Слуга Левиафана
Незваные гости в обители духов
Альбус Дамблдор сидел в своем глубоком кресле за массивным столом в директорском кабинете Хогвартса, и впервые за последние полвека его руки мелко, едва заметно подражали.
Перед ним на бархатной подушечке лежал крупный, великолепно ограненный рубин. Еще вчера этот камень излучал мягкое, теплое сияние, заставлявшее непосвященных верить, будто в его гранях пульсирует бессмертная эссенция жизни — легендарный эликсир Николаса Фламеля. Но сейчас… Сейчас алый блеск подернулся сероватой, гнилостной пленкой. Иллюзорные чары, наложенные с поистине дьявольской филигранностью более десяти лет назад, распадались прямо на глазах.
Под слоем искусственного очарования проступал самый обыкновенный магловский кристалл, синтезированный из оксида алюминия в какой-нибудь заштатной лондонской лаборатории.
– Невозможно… – прошептал Дамблдор, касаясь камня кончиком Бузинной палочки.
Древесина отозвалась глухим, пустым гулом. Там не было первозданной алхимии. Не было великой тайны бессмертия. Все эти годы, пока он вел затяжную войну с Волдемортом, пока скармливал старому другу Фламелю сказки о надежно спрятанном артефакте, в его сейфе лежала искусно сделанная погремушка. А настоящий камень…
*«Скажи Дамблдору, что фальшивый рубин начинает терять чары…»*
Слова гоблина-курьера эхом отдавались в висках верховного чародея. Одиннадцатилетний мальчик. Ребенок, которого все считали недалеким, тихим и незаметным призраком за спиной сияющего брата-героя, обокрал величайшего мага столетия прямо под его носом и безнаказанно ушел.
В дверь кабинета даже не постучали — ее буквально вышибли с петель.
В комнату ворвался Джеймс Поттер. На лорде была боевая мантия из шкуры венгерской хвостороги, перехваченная зачарованной портупеей, за которой тускло поблескивали флаконы с боевыми зельями. Следом за ним, нервно скалясь, вошел Сириус Блэк, сжимая в руке фамильную трость с серебряным набалдашником в виде волчьей пасти. Замыкали процессию двое: Годрик, чье лицо горело нездоровым, лихорадочным румянцем оскорбленного величия, и долговязый, рыжий Рональд Уизли, на чьем поясе болтался аврорский жезл младшего дознавателя.
– Хватит дипломатии, Альбус! – прорычал Джеймс, с размаху опуская кулак на директорский стол, отчего серебряные астрономические приборы испуганно звякнули. – Этот щенок перешел все границы! Он угрожает моему роду! Он посмел прислать мне свинец с меткой кровной вражды! МНЕ! Лорду Поттеру, чья семья веками вершила историю этой страны!
– Джеймс, мальчик мой, успокойся, – мягко, но без привычной теплоты произнес Дамблдор, поспешно накрывая тускнеющий рубин шелковым платком. – Гнев — плохой советчик. Ситуация сложнее, чем казалось изначально. Гарри… он изменился. То, как он перестроил свиток в свинец, говорит о глубоких познаниях в трансмутации материи.
– Да бросьте вы, профессор! – подал голос Рон, презрительно скривив веснушчатое лицо. – Обычные азиатские трюки с порошками и магловскими фокусами! Я помню этого придурка еще по детству. Он только и умел, что прятаться по углам со своими дурацкими магловскими книжками. А когда я разорвал его писанину, он набросился на меня исподтишка, как дикарь! Он трус, который боится честной магической дуэли. Стоит прижать его к стенке, направить палочку в лоб — и он отдаст и ребенка, и всю свою спесь!
– Рон прав, директор, – надменно вскинул подбородок Годрик. На его лбу уродливо надулся шрам в форме «V». – Я победил темнейшего волшебника всех времен. Я уничтожил Волан-де-Морта! Неужели вы думаете, что я спасую перед беглым сквибом и его магловской подстилкой? Ребенок носит кровь Поттеров. Он принадлежит нашей семье. Он — будущее света. Джинни уже плачет третьи сутки, она ждет сына в нашем доме!
Дамблдор тяжело вздохнул, глядя на Избранного. В глазах Годрика читалась та же слепая, фанатичная гордыня, которую они с Джеймсом так старательно взращивали все эти годы ради победы над Реддлом. Но теперь этот инструмент вышел из-под контроля.
– Мы не можем действовать официально, – напомнил директор. – Министерство Японии и их Бюро духовных дел крайне ревностно относятся к суверенитету своих территорий. Международная конфедерация магов…
– Плевать я хотел на их Бюро и на желтокожих шаманов! – оборвал его Джеймс. – Фадж еще должен мне за то, что мы вытащили его шкуру из скандала с пожирателями. Портключ до Йокогамы уже активирован в Отделе Тайн под грифом чрезвычайной государственной безопасности. Мы явимся туда, заберем мальчика и вернемся назад за полчаса. Если Гарри вздумает встать на пути — Сириус свяжет его Инкарцеро и бросит в подвал Поттер-мэнора, пока тот не подпишет отказную.
– Именно так, Сохатый, – оскалился Блэк, поглаживая палочку. – Пора напомнить блудному щенку, кто в доме хозяин.
Дамблдор посмотрел на решительные, пышущие злобой лица своих сторонников. В глубине души опытный манипулятор чувствовал нарастающую тревогу, но мысль о Философском камне… О, если истинный камень находится у Гарри, его необходимо вернуть. Во что бы то ни стало. Без него старик не проживет и пяти лет — его тело, истощенное проклятием кольца Мраксов, медленно угасало.
– Хорошо, – тихо произнес Дамблдор, поднимаясь из-за стола. – Но я пойду с вами. Ситуация требует максимальной деликатности. И помните: наша главная цель — спасение невинной души ребенка во имя Высшего Блага.
***
Дождь в префектуре Сидзуока смывал остатки дневной духоты, наполняя воздух прохладной свежестью мокрого бамбука и речного ила.
Пространство над лесной тропой, ведущей к термальным источникам Юраги, разорвалось с мерзким, чавкающим звуком аппарационного хлопка. Из серого марева на раскисшую глинистую землю ступили пятеро волшебников в темных дорожных плащах.
– Мерлиновы кальсоны, что за вонь? – поморщился Рон, брезгливо отряхивая испачканный ботинок из драконьей кожи. – Здесь пахнет тухлыми яйцами! Они что, варят здесь помои прямо на улице?
– Это гидросульфидные источники, недоумок, – тихо процедил Сириус, осматриваясь по сторонам.
Вокруг шумели вековые сосны. В густом тумане, стелющемся по склонам холмов, смутно угадывались очертания старинных деревянных построек с покатыми черепичными крышами. Воздух здесь был непривычно плотным. Любой мало-мальски обученный маг почувствовал бы, как сама атмосфера этого места вибрирует от колоссального скопления духовной энергии — первобытной, дикой, не признающей европейских формул.
Но британские гости были слишком глухи к тонким материям.
– Вот оно, – Джеймс сверился с золотым компасом, зачарованным на кровь рода Поттер. Стрелка уверенно указывала на деревянные резные ворота, увитые диким виноградом. – Поместье… если эту деревянную халупу можно назвать поместьем. Магловский клоповник.
– Подумать только, променять величественные залы Годриковой Лощины на гнилые доски, – покачал головой Годрик, демонстративно перехватывая палочку в боевой хват. На лице национального героя застыла снисходительная улыбка. – Что ж, пойдем, осчастливим брата моим визитом.
Они двинулись по каменной дорожке, ведущей к главному входу гостиницы Юраги. Их шаги по мокрому гравию звучали громко, вызывающе, разносясь по спящему саду. Никто из них не заметил, как туман за их спинами начал сгущаться, а тени между деревьями приобрели странные, изгибающиеся формы.
У самых раздвижных дверей сёдзи дорогу им преградила фигура.
Это была невысокая, полноватая женщина в скромном темном кимоно с завязанными назад рукавами. В руках она держала бамбуковую метлу, которой неторопливо сметала опавшие лепестки сакуры с дощатого настила. На ее пухлом лице играла вежливая, приторно-сладкая улыбка горничной, но в раскосых карих глазах застыло древнее, нечеловеческое лукавство.
– Добро пожаловать в гостиницу Юраги, господа чужеземцы, – на певучем, безупречном английском произнесла Титосэ Накаи, не прекращая мести пол. – Боюсь, однако, все номера на текущую неделю забронированы. А время для вечерних омовений уже подошло к концу. Вам лучше вернуться в город.
Джеймс Поттер даже не удостоил женщину прямым взглядом. Он сделал шаг вперед, надменно расправив плечи лорда.
– Отойди в сторону, служанка. Мы пришли не за омовениями. Здесь скрывается Гарольд Поттер. Скажи ему, что его отец и правители магической Британии требуют его немедленного выхода. И пусть несет ребенка. Живо.
Титосэ на мгновение замерла. Ее метла опустилась.
– «Служанка»?.. – женщина тихо, мелодично хихикнула, прикрыв рот широким рукавом. – Ох, как давно меня так не называли. Кажется, со времен восстания клана Токугава…
– Ты оглохла, старуха?! – рявкнул Рон, делая угрожающий шаг и вытаскивая аврорский жезл. – Тебе сказано — позови Гарри! Или мы сожжем эту халупу вместе со всеми твоими вениками!
– Ой-ёй, какие шумные мальчики, – раздался сверху ленивый, слегка заплетающийся женский голос.
Все пятеро невольно задрали головы.
На коньке покатой черепичной крыши, свесив босые ноги, сидела потрясающе красивая женщина с пышными формами, едва прикрытыми распахнутым белым юката с пурпурными узорами. Ее длинные фиолетовые волосы трепал ночной ветер, а в руке она покачивала огромную керамическую чашу, до краев наполненную прозрачной жидкостью с резким запахом выдержанного рисового спирта.
Но поразило магов другое.
Над головой незнакомки, прямо сквозь густые пряди волос, отчетливо проступали два массивных, витых рога багрово-черного цвета, от которых исходили едва заметные волны удушающего жара.
– Нонко-тян, ты опять пьешь на посту? – с легким укоризненным вздохом покачала головой Титосэ снизу. – Тебе же запретили трогать бочонки из южного подвала до Праздника Луны.
– Да ладно тебе, Титосэ-сан! – пьяно отмахнулась рогатая красавица, запрокидывая чашу и в три огромных глотка осушая ее до капли. – Тут такой занятный цирк нарисовался. Какие-то бледные недоросли в ночных рубашках размахивают деревянными палочками и кричат на хозяйку дома. Это же грех — не пропустить стаканчик под такое зрелище!
– Демон… – прошептал Сириус, и его рука сама собой вскинула палочку. – Сохатый, у нее рога! Это темная тварь высшего класса!
– *Ступефай!* – не раздумывая, выкрикнул Годрик Поттер, посылая с кончика своей палочки ослепительный алый луч оглушающего заклятия прямо в грудь сидящей на крыше женщине.
В глазах Избранного не было сомнений. В Британии любая темная тварь уничтожалась или подчинялась силой света.
Алый луч с гудением преодолел расстояние за долю секунды.
Нонко Миядзаки даже не шелохнулась. Она лишь лениво моргнула, выставила вперед пустую глиняную пиалу и… поймала заклятие прямо в чашу.
Магия чистокровного британского боевого чародейства, способная свалить взрослого тролля, с тихим хлопком растворилась в керамике, оставив на дне лишь крошечную каплю шипящей красной искры.
– Фу, какая безвкусица, – поморщилась они, брезгливо стряхивая искру на черепицу. – Ни градусов, ни плотности. Чистая истерика и ноль духовной концентрации. Эй, петушок с закорючкой на лбу, ты этим комаров на болотах пугаешь?
– Что за чертовщина?! – опешил Годрик, отступая на шаг.
– Это не магия палочек, Годрик, осторожно! – предостерегающе выкрикнул Дамблдор, но было уже поздно.
Внезапно вокруг них закружился ледяной вихрь. Дождевые капли в воздухе застыли, превращаясь в мелкие стеклянные бусины.
Из стены дома прямо сквозь доски бесшумно выплыла полупрозрачная фигура молодой девушки с длинными белыми волосами, парящая в полуметре над землей. Вокруг нее кружились призрачные огоньки — хитодама, от которых веяло замогильным холодом. Девушка выглядела испуганной и невероятно смущенной.
– П-простите… – тоненьким, дрожащим голоском пискнула Юна Юнохана, теребя края призрачного кимоно. – Но Рэн-кун только-только уснул… Сагири-сан так долго его укачивала… Пожалуйста, не шумите так громко, а то она будет очень, очень сердиться…
– Призрак! – взвизгнул Рон, инстинктивно взмахивая жезлом. – *Экспеллиармус! Редукто!*
Разрывное проклятие ударило в полтергейста. Но вместо того, чтобы развеять духа, заклинание вызвало у Юны панический рефлекс.
– А-а-ай! Хулиганы! – вскрикнула призрачная девушка, зажмурившись и взмахнув руками.
Телекинетическая волна чудовищной силы, порожденная неосознанной паникой могущественного духа Юраги, взорвалась концентрической сферой.
Рональда Уизли сдуло, словно сухой лист на осеннем ветру. С истошным воплем рыжий аврор пролетел через весь внутренний двор, снес декоративную каменную пагоду и с громким чавканьем рухнул лицом в глубокую канаву с жидкой грязью. Мантии Джеймса, Сириуса и Годрика с треском задрались им на головы, облепив лица мокрой тканью, а Дамблдору пришлось выставить мощнейший щит Протего, чтобы удержаться на ногах под напором духовного шквала.
– Довольно.
Одно-единственное слово прозвучало тихо, без малейшего надрыва, но от его звука телекинетический шторм мгновенно угас, словно пламя свечи, накрытое хрустальным колпаком.
Призрачные огоньки Юны послушно втянулись обратно, девушка виновато ойкнула и мгновенно спряталась за спину невозмутимо метущей пол Титосэ. Нонко на крыше перестала ухмыляться и с уважительным интересом прищурилась.
Сёдзи главного входа бесшумно разошлись.
На порог ступил Гарри.
На нем были свободные черные штаны, заправленные в мягкие кожаные сапоги, и плотная безрукавка с нанесенными вдоль позвоночника серебряными защитными печатями. На руках мага были надеты темные перчатки без пальцев из кожи громового василиска, покрытые сложнейшей микроскопической вязью рун. В облике двадцатипятилетнего мужчины не осталось ни единой черты того сломленного, тощего мальчика, которого они помнили. Взгляд его изумрудных глаз был настолько тяжелым, что Сириус, только что освободивший голову из складок собственной мантии, невольно отшатнулся.
Рядом с Гарри стояла Сагири.
Ее фиолетовые волосы были заплетены в тугую боевую косу. Вместо домашнего юката на ней был надет анатомический доспех экзорциста клана Тюма — угольно-черный, не стесняющий движений, усиленный зачарованными металлическими пластинами на предплечьях и голенях. На поясе девушки покоились парные короткие клинки, а за спиной висел массивный свиток призыва печатей. Она смотрела на незваных гостей с неприкрытой брезгливостью, словно на ядовитых гусениц, заползших на шелковое покрывало.
– Я ведь предупреждал тебя, Джеймс, – негромко произнес Гарри. Его голос ровно катился над садом. – Я просил гоблина передать предельно ясно: не приближаться к моей семье. Но, похоже, глупость вашего благородного дома неизлечима даже временем.
Джеймс Поттер выпрямился, судорожно поправляя мантию и пытаясь вернуть себе утраченное достоинство. Лицо лорда побагровело от унижения.
– Как ты смеешь так разговаривать с отцом, щенок?! – зарычал он, тыча палочкой в сторону Гарри. – Ты окружил себя шлюхами и чудовищами! Ты отрекся от цивилизации, опустился до уровня дикарей! Но кровь не обманешь! Ты вернешь ребенка законному роду Поттер сейчас же, или мы сотрем это осиное гнездо в порошок!
– Стереть?.. – Сагири сделала полшага вперед.
Ее правая рука коснулась рукояти клинка. Воздух вокруг девушки зазвенел, наполняясь леденящим запахом озона.
– Сагири, погоди, – мягко остановил ее Гарри, положив ладонь ей на плечо. – Пусть герои выскажутся до конца. Мне искренне любопытно, до какой степени деградации дошел Орден Феникса за годы моего отсутствия.
Вперед выступил Альбус Дамблдор. Верховный чародей натянул свою самую скорбную, преисполненную вселенского сострадания улыбку.
– Гарри, мальчик мой… – заговорил старик тем самым бархатным, убаюкивающим тоном, которым он десятилетиями подчинял своей воле слабых духом. – Ты заблуждаешься. Твое сердце ожесточилось от давних детских обид. Мы понимаем, тебе было тяжело. Но война требовала жертв. Твой брат Годрик нес на своих плечах бремя судьбы всего мира. Он страдал за всех нас! И теперь, когда победа достигнута, неужели ты откажешь своей семье в спасении? Твой племянник… твой сын должен занять подобающее место в магическом мире. Ему уготовано великое будущее во главе древнего рода. Ты не можешь обречь его на жалкое существование среди маглов и изгоев!
– Мой сын носит имя Рэн Амэно, – отчеканил Гарри, и в его голосе зазвучал металл. – Он наследник искусства экзорцизма, признанный кланами Тюма и лично верховным жрецом храма Мэйдзи. В нем течет кровь воинов, которые защищали эту землю от истинной тьмы, пока вы на своем крошечном острове играли в войнушку с полукровкой-сиротой, боявшимся собственной смерти.
– Да как ты смеешь умалять подвиг Избранного?! – взвился Годрик.
Он больше не мог сдерживаться. Зависть, клокотавшая в нем с самого момента прибытия, выплеснулась наружу. Этот беглец не выглядел жалким. Он не молил о пощаде. Рядом с ним стояла женщина неописуемой красоты, готовая убивать за него, а за спиной возвышались существа, чья мощь пугала до дрожи в коленях.
– Ты ничтожество, Гарри! – взревел Годрик, выбрасывая руку вперед. – Ты всегда был лишним! Ты сломал палочку, потому что испугался дракона на Турнире! Ты сбежал, бросив нас умирать! Но сегодня я заберу то, что причитается мне по праву! *Конфринго! Инкарцеро! Остолбеней!*
Тройная связка боевых заклятий сорвалась с палочки Мальчика-Который-Выжил. Пылающий шар взрывного проклятия, путы из толстых магических канатов и луч оглушения слились в единый разрушительный поток, несущийся прямо в лицо Гарри.
Джеймс торжествующе оскалился. Сириус одобрительно вскрикнул. Дамблдор лишь прикрыл глаза, готовый вмешаться в последний момент, чтобы не убить непокорного юношу.
Гарри даже не поднял рук.
Вместо него вперед скользнула тень.
Движение Сагири было настолько быстрым, что человеческий глаз не успел бы зафиксировать его фазы. Мелькнула вспышка черной стали.
*Вжух!*
Парные клинки куноичи, окутанные мерцающим сапфировым пламенем техники Тюма, рассекли воздух крест-накрест. Взрывной шар *Конфринго* распался на две половины без детонации, его магия была рассечена на базовые элементы и угасла искрами на ветру. Путы рассыпались пеплом. Оглушающий луч срикошетил от плоского лезвия и ушел в ночное небо, пробив брешь в дождевых облаках.
Не сбавляя инерции, Сагири исчезла с точки приземления.
Годрик не успел даже вдохнуть. В следующее мгновение прямо перед его носом возникло прекрасное, смертоносно-холодное лицо женщины.
Острие ее левого клинка замерло ровно в полумиллиметре от адамова яблока Избранного. Правая нога Сагири коротким, хлестким ударом в коленный сустав выбила опору из-под ног героя, заставив того с глухим стоном рухнуть на колени прямо в гравий. Палочка Годрика со звоном вылетела из оцепеневших пальцев — тонкое лезвие куная срезало ее под корень прямо у рукояти.
– Дернешься — и твоя голова скатится к ногам твоего отца раньше, чем твой мозг осознает смерть, – ледяным шепотом произнесла Сагири, глядя сверху вниз в расширившиеся от ужаса зрачки «победителя Темного Лорда».
– Годрик! – в панике завопил Джеймс, вскидывая палочку на женщину. – Тварь! Отпусти его! *Авада…*
Он не успел договорить последнее слово непростительного заклятия.
Гарри материализовался рядом с отцом так, словно шагнул из самой ткани пространства. Без аппарационного хлопка. Без малейшего перемещения воздуха. Это было высшее искусство сокрытия шага — техника Шукучи, доведенная до абсолюта алхимическим контролем собственного веса и плотности.
Пальцы Гарри в перчатке из кожи василиска сомкнулись на запястье Джеймса.
Раздался сухой, тошнотворный хруст ломаемых костей.
– А-а-а-а-ахр-р-р! – взвыл лорд Поттер, выпуская палочку.
Палочка не упала на землю. Гарри перехватил ее свободной рукой. Пальцы мага-фрилансера сжались — и старинный артефакт из красного дерева с сердечником из жилы дракона, передававшийся в роду Поттеров три поколения, с треском лопнул, обратившись в щепки и серую пыль.
Сириус Блэк попытался атаковать сбоку, вскидывая свою трость, но сверху, с конька крыши, с гулким грохотом рухнула тяжелая фигура.
Нонко Миядзаки приземлилась прямо между Блэком и Гарри, взметнув фонтан брызг и щебня. Одной рукой — небрежно, лениво — они перехватила занесенную трость лорда Блэка, сжала сталь набалдашника в кулаке и с легким хрустом сплющила металл в бесформенный комок.
– Эй, блохастый, – оскалилась рогатая воительница, дохнув на Сириуса убойным перегаром саке столетней выдержки. – Тебя манерам в детстве не учили? Когда разговаривают старшие, шавки сидят тихо и виляют хвостом.
Она щелкнула Сириуса указательным пальцем в лоб. Удар, в который они не вложила и сотой доли своей истинной силы, снес взрослого мага с ног, швырнув его в кусты мокрого можжевельника, где лорд Блэк и затих, закатив глаза от сотрясения мозга.
Из канавы, отплевываясь тиной и соплями, с трудом выполз Рон Уизли.
– Помогите… – прохрипел он, пытаясь поднять сломанный пополам жезл. – Профессор Дамблдор… они же монстры…
Дамблдор стоял неподвижно. Его лицо стало белее свежего снега. Бузинная палочка в его рукаве пылала жаром, предупреждая своего хозяина о смертельной опасности.
Старик смотрел на Гарри.
Вокруг фигуры его бывшего ученика больше не было видно ауры обычного волшебника. Воздух вокруг него вибрировал от колоссального скопления очищенной, структурированной энергии. В этом человеке соединились несокрушимая воля западного мастера трансмутации и безжалостная, всепоглощающая концентрация восточного мага высшего ранга. Гарри не нуждался в палочке. Он сам стал живым артефактом.
Гарри разжал пальцы, и искалеченный, стонущий от невыносимой боли Джеймс мешком осел на землю, прижимая раздробленную кисть к груди.
– Десять лет назад, – заговорил Гарри, глядя прямо в глаза Дамблдору, – вы решили, что можете выбросить меня на помойку, как сломанную игрушку, потому что я не вписывался в ваш идеальный светлый план. Вы заперли меня в подвале, вы лишили меня имени, вы позволили вашим цепным псам травить меня в школе. А когда я выжил и нашел свой собственный путь, вы решили, что можете явиться сюда и забрать плод моей любви, потому что ваш драгоценный Избранный оказался бесплодным калекой.
– Гарри… – прохрипел Годрик, стоящий на коленях под клинком Сагири. Слезы боли и унижения текли по его щекам, размазывая грязь. – Я твой брат… Мы же семья…
Гарри медленно опустил взгляд на Годрика. В этом взгляде не было даже ненависти — лишь бесконечное, ледяное презрение, с каким смотрят на раздавленного слизняка.
– Семья? – переспросил Гарри. – Моя семья стоит за моей спиной. Моя жена — воительница, чья честь чище первого снега. Мой сын спит в тепле, защищенный древними духами этой земли. А ты… ты просто ничтожество, раздутое газетами и сказками этого выжившего из ума старика. Ты не побеждал Волдеморта, Годрик. Реддл просто сгорел от собственной гордыни, успев перед смертью выжечь твое гнилое семя. И поделом. Такие, как ты, не должны оставлять потомства.
– Альбус… сделай что-нибудь… – простонал Джеймс с земли, захлебываясь слезами бессильной ярости. – Убей их… примени силу… Ты же Верховный чародей…
Дамблдор медленно, с бесконечной усталостью покачал головой.
– Нет, Джеймс, – тихо произнес старик. Его голос звучал надтреснуто и сухо. – Мы проиграли. Мы проиграли эту партию еще четырнадцать лет назад, когда не сумели разглядеть истинную силу за тишиной ребенка.
Дамблдор поднял пустые ладони, демонстрируя отказ от сопротивления.
– Чего ты хочешь, Гарри?
Гарри подошел к старому директору вплотную. Разница в росте была невелика, но Дамблдору казалось, что перед ним возвышается титан, способный одним щелчком пальцев обрушить свод небес.
– Я хочу, чтобы вы запомнили эту ночь, – негромко, но так, что каждое слово впечатывалось в память собравшихся раскаленным железом, произнес Гарри. – Вы заберете этих троих псов. Вы активируете свой портключ и уберетесь на свой туманный остров.
Гарри протянул руку и коснулся груди Дамблдора — прямо там, где под мантией висел зачарованный защитный медальон Ордена Феникса.
Серебряный медальон мгновенно раскалился добела, расплавился и стек ядовитыми каплями на траву, не причинив вреда плоти старика, но начисто стерев наложенные на него родовые чары рода Блэк.
– Если имя моего сына, имя моей жены или мое имя хотя бы раз прозвучит на заседаниях Визенгамота… Если хоть один британский аврор пересечет границу этого региона… Я не стану писать писем. Я не стану слать свинец.
Гарри наклонился к самому уху директора и прошептал:
– Я активирую рунный круг, который я замкнул под фундаментами Хогвартса еще на четвертом курсе. И ваш драгоценный замок, колыбель вашей власти, сложится внутрь самого себя, похоронив под обломками тысячу лет вашей дутой гордыни. А настоящий Философский камень Фламеля… он растворен в крови моего первенца. Его сила принадлежит клану Амэно. Ты умрешь дряхлым, бессильным стариком, Альбус. Твое время вышло.
Дамблдор отшатнулся, его дыхание перехватило. Он понял. Понял всё.
Этот мальчик переиграл его по всем статьям задолго до того, как началась эта война.
– Сагири, – скомандовал Гарри, не оборачиваясь. – Отпусти щенка. От его вони вянут цветы в саду хозяйки.
Куноичи брезгливо убрала клинок от шеи Годрика и сделала легкий шаг назад, растворяясь в вечерней тени за плечом мужа. Годрик кулем повалился вперед, судорожно хватая ртом холодный воздух и боясь поднять глаза.
– Убирайтесь, – бросил Гарри, поворачиваясь к ним спиной. – Титосэ-сан, будьте любезны, выметите этот мусор за ворота.
– Сию минуту, Гарри-сан, – с очаровательной улыбкой поклонилась женщина с метлой.
Она сделала один широкий взмах бамбуковыми прутьями.
Воздушный вихрь, насыщенный древней магией тануки — хозяев этих холмов, подхватил стонущего Джеймса, скулящего Годрика, пребывающего в глубоком нокауте Сириуса и перепачканного в грязи Рона, сгребая их в кучу у каменных ворот усадьбы.
Дамблдор, пошатываясь, как глубокий старик, подошел к своим поверженным союзникам. Дрожащими пальцами он извлек из кармана аварийный портключ — старую помятую жестяную банку.
В лазу