← Назад к обзору

Случайная встреча

Осколки зеркального отражения

Коридор стадиона казался бесконечным туннелем, залитым флуоресцентным светом, который впивался в сетчатку глаз Эндрю, словно тысячи микроскопических игл. Он шел, чувствуя, как каждый шаг отдается в позвоночнике. Без таблеток мир перестал быть мягким и податливым. Теперь он состоял из острых углов, резких запахов и невыносимого, давящего присутствия других людей.

Но хуже всего было ощущение на периферии сознания — призрак рыжего безумца, оставшегося за дверью туалета.

Эндрю дошел до раздевалки «Лисов». Шум внутри стих, сменившись усталым ворчанием и звуком застегивающихся сумок. Кевин Дэй, как всегда, стоял в центре, размахивая распечаткой статистики, его лицо было бледным, а глаза горели фанатичным блеском.

– Эндрю, где тебя носило? – Кевин обернулся к нему, едва тот переступил порог. – Мы должны разобрать защиту во втором тайме. Натаниэль прошел через тебя трижды, это недопустимо. Если он сделает это в финале...

– Заткнись, Кевин, – бросил Эндрю, даже не глядя на него.

Он прошел к своему шкафчику, чувствуя на себе взгляды остальных. Ники хотел что-то сказать — Эндрю видел, как тот открыл рот, — но, встретившись с ледяным янтарным взглядом кузена, благоразумно промолчал. Аарон сидел на скамье, подперев голову руками, и выглядел так, будто его сейчас вырвет от усталости.

– Мы уезжаем через пять минут, – Эндрю не спрашивал, он констатировал факт.

– Но тренер еще не закончил с прессой! – воскликнул Кевин, вцепляясь в свою клюшку, как в спасательный круг.

– Пять минут, Кевин. Или ты поедешь в автобусе «Воронов». Уверен, Рико будет рад обсудить с тобой твои ошибки лично.

Дэй заметно вздрогнул и побледнел еще сильнее. Упоминание Рико всегда действовало на него как удар током. Он замолчал, судорожно запихивая вещи в сумку.

Эндрю переодевался механически. Черная повязка на руке скрывала ножи — его единственную страховку в этом мире, который внезапно стал слишком громким. В голове все еще крутились слова Веснински. *«Я наслаждаюсь осколками»*.

Этот парень был не просто сломан. Он был раздроблен в пыль и склеен заново чем-то ядовитым и нестабильным. Эндрю знал этот тип людей. Они не ищут спасения, они ищут способ сгореть поярче, прежде чем окончательно исчезнуть. И почему-то именно этот суицидальный рыжий мусор заставил Эндрю почувствовать нечто, похожее на любопытство. Чувство, которое он ненавидел почти так же сильно, как прикосновения.

***

Автобус «Лисов» гудел, разрезая ночную темноту дороги. Большинство игроков спали, вымотанные игрой и эмоциональным напряжением. Эндрю сидел на своем обычном месте в самом конце, прижавшись виском к холодному стеклу. Рядом с ним, через проход, Кевин что-то лихорадочно строчил в блокноте, подсвечивая себе экраном телефона.

– Натаниэль, – внезапно произнес Эндрю, не отрывая взгляда от мелькающих за окном огней.

Кевин замер. Его ручка замерла над бумагой.

– Что?

– Что ты о нем знаешь? Кроме того, что он отличный нападающий и цепной пес Мориямы.

Кевин сглотнул, и в тишине автобуса этот звук показался Эндрю чересчур громким.

– Он... он опасен, Эндрю. Даже опаснее, чем кажется. Рико называет его своим «ножом». Натаниэль не просто играет в экси, он живет им, потому что это единственное место, где ему позволено проявлять агрессию. Но вне поля... я слышал слухи.

– Какие слухи? – Эндрю повернул голову, глядя на Кевина с нескрываемым раздражением.

– Что он не спит. Вообще. Что его пичкают какой-то экспериментальной дрянью, чтобы он не чувствовал усталости и боли. И что он... – Кевин понизил голос до шепота, – что он сын Мясника из Балтимора.

Эндрю прищурился. Имя Мясника было известно в определенных кругах. Натан Веснински, человек, который превращал людей в фарш ради забавы и выгоды. Значит, Натаниэль — наследник этой кровавой империи. Это объясняло и безумие в глазах, и шрамы, которые Эндрю успел заметить на его руках, когда тот тянулся к таблеткам.

– Он принимает таблетки, – сказал Эндрю. – Много таблеток.

– Это его убьет, – выдохнул Кевин. – Его сердце просто не выдержит такой нагрузки.

– Ему плевать, – Эндрю снова отвернулся к окну. – Он хочет сдохнуть. Но сначала он хочет разрушить всё вокруг себя.

– Почему ты спрашиваешь о нем? – Кевин посмотрел на Эндрю с подозрением, смешанным со страхом. – Ты встретил его после матча? Он что-то сделал?

– Он пытался меня коснуться, – голос Эндрю был ровным, но Кевин, знавший его годами, почувствовал исходящую от него угрозу.

– И?

– И я напомнил ему, что сталь холоднее, чем его химический кайф.

Эндрю закрыл глаза, пытаясь вызвать в памяти ту пустоту, которая обычно заполняла его без препаратов. Но вместо пустоты он видел ярко-голубые глаза, светящиеся в темноте туалета. Натаниэль Веснински был проблемой. А проблемы Эндрю привык решать радикально.

***

Прошла неделя. Жизнь «Лисов» вернулась в русло бесконечных тренировок и попыток Ваймака удержать команду от саморазрушения. Но для Эндрю всё изменилось. Трезвость была пыткой. Каждый звук в общежитии, каждый скрип половиц, каждый смех Ники за стеной казались физическим нападением.

Он сидел на крыше общежития, свесив ноги вниз. Ночь была прохладной, и это немного успокаивало зуд под кожей. В руке он вертел нераспечатанную пачку сигарет.

– Ты знаешь, что курение убивает? – раздался голос из тени за его спиной.

Эндрю не вздрогнул. Он узнал этот голос мгновенно — хриплый, с легкой издевкой, пропитанный тем самым безумием, которое он видел в раздевалке.

Миньярд медленно повернул голову. Натаниэль Веснински сидел на краю крыши в паре метров от него. На нем была черная толстовка с капюшоном, скрывающим рыжие волосы, но глаза... глаза светились даже в темноте.

– Ты преследуешь меня, Веснински? – Эндрю не потянулся за ножом. Не здесь. Не сейчас. – Это плохая идея. Здесь высоко.

– Я люблю высоту, – Натаниэль улыбнулся, и в лунном свете это выглядело жутко. – Отсюда люди кажутся муравьями. А муравьев не жалко давить.

– Как ты сюда попал? Охрана здесь не для мебели.

– Твоя охрана — шутка для того, кто вырос в «Гнезде», Эндрю. Я просто хотел посмотреть, как ты справляешься с реальностью. Судя по твоему лицу, реальность тебе не нравится.

Натаниэль пододвинулся ближе. Эндрю напрягся, его пальцы сжались в кулаки.

– Я предупреждал тебя, – прошипел блондин.

– Да-да, ножи, смерть, все дела, – Натаниэль отмахнулся, словно от назойливой мухи. – Посмотри на меня, Эндрю. Ты видишь во мне монстра, потому что я принимаю таблетки, чтобы чувствовать себя живым. А ты... ты перестал их принимать, чтобы снова стать мертвым. Кто из нас большее чудовище?

Натаниэль достал из кармана тот самый оранжевый пузырек и встряхнул его. Глухой стук таблеток о пластик прозвучал как вызов.

– Зачем ты здесь? – повторил Эндрю, игнорируя вопрос.

– Мне скучно, – Натаниэль вдруг стал серьезным. Его лицо осунулось, под глазами залегли глубокие тени. – В «Гнезде» все такие правильные, такие сломанные по шаблону. Рико — психопат с комплексом бога, Кевин — трус с талантом. А ты... ты единственный, кто смотрит на меня и не отводит взгляд.

– Я смотрю на тебя и вижу мусор, который нужно вынести, – Эндрю поднялся на ноги, сохраняя равновесие на самом краю.

Натаниэль тоже встал. Он был чуть выше Эндрю, и сейчас, без формы и экипировки, он казался болезненно худым.

– Тогда вынеси меня, – Натаниэль сделал шаг вперед. – Давай, Эндрю. Толкни. Один шаг — и всё закончится. Голоса замолкнут, химия выветрится, и Рико не получит свой трофей.

Он стоял так близко, что Эндрю чувствовал запах его пота, смешанный с едким ароматом лекарств. Натаниэль не защищался. Он раскрыл руки, подставляясь под любой удар. Его глаза были широко открыты, в них плескалось чистое, неразбавленное отчаяние, прикрытое маской веселья.

Эндрю почувствовал, как внутри него что-то щелкнуло. Ярость, которая копилась в нем все эти дни без таблеток, нашла выход. Он схватил Натаниэля за ворот толстовки и резко дернул на себя, увлекая прочь от края крыши.

Они повалились на бетон. Эндрю прижал Натаниэля к поверхности, нависая сверху. Его ладонь сдавила горло рыжего, не давая дышать, но не убивая.

– Ты думаешь, это так просто? – прорычал Эндрю. – Думаешь, я стану твоим билетом в один конец? Ты хочешь сбежать от Мориямы, использовав меня?

Натаниэль не сопротивлялся. Он смотрел на Эндрю снизу вверх, и на его губах, искусанных в кровь, появилась слабая улыбка.

– Ты... ты коснулся меня, – прохрипел он, едва выталкивая слова через сжатое горло.

Эндрю осознал это через секунду. Его пальцы сжимали чужую кожу. Ткань толстовки, тепло тела, пульсация вены под ладонью — всё это обрушилось на него, вызывая приступ тошноты. Он должен был отпрянуть. Должен был сломать Натаниэлю челюсть за то, что тот спровоцировал его.

Но он не отпустил.

– Ты мерзкий, – сказал Эндрю, и его голос дрогнул от ненависти к самому себе.

– Знаю, – выдохнул Натаниэль. – Но ты всё еще не отпустил.

Эндрю разжал пальцы и резко отстранился, садясь на корточки в паре метров. Его трясло. Мелкая дрожь била руки, и он спрятал их в рукава, сжимая локти.

Натаниэль сел, потирая шею, на которой уже начали проступать красные пятна. Он не выглядел испуганным. Он выглядел... удовлетворенным.

– Почему ты не пьешь их больше? – спросил Натаниэль, кивнув на воображаемые таблетки. – Тебе же было так легко.

– Потому что это была не жизнь, – ответил Эндрю, глядя в пустоту перед собой. – Это был сон. А я больше не хочу спать.

– А я не могу проснуться, – Натаниэль достал одну таблетку из пузырька и повертел её между пальцами. – Если я проснусь, я увижу всё, что сделал мой отец. Увижу всё, что сделал Рико. И я не уверен, что выдержу это без химии.

Он подбросил таблетку в воздух и поймал её ртом, проглотив с привычной легкостью.

– Мы — два разных вида катастроф, Веснински, – Эндрю поднялся и направился к люку на чердак. – Ты взрываешься, а я выгораю изнутри. Не приходи сюда больше. В следующий раз я не буду тебя ловить.

– Будешь, – донеслось ему в спину. – Потому что тебе интересно, что останется, когда порошок закончится.

Эндрю не обернулся. Он спустился вниз, чувствуя, как холодный воздух крыши сменяется спертым теплом коридоров общежития. Его ладонь всё еще жгло от прикосновения к шее Натаниэля.

Зайдя в свою комнату, он прошел мимо спящего Ники и заперся в ванной. Включил ледяную воду и долго держал под ней руки, пытаясь смыть ощущение чужой жизни.

Натаниэль Веснински был сумасшедшим на таблетках. Он был врагом Кевина, игрушкой Рико и потенциальным трупом. Но в ту ночь на крыше Эндрю понял одну простую вещь.

Он ненавидел Натаниэля не за то, что тот был безумен. А за то, что в этом безумии Эндрю видел единственный смысл своего нового, трезвого и такого болезненного существования.

– Псих, – прошептал он, глядя на свое отражение в зеркале.

Отражение не ответило, но в глубине зрачков Эндрю на мгновение промелькнул ярко-голубой всполох, прежде чем снова утонуть в янтарной пустоте.

Игра продолжалась. И теперь ставки были гораздо выше, чем просто победа в чемпионате. Теперь на кону стояли остатки их душ, которые они так старательно пытались уничтожить — один с помощью химии, другой с помощью тишины.

Эндрю вышел из ванной и лег на кровать, не раздеваясь. Он знал, что не уснет. Он знал, что завтра Кевин снова будет орать о тактике, а Ники — пытаться шутить. Но он также знал, что где-то там, в темноте «Гнезда», рыжее чудовище глотает очередную дозу забвения, ожидая их новой встречи.

И, возможно, в следующий раз Эндрю не станет смывать с рук его запах.