← Назад к обзору

Случай

Допрос с пристрастием и родительское благословение

Дорога к дому Солдатовых в это воскресенье казалась Саше длиннее, чем самый затяжной ночной патруль. Он сидел за рулем своей «девятки», то и дело поправляя воротник чистой, но непривычно тесной в плечах рубашки. Рядом на пассажирском сиденье Кристина пребывала в подозрительно приподнятом настроении. На ней было легкое летнее платье — уступка приличиям перед визитом к родителям, — но дерзкий блеск в глазах и ярко-красная помада выдавали её истинную натуру.

– Саш, ну ты чего такой бледный? – Кристина хихикнула, потянувшись к магнитоле. – Тебя что, на ковер к генералу вызывают? Это всего лишь мой папа.

– Крис, твой папа — это серьезнее генерала, – Саша выдохнул, крепче сжимая руль. – Генералу я рапорт сдал и свободен. А тут… Тут проверка посерьезнее будет.

– Ой, брось! – Она махнула рукой. – Мама говорит, что мы с ним «два сапога пара». Так что, если ты выжил со мной эти три месяца, то папа для тебя — просто уровень «лайт».

Саша только хмыкнул. Он знал, что Солдатов-старший, Сергей Петрович, в деревне пользовался авторитетом человека прямого и на язык острого. А уж как он оберегал свою единственную дочь, ходили легенды.

Когда машина затормозила у добротных кованых ворот, Саша на секунду замер. Двор выглядел идеально: подстриженный газон, аккуратный гараж и массивная беседка, из которой уже доносился запах жареного мяса.

– Ну, с богом, – прошептал Саша, выходя из машины и доставая с заднего сиденья букет для матери Кристины и пакет с хорошим коньяком для отца.

– Пап! Мам! Мы приехали! – звонкий голос Кристины разрезал тишину двора.

Из дома вышла Елена Ивановна, женщина с добрыми глазами и той же мягкой улыбкой, которую Саша так любил в Кристине. Она радушно приняла цветы, но её взгляд тут же метнулся к беседке, где в облаке дыма от мангала возвышалась фигура главы семейства.

– Проходите, проходите, гости дорогие, – засуетилась она. – Сережа, иди встречай! Дочка приехала!

Сергей Петрович вышел из дыма, как грозный дух огня. Крепкий, широкоплечий, с пронзительным взглядом из-под густых бровей. Он вытер руки о фартук с надписью «Шеф-повар» и медленно подошел к Саше.

– Так-так, – протянул он, оглядывая гостя с ног до головы. – Значит, вот он, тот самый представитель закона, который мою принцессу по патрульным машинам прячет?

– Здравствуйте, Сергей Петрович, – Саша протянул руку, стараясь, чтобы она не дрогнула. – Александр.

– Знаю, что Александр, – буркнул отец, крепко, до хруста костей, пожимая ладонь. – Кристинка про тебя все уши прожужжала. Ну, проходи к столу, лейтенант. Будем проводить следственный эксперимент на тему «как накормить мента до отвала».

За столом в беседке поначалу царило вежливое напряжение. Елена Ивановна подкладывала Саше салаты, Кристина весело болтала о всяких пустяках, а Сергей Петрович молча ел мясо, изредка бросая на Сашу оценивающие взгляды. Но стоило первой порции шашлыка исчезнуть, как «папину принцесску» прорвало.

– А помнишь, пап, как я в пять лет заявила, что выйду замуж за водителя мусоровоза? – Кристина лукаво посмотрела на отца. – Потому что у него машина была самая громкая в округе.

Сергей Петрович вдруг хмыкнул и, отставив тарелку, посмотрел на Сашу. Его лицо чудесным образом преобразилось — суровость сменилась каким-то азартным блеском.

– Мусоровоз — это еще что! Саша, ты слушай, я тебе сейчас расскажу, на ком ты жениться собрался. Эта ведь принцесса с пеленок строила всех так, что у меня в гараже инструменты по ранжиру лежали!

– Пап, ну началось… – Кристина притворно закатила глаза, но по её лицу было видно, что она в восторге.

– Не «началось», а историческая правда! – Сергей Петрович воодушевился. – Ей было года четыре, когда мы на море поехали. Сидит в песочнице, корона пластмассовая на голове — она её даже спать не снимала. Подходит мальчик, хочет ведерко взять. Знаешь, что она сделала?

Саша улыбнулся, глядя на Кристину, которая уже начала краснеть.

– Что?

– Она на него посмотрела так, как сейчас на нарушителей, наверное, смотрит, и говорит: «Холоп, это ведро принадлежит короне. Иди копай руками». Мальчик в слезы, а эта сидит, куличики лепит с видом императрицы.

– Я просто знала свои границы! – вставила Кристина, отпивая сок.

– Границы она знала, посмотрите на неё! – Сергей Петрович рассмеялся, и этот смех был точь-в-точь как у Кристины — заразительный и громкий. – А в школе? Саша, ты представь: девятый класс, её вызывают к директору. Знаешь за что?

– Пап, не надо про директора, – взмолилась девушка, но было уже поздно.

– За организацию нелегального профсоюза школьников! – Отец ударил ладонью по столу от удовольствия. – Они там решили, что в столовой булочки несвежие. Так она подговорила весь класс объявить голодовку. Сидели на уроках с плакатами «Хлеба и зрелищ». Директор мне звонит: «Сергей Петрович, ваша дочь парализовала учебный процесс». А я что? Я приехал, посмотрел на эти булочки — и правда черствые. Сказал директору, что профсоюз прав.

Саша слушал, и в его голове пазл под названием «Кристина Солдатова» наконец-то сложился окончательно. Он видел, откуда в ней эта неуемная жажда справедливости, эта дерзость и это умение стоять на своем до конца.

– Она у нас такая, – мягко добавила Елена Ивановна, подливая Саше чаю. – Вся в отца. Если что в голову втемяшится — не выбьешь. Мы её «принцесской» зовем, но характер там — на целую дивизию хватит.

– Это я уже понял, – Саша тепло посмотрел на Кристину. – В патруле иногда проще с тремя дебоширами договориться, чем с ней одной, когда она решит, что я «слишком официально» с ней разговариваю.

– О-о-о! – Сергей Петрович оживился еще больше. – Слишком официально? Саша, брат, я тебя понимаю! Я ей как-то в подростковом возрасте сказал: «Кристина, соблюдай субординацию». Так она мне на следующий день рапорт на стол положила: «Прошу уволить меня из состава семьи по собственному желанию ввиду авторитарного режима».

Беседка заполнилась общим смехом. Напряжение окончательно испарилось. Саша чувствовал себя так, будто он не на «допросе» у тестя, а в компании старого напарника, с которым прошел не одну сотню смен.

– А помнишь, как она на скутере в соседнюю деревню уехала без спроса? – продолжал отец, явно не собираясь останавливаться. – Мне сосед звонит: «Петрович, твоя там на остановке пацанов строит, лекцию читает о вреде курения в общественных местах». Я прилетаю — и точно. Стоит, руки в боки, и объясняет местным лбам, что они «отравляют атмосферу её детства».

– И они ведь послушались! – вставила Кристина. – Один даже сигарету проглотил от неожиданности.

– Вот-вот! – Сергей Петрович вдруг стал серьезным и посмотрел Саше прямо в глаза. – Ты, Саша, парень вроде надежный. Форма на тебе сидит как надо, взгляд честный. Но ты учти: принцесска-то она принцесска, но палец ей в рот не клади — по локоть откусит. Её беречь надо, но и волю давать, иначе она сама себе эту волю возьмет, да так, что мало не покажется.

– Я знаю, Сергей Петрович, – тихо ответил Саша. – Я её именно за это и люблю. За то, что она — как оголенный провод. С ней опасно, но без неё темно.

Наступила секундная тишина. Кристина замерла, её рука, тянувшаяся к винограду, остановилась. Она посмотрела на Сашу с такой нежностью, что даже суровый отец Кристины кашлянул, скрывая смущение.

– Ну… – Сергей Петрович потянулся за бутылкой коньяка. – Сказал, как по протоколу. Ладно, лейтенант. Наливай. Будем считать, что первичный осмотр ты прошел без замечаний.

К вечеру, когда солнце начало садиться за лес, а Кристина ушла в дом помогать матери с десертом, мужчины остались вдвоем.

– Ты это… – Сергей Петрович посмотрел на Сашу, помешивая угли в мангале. – Не обижай её. Она хоть и боевая, но внутри всё равно девчонка. Я её всю жизнь от всего закрывал, а теперь вот тебе передаю.

– Я справлюсь, – уверенно сказал Саша. – У нас с ней, конечно, искры летят постоянно, но я без этих искр уже не могу.

– Верю, – отец Кристины кивнул. – Мы с матерью тоже так начинали. Она у меня тоже была — огонь. Это потом поутихла, а в молодости… Ух! Ладно, пойдем в дом, а то принцесса решит, что я тебя тут вербую в тайную организацию отцов-деспотов.

Когда они зашли на кухню, Кристина уже вовсю хозяйничала, разливая чай. Увидев отца и Сашу, идущих плечом к плечу, она довольно улыбнулась.

– Ну что, папуль, все мои скелеты из шкафа вытряхнул? Или что-то на десерт оставил?

– Оставил, доча, оставил, – Сергей Петрович подмигнул Саше. – Про то, как ты в лагере «Зарницу» превратила в настоящий переворот, я ему на свадьбе расскажу. А то сейчас испугается и сбежит в свой отдел под защиту бронежилета.

– Не сбежит! – Кристина подошла к Саше и собственнически обняла его за талию. – Я его под стражу взяла. Бессрочно.

– Ох, допрыгаешься ты, Сашка, – засмеялась Елена Ивановна. – Будешь у неё вечным дежурным.

– Я согласен на такую службу, – Саша притянул Кристину к себе и поцеловал в макушку.

Уже позже, когда они ехали обратно в свою деревню, в салоне машины пахло домашними пирожками, которые щедро упаковала Елена Ивановна. Кристина сидела, положив голову на плечо Саши, и задумчиво смотрела на мелькающие за окном деревья.

– Саш? – позвала она тихо.

– М-м?

– Папа тебе правда всё-в-всё рассказал? Про мусоровоз тоже?

– И про мусоровоз, и про профсоюз, и про корону, – Саша улыбнулся, не отрывая взгляда от дороги. – Знаешь, Крис, я теперь понимаю, почему ты такая.

– Какая — такая? – Она подняла голову.

– Настоящая. Ты не просто «папина принцесска». Ты человек, который знает, чего хочет. И я очень рад, что в список того, что ты хочешь, попал и я.

Кристина хмыкнула и потянулась к его руке, лежащей на рычаге переключения передач. Она переплела свои пальцы с его.

– Знаешь, а папа ведь правду сказал. Мы с ним и правда два сапога пара. Он тоже, когда маму встретил, был таким же правильным и серьезным патрульным. А она его заставила поверить в то, что жизнь — это не только устав.

– Кажется, у меня нет шансов остаться прежним, – признался Саша.

– Ни единого, лейтенант Майоров. Ни единого.

Машина въехала в деревню. Впереди была новая неделя — со службой, дежурствами и редкими встречами. Но теперь Саша знал: за его спиной стоит не просто «девчонка с характером», а целая династия Солдатовых, где принцессы умеют строить профсоюзы, а короли — признавать правоту своих дочерей.

Когда они проезжали мимо той самой остановки, Кристина вдруг попросила:

– Останови на минутку.

Саша припарковался. Они вышли из машины. Ночной воздух был свежим и сладким. Кристина запрыгнула на бетонную плиту — своё привычное место.

– Знаешь, – сказала она, глядя на звезды. – Папа всегда говорил, что принцессе нужен не тот, кто построит ей замок, а тот, кто не побоится в этот замок зайти, когда там дракон бушует.

– И как? – Саша подошел ближе, становясь между её коленей. – Я похож на того, кто не боится?

Кристина обхватила его лицо ладонями. В её взгляде больше не было вызова — только бесконечная, глубокая нежность.

– Ты единственный, кто догадался, что дракон просто хочет, чтобы его обняли.

Она поцеловала его — долго и глубоко, под стрекот цикад и шум далекого поезда. И в этом поцелуе было всё: и одобрение сурового отца, и благословение матери, и их собственное, выстраданное в спорах и примирениях будущее.

– Поехали домой, лейтенант, – прошептала она ему в губы. – А то завтра развод, а ты у меня не выспавшийся.

– Слушаюсь, принцесса, – улыбнулся Саша, подхватывая её на руки и неся к машине.

Он знал, что впереди будет еще много «допросов», рассказов и, возможно, новых профсоюзов. Но теперь это было не страшно. Потому что сталь и кружево — это самый прочный союз, который только можно придумать. И никакие рапорты этого не изменят.