← Назад к обзору

Снежная киномиссия: Команда Семь на большом экране!!!

Справедливость, Любовь и Последний Удар Кошачьего Глаза

Ледяное измерение Кагуи Ооцуцуки содрогалось от всплесков чакры, способных стирать миры. Воздух здесь был пропитан первородным страхом, а гравитация давила на плечи, словно пытаясь заставить Команду 7 преклонить колени перед Богиней-Прародительницей. Кагуя возвышалась над полем боя, её бьякуган холодно взирал на Наруто и Саске, в которых она видела лишь тени своих сыновей, посмевших пойти против матери.

– Это конец, – прошептал Куро Зецу, скрываясь в рукаве Кагуи. – Мама вернет себе всё, что принадлежит ей по праву. Ваша эпоха шиноби — лишь затянувшийся сон.

Наруто тяжело дышал. Его одежда была изорвана, а режим Мудреца Шести Путей мерцал, как догорающая свеча. Он посмотрел на Саске, на Сакуру, которая из последних сил держалась на ногах, и на Какаши, чей взгляд был полон решимости умереть за своих учеников. В этот момент внутри Узумаки что-то щелкнуло. Это не было отчаяние. Это было странное, почти забытое чувство тепла, которое он когда-то обрел в другом мире, среди запаха свежей пиццы и лязга высокотехнологичных доспехов.

– Знаешь, бабуля... – Наруто выпрямился, и его голос зазвучал неожиданно спокойно. – Ты всё время говоришь о чакре, о силе, о предательстве. Но ты совсем не знаешь, за что мы сражаемся. Ты не видела того, что видел я.

Кагуя замерла. Её бледное лицо не выразило эмоций, но в глубине её сознания, связанного со всей чакрой мира, возник резонанс. Наруто не просто говорил — он открыл свой разум. Он позволил связи джинчурики и силе Шести Путей транслировать его воспоминания напрямую в душу богини.

И Кагуя увидела.

Она увидела не только одинокое детство на качелях у академии. Она увидела момент, когда во время тренировок с Джирайей реальность треснула, и Наруто оказался в Маленьком Токио. Она почувствовала запах жареного теста в пиццерии, услышала ворчание Спиди Сервиче и резкий, но любящий смех Полли Эстер. Она увидела, как Наруто, облаченный в белую броню, учился не убивать, а защищать справедливость с улыбкой на лице. Она увидела, как Гуидо Анчоуи учил его манерам (хоть и безуспешно), и как эта троица котов стала для него семьей, которой у него никогда не было.

Перед глазами богини пронеслись кадры: Наруто на Экзамене на Чунина, разрушающий оковы судьбы Неджи; Наруто, спасающий Гаару не силой, а состраданием. Она увидела, что его «путь ниндзя» был пропитан философией Котов-Самураев — философией, где даже самый слабый может стать героем, если в его сердце живет огонь справедливости.

Кагуя дрогнула. В этих воспоминаниях она нашла то, чего была лишена тысячи лет: теплоту, искренность и веру. Она искала преданности, но находила лишь страх. Наруто же показал ей мир, где его любили просто за то, что он есть.

– Ты... ты так долго боролся, – её голос, обычно лишенный чувств, дрогнул.

Богиня медленно опустилась на ледяную корку. Команда 7 замерла, не понимая, что происходит. Саске уже приготовил Чидори, но Наруто жестом остановил его.

Кагуя подошла к Наруто почти вплотную. Куро Зецу в ужасе зашипел, пытаясь манипулировать её волей, но она сорвала черную тень со своего рукава и отбросила её прочь. Её глаза, полные слез, встретились с голубыми глазами Наруто.

– Я искала своих детей в ненависти, – прошептала она, – но нашла их в тебе.

И прежде чем Наруто успел что-то сказать, Кагуя прильнула к его губам в нежном, искупающем поцелуе. Это не была атака или попытка поглотить чакру. Это был акт капитуляции богини перед человечностью.

– Э-э-эй! – Наруто покраснел до кончиков ушей, когда Кагуя отстранилась. – Бабуля... то есть, Кагуя-сан?

– Прости меня, – она улыбнулась, и в этой улыбке проглядывали черты всех женщин, которые когда-либо были дороги Наруто. – Я закончу эту войну.

Одним движением руки она разорвала связь с Божественным Древом. Бесконечное Цукуеми начало распадаться. Коконы, в которых спали шиноби, раскрывались по всему миру. Хвостатые звери, томившиеся внутри неё, были выпущены на волю с тихим благословением.

Куро Зецу попытался атаковать, выкрикивая проклятия, но Наруто уже был готов. Он выхватил свой клинок «Кьюби Гинзу», который теперь сиял ярче любого солнца.

– Справедливость — это не только милосердие, это еще и умение вовремя вынести мусор! – Наруто принял каноничную позу Спиди Сервиче. – Разящий... Кошачий... Глаз!

Вспышка чистого света поглотила Зецу, навсегда запечатывая его в бездне между мирами. Четвертая Война Шиноби была окончена не кровью, а светом.

Прошло два года.

Коноха сияла в лучах летнего солнца. Деревня была украшена белыми и оранжевыми лентами, а запах из Ичираку Рамен разносился на километры. Сегодня был день, который многие считали невозможным — свадьба Героя Мира Шиноби и женщины, которая когда-то была его величайшим врагом.

Кагуя Ооцуцуки стояла перед зеркалом в большом доме Узумаки. На ней было великолепное белоснежное кимоно с вышитыми на нем золотыми котами и символами клана Узумаки. За эти два года она удивительным образом изменилась. Она больше не была ледяной богиней. В общении с людьми она переняла боевой дух Темари, страстность Теруми Мей, но при этом сохранила кротость Хинаты и ту материнскую заботу, которой славилась Кушина.

– Ты выглядишь божественно, – раздался голос у двери.

Кагуя обернулась и улыбнулась. Там стояла Сакура, её подруга и наставница в делах «человеческих чувств». За её спиной маячил Саске, который лишь коротко кивнул — его высшая форма одобрения.

– Я всё еще немного нервничаю, – призналась Кагуя, поправляя длинные волосы. – Вдруг я сделаю что-то не так?

– Просто будь собой, – Сакура подмигнула ей. – Наруто любит тебя именно за то, что ты нашла в себе силы измениться.

В соседней комнате Наруто сражался с галстуком... или тем, что его заменяло в парадном косодэ. Его прическа была уложена так, что два локона сверху подозрительно напоминали кошачьи ушки — дань уважения его учителям из Маленького Токио.

– Да помоги же ты ему, старый извращенец! – раздался возмущенный голос Цунаде.

В дверях стояли Джирайя и Цунаде. Пятая Хокаге выглядела великолепно в изумрудном платье, а её округлившийся животик говорил о том, что в жизни легендарных саннинов началась новая, счастливая глава. Джирайя, одетый в строгий смокинг (что само по себе было чудом), держал в руках портрет Минато и Кушины.

– Они бы гордились тобой, Наруто, – тихо сказал Джирайя, глядя на ученика. – Ты сделал то, что не удалось никому из нас. Ты принес мир, в котором даже боги находят покой.

– Спасибо, эро-сенсей, – Наруто улыбнулся, и в его глазах блеснули слезы. – Ну что, пора?

Зал торжеств был переполнен. Здесь собрались все: шиноби Песка, Облака, Камня и Тумана. Но самые почетные места в первом ряду занимали необычные гости. Спиди Сервиче, Гуидо Анчоуи и Полли Эстер сидели в нарядных (хоть и маленьких для этого мира) костюмах, активно обсуждая меню.

– Надеюсь, рамен будет с двойной порцией сыра, – шептал Гуидо, поправляя свои очки. – Иначе я объявлю этот брак недействительным по законам пиццерии.

– Замолчи, Гуидо! – шикнула Полли, вытирая платочком глаза. – Посмотри, какой он взрослый. Наш маленький котенок совсем вырос.

Рядом сидели Ирука-сенсей, Теучи-сан, Сакура, Саске и Какаши. Чуть поодаль Хината, которая нашла свое счастье с Тонери Ооцуцуки (Кагуя помогла им понять друг друга), радостно махала рукой. Все джинчурики — от Гаары до Киллера Би — сидели вместе, смеясь и предвкушая праздник.

Когда заиграла музыка, двери распахнулись. Наруто и Кагуя пошли по коридору, усыпанному лепестками сакуры. Кагуя шла грациозно, её взгляд был устремлен только на Наруто. Она вспоминала их первую совместную миссию в Стране Чая, где она случайно заморозила целое озеро, потому что испугалась лягушки, и как Наруто смеялся, отогревая её руки своей чакрой. Она вспоминала, как он, будучи грозным героем в бою, дома превращался в ласкового кота, готового часами слушать её рассказы о звездах.

У алтаря их ждал старейший жрец клана Узумаки. Его голос торжественно разнесся под сводами зала.

– Узумаки Наруто, готов ли ты защищать эту женщину, делить с ней радость и горе, и нести свет справедливости вместе до конца своих дней?

– Готов! Даттебайо! – выкрикнул Наруто так громко, что Спиди в первом ряду одобрительно показал большой палец.

– Кагуя Ооцуцуки, готова ли ты хранить тепло этого союза и идти рука об руку с этим человеком через вечность?

– Готова, – тихо, но твердо ответила она.

– Властью, данной мне предками и небом, объявляю вас мужем и женой!

Зал взорвался аплодисментами. Спиди и Гуидо выстрелили из своих зонтов праздничными конфетти, а Киллер Би начал зачитывать поздравительный рэп. Наруто обнял Кагую, и в этот момент весь мир казался идеальным.

Прошло несколько месяцев.

Наруто сидел на террасе их дома, глядя, как солнце садится за Скалу Хокаге. Из дома вышла Кагуя. Она выглядела немного уставшей, но её лицо светилось неземным счастьем. В руках она держала сверток из теплого одеяла.

– Он заснул, – прошептала она, присаживаясь рядом с мужем.

Наруто заглянул в сверток. На него смотрел маленький мальчик с золотистыми волосами и необычными, переливающимися глазами, в которых читалась мудрость Ооцуцуки и задор Узумаки.

– Кеншин... – Наруто осторожно коснулся крошечной ручки сына. – Наш маленький защитник.

– Он будет сильным, – сказала Кагуя, прислонившись головой к плечу Наруто. – И он будет знать, что такое настоящая справедливость. И что такое любовь.

Наруто улыбнулся, глядя на спящего сына. Где-то далеко, в другом измерении, Спиди Сервиче наверняка сейчас заказывал пиццу в честь нового члена их большой, странной, но невероятно дружной команды.

История Наруто Узумаки началась с одиночества и криков в пустоту, но закончилась тихим шепотом любви и обещанием нового рассвета. И где-то в глубине его сердца всегда звенел колокольчик — символ Котов-Самураев, напоминающий, что справедливость всегда подается горячей, а настоящая сила заключается в том, чтобы уметь прощать даже богов.