Снежинка
Шепот крови и сталь обещаний
Снежноград никогда не спал по-настоящему. Даже в глубокие сумерки, когда мороз становился настолько крепким, что воздух казался застывшим стеклом, город пульсировал огнями магических фонарей и гулом паровых машин. Но для Нади этот город был полон призраков. Каждый шпиль Заполярного дворца, вонзающийся в небо, напоминал ей о рассказах отца — о временах, когда эти земли принадлежали не только ледяной богине, но и древним родам, чьи имена теперь стерты из официальных хроник.
Прошло три дня с их встречи на мосту. Надя старалась полностью погрузиться в работу. Временный штаб Светоносцев расположился в одном из крыльев старого гарнизона, предоставленного Сандроне. Здесь пахло озоном, оружейным маслом и чем-то неуловимо древним — энергией Света, которую привезли с собой её воины из Нод-края.
– Ты снова хмуришься, Надя. Это портит твой профиль, – раздался за спиной мелодичный, но лишенный тепла голос.
Надя обернулась. Сандроне стояла в дверях лаборатории, сложив руки на пышной юбке. Её огромный механический спутник, которого она ласково называла своим творением, возвышался позади, едва не задевая головой сводчатый потолок.
– Я изучаю отчеты о нападениях Дикой Охоты, – ответила Надя, выпрямляясь. – Они бьют точечно. Это не просто дикое зверье, Сандроне. У них есть логика, есть тактика. Они ищут слабые места в защитном периметре Снежной.
– Именно поэтому ты здесь, – Предвестница подошла ближе, её каблуки сухо цокали по каменным плитам. – Твои Светоносцы обладают тем, чего нет у моих кукол или у солдат Фатуи. Вы чувствуете изнанку мира. Царица довольна твоим первым докладом, но она ждет результатов «в поле».
– Мы выступим на северный рубеж через два дня, – Надя прикоснулась к подвеске на шее, скрытой под воротником формы. – Но мне нужно больше данных о перемещении Одиннадцатого Предвестника. Если мы будем пересекаться на поле боя, мне нужно знать его зону ответственности.
Сандроне издала короткий, сухой смешок, похожий на треск ломающейся льдинки.
– Одиннадцатый... Тарталья в последнее время ведет себя как раненый зверь. Он рвется в бой с таким остервенением, будто надеется, что Дикая Охота сможет подарить ему достойную смерть. Или, по крайней мере, заставит его забыть о своей меланхолии. Он ищет встречи с тобой, Надя. И делает это крайне неумело.
– Это не имеет значения, – Надя постаралась, чтобы её голос звучал максимально безразлично.
– О, не лги мне, – Сандроне сузила глаза, и в её искусственном взгляде блеснула искра любопытства. – Я создаю механизмы, Надя. Я знаю, как работают шестеренки. И я вижу, как твоё сердце начинает биться быстрее, стоит только упомянуть его имя. Но помни: он — клинок богини. Он не принадлежит себе. А ты... ты слишком ценный ресурс, чтобы позволить какому-то рыжему мальчишке с жаждой крови сбить тебя с пути.
Когда Сандроне ушла, Надя тяжело опустилась на стул. Она чувствовала себя зажатой между двумя молотами. С одной стороны — её народ, Нод-край, который выживал только благодаря этой сделке с Фатуи. С другой — её происхождение.
Она подошла к зеркалу и на мгновение позволила себе распустить воротник. На бледной коже ключицы проступил едва заметный узор — клеймо рода Флинса, знак высших альвов. Если бы кто-то из Предвестников, кроме, возможно, проницательного Пьеро, увидел это, её бы тут же объявили шпионкой или хуже того — пережитком прошлого, который подлежит искоренению. Её отец, Флинс, всегда говорил: «Мы — тени былого величия, Надя. Наш свет не должен ослеплять, он должен лишь указывать дорогу тем, кто достоин».
Достоин ли Аякс знать правду?
Вечером того же дня, когда она возвращалась в свои покои через внутренний двор, её перехватили. Это не было нападением — скорее, стихийным бедствием. Чайльд возник из тени колоннады, преграждая ей путь. На нем не было парадного мундира, только простая серая куртка и шарф, а в руках он держал небольшой сверток.
– Надя! Наконец-то я тебя поймал. Ты избегаешь меня так искусно, будто я — один из тех монстров Бездны, за которыми ты охотишься.
– Тарталья, я занята подготовкой отряда, – Надя попыталась обойти его, но он сделал шаг в сторону, сохраняя дистанцию, но не давая пройти.
– Всего пять минут, – он улыбнулся, и эта улыбка, такая знакомая по Ли Юэ, на мгновение пробила её броню. – Я принес тебе кое-что. В Снежнограде сейчас сезон ледяных ягод. Мама всегда делала из них пироги, когда я был маленьким. Я нашел одну лавку, где их готовят почти так же. Попробуй.
Он протянул ей сверток. От него пахло теплым тестом и лесной свежестью. Надя замерла. В этом жесте было столько простоты и человечности, что ей стало больно. Предвестник Фатуи, гроза морей и лесов, стоял перед ней с пирогом, просто потому что хотел увидеть её улыбку.
– Спасибо, – она приняла сверток, чувствуя, как тепло просачивается сквозь перчатки. – Но тебе не стоит этого делать. Люди смотрят. Сандроне... она уже задает вопросы.
– Пусть смотрит, – Чайльд беспечно махнул рукой. – Она всё равно считает меня неотесанным мужланом. Надя, послушай... Я знаю, что между нами всё изменилось. Ты теперь командир, я — Предвестник. Но тот вечер в Фонтейне... когда ты вытащила меня из воды... ты ведь не просто так это сделала?
– Я спасала союзника, – отрезала она, хотя внутри всё кричало об обратном.
– Ложь, – он подошел на шаг ближе, и его голос стал ниже. – Ты смотрела на меня так, будто я был единственным живым существом во всей вселенной. Я чувствовал это, Надя. Твой Свет... он не просто светит, он греет. И я не верю, что ты забыла.
– Аякс, прекрати, – прошептала она, чувствуя, как слезы обжигают глаза. – Ты не понимаешь, во что ввязываешься. Моя жизнь... она не принадлежит мне. Моё прошлое — это тайна, которая может уничтожить нас обоих.
Чайльд нахмурился, его веселье мгновенно испарилось. Он осторожно коснулся её руки, его пальцы сжали её запястье.
– Если тебе кто-то угрожает, только скажи. Если дело в твоем народе или в каких-то обязательствах перед Нод-краем — я решу это. У меня есть влияние, Надя. Царица ценит мою верность. Я могу попросить за тебя.
– В этом-то и проблема! – она почти сорвалась на крик, но вовремя спохватилась и понизила голос. – Твоя верность Царице — это то, что нас разделяет. Ты — её меч. А я... я дочь человека, который отказался преклонить перед ней колени. Мой отец ушел в изгнание, потому что не признал её власти пятьсот лет назад. Если ты попытаешься «решить» это, ты только привлечешь внимание к тому, что должно оставаться скрытым.
Чайльд замер. Его серые глаза расширились, осознавая масштаб сказанного. Для верного слуги Царицы подобное признание было равносильно признанию в государственной измене. Род Флинса... он слышал это имя в архивах. Дворяне-альвы, которые предпочли исчезнуть в снегах Нод-края, но не подчиниться новому порядку.
– Значит, ты... – он сглотнул, – ты одна из тех, кого называют «детьми инея»?
– Да, – Надя горько усмехнулась. – И теперь ты понимаешь, почему мы не можем быть вместе. Ты должен будешь выдать меня, если останешься верен своей присяге. Или стать предателем ради женщины, которую едва знаешь.
Чайльд молчал долго. Ветер трепал его рыжие волосы, а снег ложился на плечи. Надя ждала приговора. Она была готова к тому, что он развернется и уйдет, или, что еще хуже, вызовет стражу. Но Тарталья вдруг коротко рассмеялся — горько и в то же время с каким-то безумным облегчением.
– Ты правда думаешь, что меня это остановит? – он снова посмотрел на неё, и в его глазах вспыхнул опасный, почти безрассудный огонь. – Надя, я падал в Бездну. Я сражался с существами, чьи имена не смеют произносить боги. Ты думаешь, меня напугает какая-то древняя вражда твоего отца и моей госпожи?
– Это не просто вражда, Аякс! Это политика, это кровь!
– Это чепуха, – он резко притянул её к себе, игнорируя её слабое сопротивление. – Я не выдам тебя. Никогда. Если Царице нужен мой клинок, она его получит. Но моё сердце... оно не принадлежит ей. Оно принадлежит той девчонке из Ли Юэ, которая называла себя Фэнь Ли, и той воительнице, которая стоит передо мной сейчас.
– Ты сумасшедший, – выдохнула Надя, прижимаясь лбом к его плечу.
– Я Предвестник, – парировал он, утыкаясь носом в её волосы. – Нам по статусу положено быть немного не в себе. Послушай меня. Мы будем осторожны. Ты создашь свой отряд, ты станешь героем Снежной. Дикая Охота — наш общий враг. Давай сосредоточимся на этом. А когда пыль уляжется... мы найдем способ.
Надя закрыла глаза. Она знала, что он идеалист. Знала, что мир Фатуи не прощает подобных тайн. Но в эту минуту, в кольце его рук, среди холода Снежнограда, она впервые за долгое время почувствовала себя в безопасности.
– Дикая Охота наступает на северные деревни, – тихо произнесла она, отстраняясь, но продолжая держать его за руки. – Сандроне хочет, чтобы я выступила через два дня.
– Я пойду с тобой, – тут же отозвался Чайльд. – Я добьюсь приказа о совместной операции. Мои парни из «Цицинов» отлично сработаются с твоими Светоносцами.
– Это будет выглядеть подозрительно.
– Я скажу, что хочу лично проконтролировать эффективность нового подразделения, – он подмигнул ей. – В конце концов, я ведь самый ответственный из Предвестников, верно?
Надя не смогла сдержать слабую улыбку.
– Ты самый невыносимый из них.
– Именно поэтому ты меня и любишь.
Они стояли в тени колонн, два воина, связанные тайной, которая могла стоить им жизни. Сверток с пирогом, забытый, лежал на скамье, распространяя аромат лесных ягод — напоминание о доме, о тепле и о том, что даже в самом суровом краю есть место для чего-то хрупкого и настоящего.
– Иди, – прошептал Чайльд, целуя её в лоб. – Тебе нужно отдохнуть перед походом. И... Надя?
Она обернулась, уже стоя на пороге жилого корпуса.
– Что?
– Твой Свет... он не от отца и не от Царицы. Он твой собственный. Помни об этом, когда станет совсем темно.
Надя кивнула и быстро скрылась за дверью. В её груди, там, где раньше жила только холодная решимость и долг, теперь теплился огонек надежды. Она не знала, чем закончится эта игра с огнем и льдом, но одно знала точно: она больше не одна в этой бесконечной зиме.
А за окнами дворца, далеко на севере, небо окрасилось в тревожный фиолетовый цвет. Дикая Охота приближалась, и звон их призрачных горнов уже разносился над ледяными пустошами, призывая Светоносцев и Предвестников на их первую общую битву.