← Назад к обзору

Создатель

Аромат первозданной тьмы

Сеул продолжал жить своей суетливой жизнью, не замечая, что всего несколько мгновений назад реальность едва не треснула под весом существа, чьё имя было стерто из летописей времени. Сон Джинву стоял неподвижно, глядя на то место, где только что исчез Окумура Юки. Толпа обтекала его, словно река — гранитный валун, и никто не осмеливался толкнуть мужчину, чей взгляд был устремлен в пустоту.

Джинву глубоко вздохнул, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Он, Теневой Монарх, победитель правителей и разрушитель миров, чувствовал себя так, будто только что едва не утонул в океане, масштабы которого не поддавались описанию. Но вместе с этим чувством страха и благоговения пришло нечто иное. Нечто, что заставило его чувства обостриться до предела.

Воздух. Он изменился.

Обычно Джинву чувствовал ману — холодную, металлическую или обжигающую. Но здесь, в том самом месте, где стоял Юки, остался шлейф, который не имел ничего общего с магической энергией. Это был запах.

Джинву непроизвольно втянул воздух носом. Сначала до него донесся терпкий, едва уловимый аромат дорогого табака — не того дешевого дыма, что тянется из подворотен, а благородного, высушенного на солнце листа. Но этот аромат был лишь оболочкой. Глубже, под слоем табачной горечи, скрывалась сладость спелого, сочного персика, чья мякоть буквально таяла на языке воображения. И завершающим аккордом, связывающим всё воедино, шел густой, тягучий запах жженой карамели.

Этот коктейль ароматов был настолько неуместным для существа такой мощи и настолько притягательным, что Джинву на мгновение замер, прикрыв глаза. Запах сводил с ума. Он казался более реальным, чем окружающие здания, машины и люди. Это был запах самой жизни, возведенный в абсолют.

– Мой господин... – голос Игриса в голове звучал приглушенно, словно рыцарь боялся нарушить момент. – Этот человек... его след...

– Я знаю, Игрис, – прошептал Джинву, сжимая и разжимая пальцы. – Я чувствую.

Он попытался стряхнуть это наваждение, но аромат персика и карамели, казалось, впитался в его собственную одежду, в его кожу. Это было клеймо. Мягкое, ароматное, но неоспоримое доказательство того, что встреча не была сном.

Джинву медленно пошел в сторону супермаркета, как и обещал Хэ Ин, но его мысли были далеко. Каждое движение прохожих, каждый звук города теперь казались ему декорациями. Если Юки — создатель, то всё вокруг лишь холст, на котором он когда-то сделал первый набросок.

В магазине Джинву действовал на автомате. Он брал овощи, мясо, молоко, но его обоняние продолжало искать тот самый шлейф. В какой-то момент он поймал себя на том, что стоит у полки с фруктами и пристально смотрит на персики.

– Желаете выбрать самые спелые? – вежливо спросила подошедшая сотрудница магазина.

Джинву вздрогнул и посмотрел на неё. В её глазах отразилось легкое замешательство — аура Теневого Монарха, даже скрытая, всё равно подсознательно давила на обычных людей.

– Да, – ответил он коротким, хриплым голосом. – Пожалуй.

Он взял один плод. Тот был холодным и твердым. Совсем не то. Запах Юки был теплым, живым, с оттенком табачного дыма, который придавал сладости мужественность и глубину. Джинву положил персик обратно и быстро направился к кассам. Ему нужно было домой. Ему нужно было почувствовать что-то привычное, чтобы не сойти с ума от этого странного наваждения.

***

Вечер в доме Сон Джинву проходил мирно. Ча Хэ Ин готовила ужин, а маленький Сухо возился на ковре с игрушечными солдатиками, которые удивительно напоминали уменьшенные копии легиона теней его отца.

Джинву сидел в кресле, притворяясь, что читает книгу, но его взгляд то и дело возвращался к окну.

– Джинву, ты какой-то странный сегодня, – Хэ Ин подошла к нему, вытирая руки о фартук. Она присела на подлокотник кресла и коснулась его лба. – Ты не заболел? У тебя... странный взгляд.

Джинву поймал её руку и нежно поцеловал ладонь.

– Всё в порядке. Просто много мыслей. Встретил старого... знакомого.

– Знакомого? – она приподняла бровь. – Кого-то из Ассоциации? Или из тех времен, когда еще были врата?

– Скорее, того, кто был до всего этого, – уклонился от прямого ответа Джинву.

Он притянул её ближе и уткнулся лицом в её плечо. От Хэ Ин пахло домашним уютом, мылом и немного — жареным мясом. Это был родной запах, запах его реальности. Но где-то на периферии сознания всё еще пульсировал аромат карамели и табака. Он словно пропитал его легкие, не давая забыть о существовании Окумуры Юки.

– От тебя пахнет персиками, – вдруг заметила Хэ Ин, принюхиваясь к его волосам. – Ты заходил в какой-то особый отдел? Или купил новый парфюм?

Джинву замер. Значит, это не плод его воображения. Запах был реален настолько, что его чувствовали другие.

– Просто... на улице кто-то курил очень ароматный табак, – солгал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Видимо, привязалось.

– Очень приятный запах, – улыбнулась Хэ Ин, не подозревая о буре внутри мужа. – Тебе идет. Такой... глубокий.

Джинву выдавил улыбку и обнял жену крепче. В этот момент он почувствовал, как Сухо подбежал к нему и вскарабкался на колени.

– Папа, папа! Смотри, я победил монстра! – мальчик протянул ему фигурку.

Джинву посмотрел на сына. Синие глаза Сухо светились радостью. И вдруг Джинву вспомнил слова Юки: «Твой сын... у него большой потенциал. Не ограничивай его».

Холод пробежал по спине. Юки видел будущее? Или он видел саму суть души мальчика?

– Молодец, Сухо, – Джинву потрепал сына по волосам. – Ты очень сильный.

***

Позже ночью, когда дом погрузился в сон, Сон Джинву вышел на террасу. Он не мог уснуть. Теневое царство внутри него было неспокойным. Тени, которые обычно беспрекословно подчинялись его воле, сейчас пребывали в состоянии тихого трепета.

– Бер, – позвал он.

Огромный муравей-король материализовался из тени, но вместо привычного боевого клича он склонился так низко, что его челюсти коснулись досок террасы.

– Мой... Мой Король... – голос Бера дрожал.

– Ты тоже это чувствуешь, верно?

– Этот запах... он пахнет Началом, – прошептал Бер. – Моя сущность хочет кричать от ужаса и одновременно склониться в экстазе. Тот, кто прошел мимо нас... он не просто Монарх. Он — Тьма, которая дала жизнь нашей тени.

Джинву посмотрел на свои руки. На правой руке, там, где у Юки была массивная татуировка, он словно почувствовал фантомный зуд.

– Он сказал, что пришел просто жить, – произнес Джинву в пустоту ночного сада. – Но разве может такое существо просто «жить» среди нас?

Он закрыл глаза и снова почувствовал этот запах. Карамель, персик, табак. Это была приманка? Или просто побочный эффект его присутствия? Джинву понимал одно: его мир, который он так тщательно восстанавливал по крупицам, снова стал хрупким. Но в этом не было угрозы уничтожения. Скорее, это было осознание того, что комната, в которой он жил, оказалась лишь маленьким чердаком в огромном замке.

Внезапно в тишине ночи раздался легкий шорох. Джинву мгновенно обернулся, его глаза вспыхнули фиолетовым светом, а рука потянулась к невидимому кинжалу.

На перилах террасы сидела маленькая черная птица. У неё были необычно яркие, синие глаза. Она посмотрела на Джинву с почти человеческим любопытством, а затем наклонила голову.

– Перестань так хмуриться, Сон Джинву, – раздался в его голове голос Юки, спокойный и мелодичный. – Ты распугаешь всех сверчков в округе.

Птица вспорхнула и растворилась в воздухе, оставив после себя лишь одно черное перышко, которое медленно опустилось на пол террасы.

Джинву подобрал его. Перышко было теплым на ощупь. И от него исходил тот самый сводящий с ума аромат.

– Ты играешь со мной, Окумура Юки, – тихо сказал Джинву, сжимая перо в кулаке.

Он понимал, что этот человек — или бог — не собирается нападать. Но само его присутствие в Сеуле меняло правила игры. Джинву чувствовал, как в нем просыпается старое, почти забытое чувство азарта. Не того, что ведет к битве насмерть, а того, что заставляет ученика тянуться к учителю.

– Если ты хочешь быть графическим дизайнером, – Джинву усмехнулся, глядя на городские огни, – что ж, я посмотрю, как ты справишься с дедлайнами.

Он вернулся в спальню, чувствуя, как напряжение в груди наконец начинает отпускать. Запах карамели и персика теперь не казался таким пугающим. Он стал напоминанием о том, что даже для Теневого Монарха мир полон тайн.

Ложась в постель рядом с Хэ Ин, Джинву на мгновение представил Юки, сидящего в какой-нибудь ночной закусочной и с аппетитом поедающего рамён. Эта картина была настолько абсурдной и в то же время правильной, что Джинву наконец-то смог расслабиться.

– Спокойной ночи, создатель, – прошептал он, засыпая.

А в это время на другом конце города, в небольшой съемной квартире, молодой человек с синими глазами сидел перед монитором компьютера. На его плече покоилась татуированная рука, а на столе дымилась чашка крепкого кофе.

Юки улыбнулся, глядя на экран, где открывался графический редактор.

– Сон Джинву, ты даже не представляешь, насколько трудно выбрать шрифт для логотипа кофейни, – негромко произнес он, поправляя очки.

Он затянулся тонкой сигаретой, и облако дыма, пахнущее персиком и карамелью, медленно поплыло к открытому окну, смешиваясь с ночным воздухом Сеула. Юки был доволен. Его эксперимент продолжался, и на этот раз он был не сторонним наблюдателем, а частью этого удивительного, живого и пахнущего надеждой мира.

Тени в углах его комнаты почтительно замерли, не смея шелохнуться без приказа своего господина. Они знали то, чего еще не до конца осознал Сон Джинву: когда прародитель решает отдохнуть, весь мир становится его садом. И горе тому, кто посмеет нарушить этот покой.

Но пока что... пока что всё было тихо. Только тихий стук клавиш и аромат сладкого табака нарушали безмолвие ночи. Юки создавал новый макет, и в этом акте творения было не меньше магии, чем в создании целых галактик. Просто теперь эта магия была со вкусом карамели.