжимала в руках планшет с медицинскими показателями Гарри.

В искусственном каньоне маневрировали две машины.

«Синие Слезы» держали высоту около ста метров. Четыре дрона-бита кружили вокруг экзоскелета Сесилии, но на этот раз они не вели беспорядочный шквальный огонь. Их траектории стали более плавными, экономными, прикрывающими слепые зоны друг друга.

Внизу, прижимаясь к скалам, хищной тенью скользил «Терминатор-37Б».

– Ошибка, Олкотт, – голос Гарри в радиоканале звучал отрывисто, сухо, безжалостно. – Слишком большой угол разведения третьего и четвертого битов. Ты оставляешь мертвый конус под правым соплом. В условиях реального боя перехватчик с управляемым вектором тяги срежет твой стабилизатор до того, как лазер успеет скорректировать фокус.

– Принято! – отозвалась Сесилия. Ее голос дрожал от напряжения, но в нем не было и следа вчерашней истерики. – Корректирую сектор «Дельта»! Схождение на тридцать градусов!

Дроны послушно сместились, перекрывая брешь.

– Лучше, – бросил Гарри.

Его доспех внезапно взревел форсажем, выполняя стремительный восходящий вираж. «Терминатор» взмыл вертикально, словно запущенная с земли баллистическая ракета, заставляя воздух вибрировать от чудовищной кинетической мощи советских турбин.

Сесилия не растерялась. Вместо того чтобы пятиться назад, как накануне, она активировала нижние реверсивные щиты, принимая ударную волну на барьер, и синхронным залпом двух дронов нанесла упреждающий удар по траектории его подъема.

Лазерные импульсы чиркнули по крылу «Терминатора», оставив на броне легкие опалины и сняв пару процентов щита.

– Фиксация попадания, – констатировал Гарри, легко перекладывая штурмовик в горизонтальный полет на нулевой перегрузке. – Время реакции сократилось на ноль целых три десятых секунды. Автоматика дронов больше не конфликтует с твоим моторным откликом.

– Это благодаря твоим указаниям, – тяжело дыша в микрофон, ответила девушка. На ее виртуальном дисплее мигали предупреждения о перегреве нейросети, но Сесилия упрямо держала строй. – Британские инструкторы всегда учили меня полагаться на боевой вычислитель IS. Они говорили, что человек лишь указывает цель, а машина делает остальное.

– Машина не знает цены жизни, – произнес Гарри, плавно снижая тягу двигателей до крейсерского уровня. – Оружие, предоставленное самому себе, выбирает простейший путь — тотальное уничтожение. Пилот обязан быть волей, направляющей сталь, а не пассажиром в бронированной клетке.

– На сегодня достаточно, – раздался в эфире резкий голос Чифую с мостика. – Олкотт, показатели твоего нейрошунта на пределе допустимого. Сажай машину. Поттер — на платформу дезактивации. Затем оба ко мне в кабинет. Немедленно.

Гарри и Сесилия переглянулись сквозь бронестекла своих кабин. В тоне Оримуры звенела тревога, которую не могла скрыть даже ее легендарная армейская выдержка.

***

В кабинете директора Академии пахло дорогим табаком, озоном и тем особым, тошнотворным запахом казенного высокомерия, который Гарри безошибочно узнавал еще со времен редких визитов чиновников Министерства магии в дом его родителей.

За массивным столом Чифую Оримуры никто не сидел. Сама «Брунгильда» стояла у окна, опершись бедром о подоконник, сжимая в руке свою неизменную зажигалку. Ее лицо было темнее грозовой тучи. Рядом с ней, бледная как полотно, застыла Майя Ямада, нервно теребя край своего учительского пиджака.

В креслах для посетителей расположились двое.

Первым был лорд-атташе Эдвард Мортимер. Британский дипломат выглядел так, словно проглотил шпагу: его мундир был застегнут на все пуговицы, монокль холодно поблескивал, а тонкие губы кривились в брезгливой усмешке.

Но внимание Гарри мгновенно приковал второй человек.

Высокий, сутулый мужчина в длинной мантии из тяжелого темно-бордового драпа, расшитой золотыми фениксами по подолу. На его груди покачивался массивный серебряный медальон с гербом рода Поттеров — щит, рассеченный молнией, увенчанный расправившим крылья фениксом. Лицо мужчины, изрезанное глубокими морщинами, выражало ту смесь чванливой гордости и фанатичной преданности, которая была свойственна доверенным поверенным и старшим вассалам британских чистокровных семей.

Альберт Кроуфорд. Личный секретарь и распорядитель имущества лорда Джеймса Поттера. Человек, который десять лет назад молча стоял за спиной отца, пока тот подписывал бумаги о передаче «дефектного младшего сына» магловским опекунам.

Когда двери кабинета закрылись за Гарри и Сесилией, Кроуфорд медленно поднялся с кресла. Его водянистые серые глаза с нескрываемым отвращением скользнули по лицу Гарри, задержавшись на серебристых гнездах нейроразъемов у основания черепа.

– Какое падение… – протянул маг скрипучим, высокомерным тоном, в котором сквозило неприкрытое презрение. – Кровь древнейшего и благороднейшего рода Поттеров, оскверненная магловскими железками и вульгарными механизмами. Лорд Джеймс был абсолютно прав, когда счел тебя позором семьи, мальчик.

Кулаки Сесилии, стоящей позади Гарри, сжались так, что затрещали кожаные летные перчатки. Ее лицо побелело от ярости:

– Мистер Кроуфорд! Следите за своим языком! Вы находитесь на суверенной территории Международной Академии IS, а не в своем пыльном мэноре!

– Молчать, мисс Олкотт! – рявкнул Мортимер, вскакивая с кресла. Его лицо побагровело. – Вы забываетесь! Ваше предательское поведение и саботаж прямых инструкций короны уже стали предметом закрытого разбирательства в Адмиралтействе! Вы опозорили фамилию Олкотт, став на колени перед… перед этим киборгом! Ваш отец перевернулся бы в гробу, увидев, как его наследница лебезит перед бракованным сквибом!

– Мой отец, лорд Мортимер, в отличие от вас, обладал честью! – отчеканила Сесилия, делая шаг вперед и вставая вровень с Гарри. Ее голос звенел сталью истинной аристократки. – И он никогда не пошел бы на сделку с лицемерами, которые выбрасывают собственных детей, словно мусор, а потом приползают обратно, почуяв силу!

– Довольно девичьего визга, – холодно оборвал ее Кроуфорд. Он даже не удостоил Сесилию взглядом, полностью сосредоточившись на Гарри.

Маг запустил руку в складки мантии и извлек тяжелый свиток пергамента, скрепленный массивной сургучной печатью с оттиском феникса. От документа исходило отчетливое, давящее магическое излучение — древняя магия крови, связывающая поколения рода.

– Гарольд Поттер, – торжественно произнес Кроуфорд, расправляя пергамент. – Именем главы рода Поттеров, лорда Джеймса, победителя темных сил и кавалера ордена Мерлина первой степени, а также решением Визенгамота от четырнадцатого числа сего месяца, ты призываешься к исполнению сыновнего долга.

Он сделал паузу, обводя кабинет торжествующим взглядом:

– Твое пребывание в этом магловском вертепе окончено. Магический мир готов проявить милосердие к заблудшей овце. Твой брат, великий Годрик Поттер, лично просил родителей о твоем прощении. Ты будешь доставлен в поместье Поттер-мэнор. Твои искусственные импланты будут демонтированы целителями больницы Святого Мунго, дабы очистить твое тело от скверны. А секреты квантового ядра, незаконно имплантированного в твою нервную систему, будут переданы в Отдел тайн для нужд обороны магической Британии.

Кроуфорд протянул пергамент вперед:

– Прими волю своего отца и склонись перед печатью рода, сквиб. Твое неповиновение приведет к ритуальному изгнанию, которое сожжет остатки твоих жизненных сил.

В кабинете повисла мертвая, леденящая тишина.

Майя Ямада побледнела еще сильнее и сделала шаг к Гарри, готовая заслонить его собой, но Чифую властным жестом остановила ее. В глазах «Брунгильды» плясали холодные искры. Она хотела увидеть, что сделает мальчик.

Гарри не шелохнулся.

Его лицо оставалось абсолютно неподвижным, словно высеченным из серого титана его штурмовика. Лишь тонкие серебристые штифты на затылке издали едва слышный ультразвуковой писк.

– Сыновний долг, – повторил Гарри.

Его голос был странным. В нем не было гнева. Не было боли. Это был голос системы самонаведения, зафиксировавшей вражеский объект в прицельной сетке.

Юноша сделал один медленный, размеренный шаг вперед.

Кроуфорд инстинктивно напрягся. Рука мага легла на карман, где лежала волшебная палочка из вишневого дерева. Привыкший к раболепию перед чистокровными лордами, секретарь ожидал слез, мольбы о пощаде или бессильной ярости подростка. Но этот взгляд… взгляд изумрудных глаз Гарри был взглядом бездны, из которой не возвращаются.

– Альберт Кроуфорд, – произнес Гарри. Его британский английский звучал безупречно, холодно, как звон скальпеля о медицинский лоток. – В архивах дома номер четыре по Тисовой улице хранится расписка. Дата: двенадцатое августа две тысячи восьмого года. Подпись: Вернон Дурсль. Сумма: пятьдесят тысяч фунтов стерлингов наличными. Покупатель: оперативная группа «Фантом Таск».

Гарри подошел вплотную к столу. Кроуфорд невольно отшатнулся на полшага назад, наткнувшись спиной на спинку кресла:

– О чем… о чем ты бормочешь, мальчишка?!

– На этой расписке, – продолжал Гарри, и его голос начал приобретать странный, полифонический резонанс, словно говорили двое — человек и квантовый процессор, – стоит гербовая заверка поверенного рода Поттеров. Твоя личная печать, Кроуфорд. Джеймс и Лили Поттер не просто отдали меня маглам. Они поручили тебе продать меня тем, кто заплатит больше, чтобы навсегда скрыть факт рождения «бракованного» близнеца.

Лицо Кроуфорда посерело. Тонкие губы мага задрожали:

– Это… это государственная тайна! Это было сделано ради безопасности Годрика! Ради процветания света!

– Вы продали меня на вивисекцию, – Гарри протянул руку и взял пергамент прямо из ослабевших пальцев мага.

Он посмотрел на древнюю печать. Магический сургуч слабо пульсировал, пытаясь навязать его крови родовую покорность. Гарри почувствовал, как в его жилах поднимается знакомое тепло — магия, дремавшая в нем с рождения. Но это больше не была слепая магия магов Британии, уповающая на взмахи палочек и пыльные заклинания.

Это была сила, сплавленная в аду нейростимуляций с квантовой энергией ядра IS. Сила человека, который собрал себя из осколков собственной волей.

По пальцам Гарри побежали изумрудно-зеленые молнии. Воздух в кабинете наполнился тяжелым, удушливым запахом озона и горящего металла.

– Что… что ты делаешь?! – в панике вскрикнул Кроуфорд. – Это родовой контракт! Кровь накажет тебя!

– Кровь свободна, – тихо ответил Гарри.

Магический свиток в его руке не загорелся обычным огнем. Он вспыхнул ослепительным плазменным сиянием. Родовая магия рода Поттеров взвыла в агонии, вступая в контакт с чудовищной, несокрушимой плотностью квантового поля.

Серебряный медальон на груди Кроуфорда с громким треском лопнул пополам, осыпавшись на ковер бесформенными оплавленными каплями. Свиток рассыпался в ладони Гарри тончайшим серым пеплом, который юноша брезгливо стряхнул на полированную поверхность стола.

Кроуфорд схватился за горло, из его носа хлынула тонкая струйка крови — родовая отдача ударила по вассалу сокрушительным рикошетом. Он рухнул на колени, судорожно глотая воздух.

– Передай Джеймсу Поттеру, – Гарри наклонился к распростертому магу, и в его глазах вспыхнуло ледяное сияние перегруженного реактора. – У него больше нет второго сына. Тот мальчик умер в подвалах «Фантом Таск», когда скальпель хирурга перерезал его голосовые связки. А то, что вернулось… то, что стоит перед тобой… не подчиняется законам вашего выродившегося мирка.

Он выпрямился, переводя взгляд на застывшего в ужасе Мортимера:

– Если британская корона или британское министерство попытаются предпринять еще одну попытку посягательства на мою свободу… я сочту это объявлением боевых действий. Мой «Су-37» имеет дальность беспосадочного перелета с подвесными баками до пяти тысяч километров. Ваша система ПВО и защитные купола Министерства магии не рассчитаны на гиперзвуковой кинетический удар тридцатимиллиметровыми бронебойными снарядами. Проверять это на практике я вам настоятельно не рекомендую.

Мортимер сглотнул, его холеное лицо стало цвета мокрой извести. Дипломат, всю жизнь привыкший давить на людей угрозами санкций и компроматом, впервые в жизни смотрел в глаза живому оружию, которое не блефовало.

Чифую Оримура наконец сделала шаг вперед. Громкий щелчок ее армейской зажигалки прозвучал в тишине кабинета подобно выстрелу:

– Аудиенция окончена, господа. Майя, вызови комендантский патруль. Пусть проводят этих… дипломатов за пределы Академии. И передай на контрольно-пропускной пункт: если эти двое или кто-либо с британскими правительственными мандатами приблизится к внешнему периметру ближе чем на километр — открывать огонь на поражение без предупреждения.

– Е-есть, Чифую-тян! – с неожиданной твердостью в голосе отозвалась Майя, не сводя гордого, материнского взгляда с Гарри.

Мортимер, судорожно хватая ртом воздух, помог подняться скулящему от боли Кроуфорду. Не сказав больше ни слова, шатаясь и спотыкаясь, британские посланники поспешили к выходу. Дверь захлопнулась за ними с тяжелым металлическим стуком.

В кабинете снова воцарилась тишина. Лишь серый пепел магического контракта тонким слоем покрывал край стола.

Чифую подошла к Гарри. Ее тяжелая ладонь опустилась на его плечо, сжав его с неожиданной силой:

– Неплохая речь, Поттер. Хотя угроза бомбардировки Лондона — это явный перебор для кадета первого года. Придется писать объяснительную в генеральный штаб.

– Это была не угроза, Оримура-сенсей, – Гарри повернул к ней голову. Сияние в его глазах погасло, вернувшись к привычному спокойному изумрудному оттенку. – Это был расчет боевой эффективности. Вероятность успешного прорыва ПВО Британских островов в условиях радиоэлектронного подавления составляет восемьдесят семь процентов.

Чифую коротко, хрипло усмехнулась, качая головой:

– Болван. Иди в жилой корпус. Майя приготовила твой витаминный комплекс.

– Слушаюсь.

Гарри коротко поклонился и направился к выходу.

– Гарри, подожди! – раздался сзади звонкий голос.

Сесилия выскочила за ним в коридор. Ее щеки все еще горели румянцем, но лазурные глаза сияли неподдельным восторгом. Она догнала его у поворота галереи, слегка запыхавшись:

– Ты… ты был великолепен! То, как ты сжег эту проклятую бумагу… то, как ты поставил на место этого надутого индюка Мортимера! Я никогда не видела ничего подобного!

Гарри остановился, глядя на взволнованную девушку:

– Твоя реакция нелогична, Сесилия. Ты только что публично разорвала отношения с официальным представителем своего правительства. Это приведет к заморозке счетов твоего рода в Банке Англии и политическому давлению со стороны палаты лордов.

Сесилия гордо вскинула подбородок, тряхнув золотистыми локонами:

– Плевать я хотела на их счета! Основные активы семьи Олкотт давно выведены в нейтральные швейцарские фонды моим отцом. Они не смогут отобрать у меня то, что принадлежит мне по праву. Но главное… главное, что я наконец-то поступила правильно.

Она сделала шаг ближе, сокращая дистанцию. Ее тонкие пальцы осторожно, словно боясь обжечься, коснулись тыльной стороны его ладони — там, где еще секунду назад плясали изумрудные молнии:

– Ты защитил себя, Гарри. А я… я хочу защищать тебя. В небе. Рядом с твоим «Терминатором». Позволь мне стать твоим постоянным ведомым. Мои «Синие Слезы» прикроют твои слепые зоны от любого лазерного перехвата. Я докажу, что достойна лететь с тобой в одном строю!

Гарри посмотрел на ее пальцы, лежащие на его руке. Тепло ее кожи снова пробивалось сквозь барьер его отчуждения. Он вспомнил маленькую девочку в залитом дождем розарии, державшую в руках починенную фарфоровую шкатулку.

Она изменилась. Но то чистое, гордое сердце, о котором говорил дедушка Чарльз, никуда не исчезло. Оно просто ждало момента, чтобы сбросить оковы фальшивого величия.

– Ведомому требуется абсолютная дисциплина, – негромко произнес Гарри. Его пальцы едва заметно дрогнули, отвечая на ее прикосновение. – Подъем в пять тридцать утра. Два часа тактической подготовки перед занятиями. Отработка схождения на критических углах атаки до полной синхронизации наших бортовых систем. Ты готова к подобным нагрузкам, мисс Олкотт?

Сесилия просияла улыбкой, от которой в полумраке коридора словно стало светлее:

– Я готова к любым нагрузкам, командир.

– В таком случае… – Гарри слегка склонил голову, – спарринг завтра в шесть ноль-ноль. Не опаздывай.

– Ни за что на свете! – выдохнула она, сжимая его руку чуть крепче, прежде чем отпустить.

Она развернулась и легкой, почти летящей походкой направилась по коридору в сторону женского общежития, то и дело оглядываясь и счастливо улыбаясь.

Гарри проводил ее взглядом, а затем повернулся к окну.

Далеко на западе, за океанами и континентами, сгущались тучи над туманным Альбионом. Лорд Джеймс Поттер скоро узнает, что его фамильная магия рассыпалась в прах под ногами отвергнутого сына. Годрик будет требовать возмездия за оскорбление великого рода. Британское адмиралтейство будет слать ноты протеста.

Но Гарри было все равно.

Он поднял руку, глядя на штифты в запястье, под которыми ровно и мощно пульсировала живая магия, слившаяся с квантовым металлом. Он больше не был один. У него была заботливая сестра Майя, строгая наставница Чифую, насмешливая, но верная Татинаси, верные друзья — и гордая британская птица, добровольно вставшая под его крыло.

У них были палочки, древние мантии и пустые титулы.

У него было небо. И сталь, готовая это небо защитить.