← Назад к обзору

Сон

Пепел иллюзий и рассвет новой правды

Холодный ночной воздух обжигал легкие, но Субин упрямо шагал вперед, не оглядываясь на элитный жилой комплекс, который еще полчаса назад казался ему пределом мечтаний. Каждый шаг по неровному тротуару отдавался глухой болью в груди, и дело было не только в астме. Внутри него что-то окончательно выгорело, оставив лишь серый пепел и странное, почти пугающее чувство облегчения.

Он дошел до круглосуточного кафе у входа в метро. В окнах горел тусклый желтый свет, а внутри пахло дешевым кофе и моющим средством. Субин сел за угловой столик, поставив рюкзак на соседний стул. Его руки всё еще мелко дрожали. Он достал телефон и увидел несколько пропущенных от Богом-хёна.

«Наверное, проверяет, действительно ли я ушел, или просто стою под дверью, ожидая его милости», — горько подумал Субин. Он не стал перезванивать. Вместо этого он набрал номер своего друга, того самого, который звонил ему в слезах.

– Хюнин-а? Ты как? – Голос Субина звучал сипло, но в нем уже не было той паники, что душила его на кухне у Богом.

– Хён... я... я ушел от него, – послышался на другом конце прерывистый голос Хюнин Кая. – Я просто собрал сумку и вышел. Мне так страшно. Я у метро «Синчон», сижу на скамейке.

– Сиди там, я сейчас приеду. Никуда не уходи, слышишь? Мы снимем номер в отеле или поедем к моим родителям, они сейчас в отъезде. Ты не один.

Субин вызвал такси. Когда машина подъехала, он в последний раз взглянул на экран блокировки, где всё еще светилось уведомление о сообщении от Богом: «Это очень по-детски, Субин. Поговорим, когда ты успокоишься».

Субин удалил сообщение, не открывая его. Он больше не хотел «успокаиваться» в рамках, которые устанавливал Пак Богом.

Когда такси затормозило у станции «Синчон», Субин сразу увидел Кая. Тот сидел, сжавшись в комок, на его плечах была накинута слишком легкая ветровка. Субин выскочил из машины и подбежал к другу, крепко обнимая его. Кай уткнулся носом в плечо Субина и наконец-то дал волю слезам.

– Всё хорошо, я здесь, – шептал Субин, гладя его по волосам. – Мы справимся. Больше никто не будет заставлять нас чувствовать себя вторым сортом.

– Прости, хён, я испортил тебе ночь, – всхлипнул Кай. – Ты же так готовился к этой встрече с Богом-хёном...

Субин отстранился и посмотрел другу в глаза. Его собственный макияж, над которым они так старались, давно размазался от слез и пота, но сейчас это не имело значения.

– Нет, Кай-я. Ты меня спас. Если бы ты не позвонил, я бы, наверное, так и продолжал глотать обиду, пытаясь соответствовать его «идеальному миру». Ты напомнил мне, что такое настоящая близость. Это когда тебе не всё равно, дышит человек рядом с тобой или задыхается.

Они доехали до квартиры родителей Субина в тихом районе Сеула. Огромные апартаменты встретили их тишиной и запахом чистоты. Субин быстро организовал чай, нашел для Кая теплую пижаму и уложил его в гостевой спальне. Только когда друг наконец уснул, Субин позволил себе сесть на пол в гостиной и просто смотреть в панорамное окно на занимающийся рассвет.

Небо окрашивалось в нежно-розовые и оранжевые тона. Субин думал о том, как забавно устроена жизнь. Он — будущий адвокат, человек, который должен уметь выстраивать логические цепочки и видеть факты. А факты были налицо уже давно: Богом никогда не спрашивал о его учебе, не интересовался его самочувствием после тяжелых сессий, лишь мягко улыбался и принимал обожание, как должное.

Богом был моделью не только по профессии, но и по жизни. Он жил в мире глянцевых поверхностей, где страдания Ким Тэхена были «эстетичной драмой», а астматический приступ Субина — «неудобной сценой», портящей интерьер.

Телефон снова завибрировал. На этот раз это был не Богом. Тэхен.

– Субин-а? – Голос Тэхена в трубке звучал виновато и странно трезво для человека, из-за которого разрушилась чужая ночь. – Слушай, Богом звонил мне... Он очень злится. Сказал, что ты устроил истерику из-за того, что я приехал. Прости, я не знал, что у вас ночевка. Я бы не стал...

– Хён, – перебил его Субин, чувствуя удивительное спокойствие. – Дело не в тебе. И даже не в том, что он приехал к тебе.

– А в чем тогда? – Тэхен замолчал на секунду. – Он сказал, что ты просто не дорос до серьезных отношений, где друзья значат так же много, как партнеры.

– Серьезные отношения? – Субин горько усмехнулся. – Хён, он даже не заметил, что у меня начался приступ астмы. Он стоял в двух шагах и отчитывал меня за то, что я «громко» разговаривал по телефону с плачущим другом. Он не спросил, почему я бледный. Он просто хотел спать, потому что «устал спасать тебя». Ты для него — проект, миссия, подтверждение его статуса святого покровителя. А я... я был просто удобным аксессуаром, который должен был тихо лежать на полке, пока хозяин занят делами.

На другом конце провода повисла тяжелая тишина. Тэхен, кажется, не ожидал такой прямоты от всегда мягкого и уступчивого Субина.

– Субин... я не знал, что всё так серьезно. Мне жаль.

– Мне тоже жаль, хён. Но теперь мне легче. Передай Богом-хёну, что я не вернусь. И пусть он больше не звонит. У него есть галереи, показы и ты. Ему точно не будет скучно.

Субин нажал «отбой» и заблокировал оба номера. Это было похоже на то, как если бы он отрезал гангрену. Больно, страшно, но необходимо, чтобы выжить.

Прошло три дня. Субин полностью погрузился в учебу. Юридический факультет не прощал слабостей, и подготовка к экзамену по гражданскому праву стала для него лучшей терапией. Кай жил у него, они вместе готовили ужины, смотрели глупые комедии и постепенно возвращались к жизни.

Однажды вечером, когда Субин выходил из библиотеки университета, он увидел знакомую машину. Черный представительский седан, который всегда парковался так, чтобы привлекать внимание, стоял прямо у ворот.

Пак Богом стоял, прислонившись к капоту. На нем были дорогие очки и пальто из последней коллекции. Несколько студенток поодаль восторженно шептались, узнав знаменитую модель.

Субин глубоко вдохнул, проверяя, на месте ли ингалятор, и направился к выходу. Он не собирался убегать.

– Субин-а! – Богом сделал шаг навстречу, на его лице была та самая «идеальная» улыбка, которая раньше заставляла сердце Субина пропускать удары. – Наконец-то я тебя поймал. Ты сменил номер? Я не мог дозвониться.

– Я заблокировал тебя, хён, – спокойно ответил Субин, останавливаясь в паре метров.

Улыбка Богом чуть дрогнула, но он быстро взял себя в руки.

– Послушай, я погорячился в ту ночь. Я был на взводе из-за Тэхена, ты же знаешь, какой он эмоциональный. Я купил тебе кое-что в знак примирения. – Он протянул небольшую коробочку из ювелирного магазина. – И забронировал столик в том ресторане, куда ты хотел попасть. Давай забудем эту нелепую ссору?

Субин посмотрел на коробочку, затем на Богом. Он вдруг понял, что видит перед собой не человека, а красивую картинку из журнала. За этим фасадом не было глубины, не было тепла, которое нужно в моменты слабости.

– Ты даже сейчас не спросил, как я себя чувствую, – тихо сказал Субин.

Богом нахмурился.

– К чему это опять? Ты выглядишь отлично. Немного бледный, но это даже идет твоему типажу. Субин, я приехал сюда, я извинился... почти. Что тебе еще нужно?

– Мне нужно было, чтобы ты увидел меня тогда на кухне, – Субин поправил лямку рюкзака. – Мне нужно было, чтобы ты протянул руку, когда я не мог дышать. Но ты видел только свой комфорт и свою усталость. Твой подарок... он красивый. Но он не заменит человечности.

– Ты ведешь себя глупо, – голос Богом стал холодным, маска идеального парня начала трескаться. – Ты хоть понимаешь, сколько людей мечтают оказаться на твоем месте? Я трачу свое время на студента, который решил поиграть в гордость.

– Вот в этом и проблема, хён. Ты считаешь, что «тратишь время». А я хотел просто жить с тобой. Но я студент, который скоро станет адвокатом. И я знаю, когда сделка невыгодна для обеих сторон.

Субин обошел его и направился к остановке автобуса.

– Субин! Развернись! Если ты сейчас уйдешь, пути назад не будет! – крикнул Богом вслед.

Субин даже не замедлил шаг. Он чувствовал, как внутри него растет сила, о которой он раньше и не подозревал. Он был добрым, да. Он был заботливым, да. Но он больше не был жертвой.

Придя домой, он застал Кая за учебниками. Друг выглядел гораздо лучше, на его щеках появился румянец.

– Хён, ты чего такой сияющий? – спросил Кай, отрываясь от тетради.

– Встретил призрака прошлого, – улыбнулся Субин, снимая куртку. – И окончательно убедился, что призракам место в могиле.

– Богом приходил? – Кай сочувственно сморщился.

– Приходил. Пытался купить мое прощение блестящей безделушкой.

– И что ты?

– Сказал, что у меня аллергия на дешевые жесты, – Субин прошел на кухню и поставил чайник. – Кай-я, давай завтра сходим в кино? Просто так. Без макияжа, без узких джинсов и без попыток кому-то понравиться.

– Обязательно, хён.

В ту ночь Субин спал крепко и без снов. Ему больше не нужно было стараться быть кем-то другим. Ему больше не нужно было ждать звонка или одобрительного взгляда.

Утром он проснулся от солнечного луча, бьющего прямо в глаза. Он потянулся, чувствуя приятную легкость в теле. Астма не беспокоила его уже несколько дней — видимо, аллергия на токсичные отношения была вполне реальным медицинским фактом.

Он взял телефон и увидел сообщение в групповом чате университета. Староста должен был организовать сбор средств для приюта животных на выходных. Субин быстро напечатал ответ, распределяя задачи. Его жизнь возвращалась в привычную колею, но теперь она была наполнена смыслом, который он выбирал сам.

Пак Богом остался в прошлом — красивым кадром из фильма, который Субин посмотрел и решил не пересматривать. Ведь настоящая любовь — это не когда тебя везут в дорогой ресторан, а когда в три часа ночи, услышав твой свистящий вдох, человек не ворчит о нарушенном сне, а просто подает ингалятор и держит за руку, пока мир снова не станет безопасным.

Субин подошел к зеркалу. На него смотрел молодой мужчина с ясными глазами. Без макияжа он выглядел даже лучше — честнее.

– Ты справишься, Чхве Субин, – прошептал он своему отражению. – Ты уже справился.

И, взяв сумку с учебниками, он вышел навстречу новому дню, где его ждала настоящая жизнь, а не глянцевая имитация.