← Назад к обзору

смерть

Цена верности

Прошло несколько дней после того случая в кабинете директора, но напряжение в школе «Логос» не спадало, а, напротив, сгущалось, как туман над лесом перед бурей. Алина старалась не попадаться на глаза Петру Морозову, но больше всего её пугала тень Вадима Уварова. Однако, вопреки её ожиданиям, физрук вел себя максимально естественно. Он проводил уроки, гонял парней на стадионе и даже пару раз помог Вике донести тяжелые книги до библиотеки, демонстрируя безупречную вежливость.

– Может, мы ошиблись? – шепнула Лиза, когда они сидели в столовой. – Посмотри на него. Он просто... учитель. Может, он тогда в коридоре просто хотел нас припугнуть, чтобы мы не лезли в неприятности? Ну, как взрослый?

Алина посмотрела в сторону преподавательского стола. Уваров о чем-то спокойно беседовал с Еленой Крыловой, слегка улыбаясь. В его облике не было ни капли той ледяной угрозы, которую она почувствовала в тот вечер.

– Не знаю, Лиз, – Алина задумчиво ковыряла вилкой в тарелке. – Слишком уж он идеальный. А в этом месте идеальных людей не бывает.

Пока ученики обсуждали свои подозрения, глубоко под зданием школы, в месте, куда не проникал ни один лучик дневного света, разворачивалась совсем иная картина.

Нижний уровень подземелья был стерильно чистым. Здесь не пахло сыростью или старыми камнями — здесь пахло спиртом, озоном и смертью. Вход сюда защищала массивная бронированная дверь, открывающаяся только по специальной ключ-карте с логотипом компании «Ingrid».

В небольшом кабинете, обставленном по последнему слову техники, Петр Морозов нервно мерил шагами комнату. Вадим Уваров сидел в кожаном кресле, перелистывая на планшете личные дела учеников. Его лицо, лишенное маски «дружелюбного учителя», снова превратилось в холодное изваяние.

– Нам нужен новый объект для испытания штамма «Омега», – проскрежетал Морозов, останавливаясь у стола. – Владлен Петрович недоволен задержками. Если мы не предоставим отчет по динамике заражения в ближайшие три дня, головы полетят у нас обоих.

Вадим лениво перелистнул страницу на экране.

– Дети из младшей группы слишком слабы, – констатировал он. – Организм не успевает выработать нужные антитела до того, как наступает коллапс. Нам нужен кто-то из старших. Крепкий, но не слишком... заметный.

Морозов наклонился над планшетом, вглядываясь в лица.

– Васильева? – предложил он с явным злорадством. – Слишком много сует нос не в свои дела.

– Нет, – отрезал Вадим, и в его голосе промелькнула странная нотка. – Она слишком умна. Ее исчезновение или болезнь вызовут мгновенную реакцию у всей группы. Нам нужен тот, кто слабее духом. Тот, кем легче манипулировать.

Его палец остановился на фотографии Ромы Павленко.

– Павленко, – произнес Уваров. – Он трусоват. И, кажется, он единственный в их компании, кто начинает сомневаться в успехе их маленького расследования.

– Хорошо, – кивнул Морозов, и на его губах появилась неприятная ухмылка. – Значит, Павленко. Осталось только найти повод.

Повод нашелся сам собой тем же вечером.

Рома, подгоняемый подначками Макса и собственным желанием доказать, что он не «слабое звено», решился на отчаянный шаг. Пока друзья отвлекали дежурного учителя, он пробрался в крыло администрации. Ему казалось, что он учел всё: расписание обходов, скрипучие половицы, даже угол обзора камер. Но он не учел одного — за ним наблюдали с того самого момента, как он вышел из спальни.

Когда Рома, затаив дыхание, перебирал бумаги на столе Морозова, свет в кабинете внезапно вспыхнул, ослепляя его.

– Ищешь что-то конкретное, Павленко? – раздался голос директора, от которого у Ромы подкосились ноги.

Рома дернулся к выходу, но путь ему преградила высокая фигура Вадима Уварова. Учитель физкультуры стоял, скрестив руки на груди, и в его глазах не было и тени той вежливости, которую он демонстрировал в столовой.

– Я... я просто... – начал заикаться Рома, пятясь назад, пока не уперся в стол.

Морозов подошел стремительно. Одним мощным движением он схватил парня за шиворот и приложил лицом к дубовой поверхности стола.

– Ты думал, что ты герой, Ромочка? – прошипел директор прямо ему в ухо. – Думал, вы тут в детективов играете?

– Пустите! Пожалуйста! – Рома забился, но хватка Морозова была мертвой.

Вадим подошел ближе. Из кармана брюк он медленно достал небольшой металлический кейс, открыл его и извлек одноразовый шприц, наполненный мутной, желтоватой жидкостью.

– Знаешь, что это, Рома? – голос Уварова был тихим и пугающе спокойным. – Это твой пропуск в один конец. Один укол — и через сорок восемь часов твои легкие начнут превращаться в кашу. Ты будешь кашлять кровью и умолять о смерти, как те дети в подвале, которых вы так усердно искали.

Рома увидел, как игла блеснула в свете лампы. Страх, первобытный и липкий, захлестнул его.

– Нет! Пожалуйста! Не надо! – он зарыдал, и слезы потекли по его щекам, впитываясь в сукно стола. – Я всё сделаю! Пожалуйста, не убивайте меня!

Вадим остановил руку с иглой в нескольких сантиметрах от шеи парня.

– Всё сделаешь? – переспросил он, приподняв бровь. – И что же ты можешь нам предложить, кроме своих соплей?

– Я всё расскажу! – кричал Рома, задыхаясь от ужаса. – Я буду говорить вам всё, что они замышляют! Где они прячут документы, куда собираются идти... Только не колите! Я буду вашим... я буду помогать!

Морозов посмотрел на Уварова. Тот едва заметно кивнул. Директор ослабил хватку, позволяя Роме выпрямиться, но не отпуская его плеча.

– Ты понимаешь, что теперь ты на крючке? – Морозов больно ткнул пальцем ему в грудь. – Один ложный шаг, одна попытка обмануть нас — и ты получишь дозу двойного объема.

Рома, дрожа всем телом, кивал, не в силах вымолвить ни слова. Его лицо было бледным, как мел, а в глазах застыло выражение затравленного зверя.

– Иди, – Вадим убрал шприц обратно в кейс. – Твои друзья, должно быть, уже заждались. Скажешь им, что ничего не нашел. И помни: мы слышим каждое твое слово.

Рома вылетел из кабинета, едва не сбив с ног уборщицу в коридоре. Он бежал к спальням, чувствуя, как внутри него что-то безвозвратно ломается.

Через десять минут он ввалился в их общую комнату.

– Ромка! Ну что? – Макс подскочил к нему. – Нашел список сотрудников «Ингрид»?

Алина, Андрей и Вика тоже сгрудились вокруг него. Рома тяжело дышал, его руки всё еще мелко дрожали, но он засунул их в карманы толстовки.

– Нет, – выдавил он, стараясь не смотреть им в глаза. – Там... там Морозов вернулся раньше времени. Я едва ноги унес. Чуть не попался.

– Черт, – Андрей разочарованно ударил кулаком по ладони. – Но ты в порядке? Ты какой-то дерганый.

– Пересрал просто, – Рома попытался выдавить усмешку, которая больше походила на гримасу боли. – Сами попробуйте под столом у этого маньяка посидеть.

Алина подошла ближе, внимательно вглядываясь в его лицо.

– Ром, ты уверен, что всё хорошо? – спросила она своим тихим, проницательным голосом. – Ты выглядишь так, будто привидение увидел. Или Уварова.

При упоминании фамилии физрука Рома вздрогнул, и это не укрылось от Алины.

– Говорю же, всё нормально! – почти крикнул он. – Просто дайте мне поспать. Устал я.

Он завалился на кровать, отвернувшись к стене. Друзья переглянулись.

– Ладно, герой, отдыхай, – Макс похлопал его по плечу. – Главное, что живой.

Алина отошла к окну, глядя на темный лес. Ей было неспокойно. Что-то изменилось в атмосфере комнаты, какая-то тонкая нить доверия натянулась и зловеще зазвенела.

В следующие дни жизнь в «Логосе» потекла своим чередом, но для Алины она превратилась в странную игру теней. Она несколько раз пересекалась с Вадимом Уваровым в коридорах. Он больше не заговаривал с ней, не угрожал и не давал «добрых советов». Он просто проходил мимо, лишь на мгновение задерживая на ней свой холодный, изучающий взгляд серо-стальных глаз.

В этом взгляде Алина читала торжество. Словно он знал что-то, чего не знала она. Словно он уже победил, а она просто еще не осознала масштаб своего поражения.

Она видела, как Рома стал чаще уходить «подышать воздухом» или «в библиотеку», как он вздрагивал от каждого резкого звука. Но каждый раз, когда она пыталась вызвать его на откровенный разговор, он закрывался, отшучивался или злился.

Однажды вечером, когда они всей группой собрались в комнате девочек, чтобы обсудить новый план спуска в подземелье, Рома вдруг предложил:

– Слушайте, а может, не надо в этот раз всем идти? Там же камеры новые поставили, Вадим Юрьевич говорил на уроке... Давайте я один разведаю, а вы на стреме постоите?

– С чего это вдруг ты такой смелый стал? – прищурился Макс.

– Просто не хочу, чтобы нас всех разом повязали, – быстро ответил Рома. – Алина, скажи ему!

Алина посмотрела на Рому. В его глазах метался страх, прикрытый фальшивой решимостью. Она почувствовала, как внутри всё похолодело.

– Нет, Ром, – мягко, но твердо сказала она. – Мы пойдем все вместе. Как обычно.

В ту же секунду она заметила, как Рома судорожно сжал в кармане какой-то предмет. Позже, когда они расходились, она увидела, как он быстро, озираясь, шепчет что-то в маленькое устройство, похожее на передатчик.

Алина стояла в тени дверного проема, чувствуя, как сердце обливается кровью. Ее друг, их веселый и верный Ромка, совершил то, чего она боялась больше всего. Он перешел черту.

Она подняла глаза и увидела в конце коридора высокую фигуру. Вадим Уваров стоял у окна, подбрасывая в руке ключ-карту. Он не смотрел на неё, но Алина знала — он видит её отражение в стекле. Он улыбался.

Это была не просто школа. Это была шахматная доска, где фигуры детей приносились в жертву ради безумных амбиций нацистских ученых. И теперь один из их ферзей стоял прямо перед ней, а их собственный конь оказался троянским.

– Игра началась, Алина, – прошептала она самой себе, чувствуя, как страх сменяется холодной, кристальной решимостью. – Но мы еще посмотрим, кто в этой партии окажется лишним.

В лесу за стенами «Логоса» снова завыл ветер, разнося по окрестностям эхо старых тайн и запах новой, приближающейся беды. Проект «Гемини» продолжал свою жатву, и на этот раз цена правды оказалась слишком высокой — ценой дружбы и верности.