← Назад к обзору

Случай

Искры в сетке и пепел в патруле

Утро началось не с кофе, а с глухого стука захлопнувшейся двери, от которого, казалось, вздрогнули даже старые яблони в саду. Кристина стояла посреди кухни, сжимая в руках пустую кружку, и чувствовала, как внутри всё клокочет от невысказанных слов. Повод был пустяковым — какое-то нелепое замечание Саши о том, что ей не стоит ехать в город с девчонками на этих выходных, — но зацепило обоих. Слово за слово, и вот уже спокойный обычно Майоров сорвался на крик, а Кристина, вскинув подбородок, вылила на него весь свой накопленный за неделю яд.

– Ну и катись на свою службу! – крикнула она ему в спину. – Охраняй свои заборы, раз только это у тебя хорошо получается!

Он ничего не ответил. Просто ушел, оставив после себя тяжелую тишину и запах горького парфюма.

Для Саши смена превратилась в сущий ад. Обычно он умел оставлять личное за порогом дежурной части, надевая форму как броню, но сегодня броня дала трещину. Каждое слово Кристины зудело в голове, как назойливая муха. «Охраняй свои заборы...»

– Саня, ты сегодня прямо как грозовая туча, – Леха, развалившийся на водительском сиденье патрульной «Гранты», лениво жевал жвачку. – Опять со своей искрой высекали пламя?

– Заткнись, Лех, – буркнул Саша, глядя в окно на проплывающие мимо серые пейзажи пригорода.

– Да ладно тебе. Все бабы — нервы, а Кристина твоя — это вообще оголенный провод под напряжением. Ты же знал, на что шел. Она девчонка яркая, характерная. Такую под каблук не загонишь, да и скучно тебе с другой будет.

– Я не собираюсь её никуда загонять, – Саша резко повернулся к напарнику. – Я просто хочу, чтобы она хоть иногда думала головой, а не только своим «хочу».

– Ну-ну, – Леха хмыкнул, выруливая к круглосуточной заправке. – Пойдем кофе бахнем, а то ты сейчас на первого встречного нарушителя с кулаками бросишься.

Они вышли из машины. Вечерний воздух был прохладным, но Саше казалось, что ему всё равно нечем дышать. Он машинально поправил ремень с кобурой, чувствуя привычную тяжесть, которая обычно успокаивала, но не сегодня.

Внутри заправки пахло пережаренными зернами и выпечкой. Пока Леха шутил с кассиршей, Саша достал телефон. Ни одного сообщения. Ни одного пропущенного. Пусто.

– Держи свой яд, – Леха протянул ему стакан с черным кофе. – Может, хоть немного отпустит.

Они вернулись в машину. Саша прислонился затылком к подголовнику, закрыв глаза. Тишину салона нарушил резкий звук уведомления. Сердце предательски екнуло. Он быстро разблокировал экран, надеясь увидеть короткое «извини» или хотя бы «ты как?».

Но это было уведомление из соцсети. «Кристина Солдатова обновила историю».

Пальцы Саши чуть дрогнули, когда он нажал на иконку. Экран вспыхнул.

Это было фото. Никаких лиц, никакого текста. Только игра теней и вызывающая откровенность. В кадре были её ноги — длинные, стройные, обтянутые черными колготками в крупную сетку. На ногах — те самые тяжелые ботинки, которые он так любил снимать с неё после долгих прогулок. И край той самой кожаной юбки, которая в прошлый раз едва не довела его до безумия на мосту. Она сидела, закинув ногу на ногу, и в этом жесте сквозило такое неприкрытое «мне плевать на твои запреты», что у Саши потемнело в глазах.

– Опа... – Леха, который случайно заглянул в телефон напарника, присвистнул. – Саня, кажется, твоя крепость пошла в контрнаступление. Это она сейчас куда в таком виде?

Саша чувствовал, как внутри закипает ярость, смешанная с обжигающим желанием. Стакан с кофе в его руке опасно хрустнул.

– Она это специально, – процедил он сквозь зубы. – Знает, что я увижу.

– Ну естественно специально! – хохотнул Леха. – Крис — тактик. Она тебя сейчас на дистанции жарит, как шашлык на углях. Посмотри, какой ракурс. Это же прямой вызов, брат. Мол, «смотри, Майоров, что ты теряешь, пока свои протоколы строчишь».

Саша заблокировал телефон и швырнул его на приборную панель.

– Мы сейчас в ту сторону патрулируем? – спросил он голосом, в котором не осталось ничего, кроме холодной решимости.

– Вообще-то нам в другую, – Леха хитро прищурился. – Но если общественный порядок требует присутствия лучших сил полиции в районе дома Солдатовой... Кто я такой, чтобы спорить с законом?

Машина сорвалась с места, взвизгнув шинами по асфальту. Саша смотрел вперед, сжимая руль так, что побелели костяшки пальцев. Он представлял, как она сейчас стоит перед зеркалом, поправляет эти чертовы колготки, красит губы той самой темной помадой и собирается выйти из дома. К кому? Куда?

– Саш, ты только дров не наломай, – Леха уже не улыбался, видя состояние друга. – Ты сейчас не как мент едешь, а как ревнивый Отелло.

– Я просто проверю, всё ли там спокойно, – коротко бросил Саша.

Деревня встретила их редкими огнями в окнах и лаем собак. Когда патрульная машина притормозила у дома Кристины, Саша увидел, что свет горит только в её комнате на втором этаже.

– Сиди здесь, – бросил он Лехе и вышел из машины.

– Есть, товарищ лейтенант, – пробормотал напарник. – Иди, усмиряй свою стихию.

Саша не пошел к калитке. Он знал, что она заперта. Он подошел к забору и негромко свистнул — их старый знак. Через минуту окно распахнулось, и в проеме показалась Кристина.

Она была именно в том виде, что на фото. Сетка, кожа, распущенные волосы. В руках она держала ту самую банку джина, словно издеваясь над ним.

– О, патруль прибыл? – её голос звучал насмешливо, но Саша уловил в нем ту же дрожь, что была в его собственном теле. – Что-то случилось, офицер? Жалобы от соседей?

– Спускайся, Кристина, – Саша стоял в тени деревьев, и только блеск его глаз выдавал его присутствие.

– С чего бы это? Я никуда не собираюсь. Я дома, закон не нарушаю.

– Я сказал — спускайся. Нам нужно поговорить.

– Мы утром поговорили. Мне хватило, – она демонстративно сделала глоток из банки. – Иди служи, Майоров. Не отвлекайся на гражданских в сетку.

Саша сделал глубокий вдох, пытаясь унять сердцебиение.

– Крис, не доводи меня. Я сейчас через забор перелезу, и тогда разговор будет совсем другим.

– Ого, угрозы? При исполнении? – она рассмеялась, но из окна всё же исчезла.

Через пару минут послышался щелчок замка. Кристина вышла на крыльцо, кутаясь в легкую куртку, наброшенную поверх топа. Она медленно подошла к забору, разделявшему их. Между ними были железные прутья и пропасть из утренней ссоры.

– Ну? – она остановилась в шаге от него. – Я здесь. Что дальше? Будешь читать лекцию о моральном облике деревенской молодежи?

Саша смотрел на неё, и вся его ярость вдруг превратилась в какую-то тягучую боль. Она выглядела такой красивой и такой недосягаемой в этом своем бунте.

– Зачем ты выложила это фото? – тихо спросил он.

– Чтобы ты не забывал, с кем связался, – она дерзко посмотрела ему в глаза. – Чтобы ты помнил, что я не твоя собственность и не часть твоей должностной инструкции.

– Я никогда так не думал, – Саша протянул руку и коснулся пальцами холодных прутьев забора. – Кристина, я места себе не находил весь день.

– Да неужели? А по дверям так и не скажешь. Хлопнул так, что у меня штукатурка посыпалась.

– Потому что ты меня вывела! Ты специально бьешь в самые больные места, знаешь ведь, как я к тебе отношусь.

Кристина молчала, глядя на его руку. Её дерзость постепенно таяла под его прямым, честным взглядом.

– Ты... правда весь день об этом думал? – её голос стал тише.

– Весь день. И когда это фото увидел, чуть руль не вырвал. Леха свидетель.

Кристина вдруг швырнула пустую банку в траву и сделала шаг вплотную к забору.

– Ты придурок, Майоров. Честный, правильный придурок.

– Знаю, – он просунул руку между прутьями и коснулся её щеки. – Но этот придурок тебя любит. Даже когда ты надеваешь эти невозможные колготки и доводишь его до инфаркта.

Кристина прижалась лицом к его ладони.

– Я просто не хочу, чтобы ты меня переделывал, Саш. Я такая, какая есть. С этим джином, с этими юбками, с этим идиотским характером.

– Я не хочу тебя переделывать, – он погладил её по волосам. – Я просто хочу быть тем, кто будет снимать с тебя эти юбки. И чтобы никто другой на это даже не заглядывался.

Кристина слабо усмехнулась.

– Ревнивый мент — это приговор.

– Это диагноз, – согласился он. – Крис, прости за утро. Я сорвался.

– И ты меня прости, – она подняла на него глаза, в которых теперь не было ни капли издевки. – Я специально то фото сделала. Хотела, чтобы тебе стало так же паршиво, как мне после твоего ухода.

– У тебя получилось, – Саша усмехнулся. – На все сто процентов получилось.

В этот момент от машины донесся короткий сигнал сирены. Леха деликатно напоминал, что время идет, а служба не ждет.

– Тебе пора, – вздохнула Кристина.

– Знаю. Завтра с утра я приду. Без формы, без претензий. Просто я.

– Буду ждать, – она потянулась через забор и быстро поцеловала его — в уголок губ, дразняще и нежно. – И, Саш...

– Да?

– Колготки я оставлю. Специально для тебя.

Саша замер, глядя, как она разворачивается и идет к дому, покачивая бедрами. Он стоял у забора, пока за ней не закрылась дверь, и только потом вернулся в машину.

– Ну что, конфликт исчерпан? – спросил Леха, когда Саша сел на пассажирское сиденье.

– Исчерпан, – Саша выдохнул, чувствуя, как внутри наконец-то воцаряется покой.

– Вижу по лицу. Ну, тогда поехали, Ромео. Нас ждет ночной дозор и пара подозрительных личностей у магазина.

Машина тронулась, мигнув на прощание фарами окнам дома Солдатовой. Саша снова достал телефон и еще раз открыл ту самую историю. Теперь она не вызывала у него гнева. Только предвкушение завтрашнего утра и тихую радость от того, что этот «оголенный провод» под названием Кристина — его личное, самое опасное и самое любимое напряжение.

Смена продолжалась, но теперь она казалась Саше легкой. Он знал, что за каждым патрулем, за каждым дежурством его ждет она — в сетке или без, злая или ласковая, но всегда его. Его Кристина.