← Назад к обзору

Спасибо?

Кровь на асфальте и шелк в душе

Дорога под колесами внедорожника гудела, сливаясь в монотонный шум, который слегка убаюкивал измученного Илью. Юна гнала машину по ночному шоссе, то и дело поглядывая в зеркало заднего вида. Адреналин всё еще бурлил в её жилах, заставляя руки крепче сжимать руль. В салоне пахло порохом, потом и дешевым одеколоном тех наемников, которых она оставила гнить в подвале.

Илья сидел на пассажирском сиденье, откинув голову на подголовник. Его лицо, исхудавшее и покрытое мелкими ссадинами, в свете приборной панели казалось восковым. Юна видела, как вздрагивают его ресницы. Даже в полузабытьи он выглядел слишком чистым для того мира, в который она его втянула.

– Потерпи еще немного, – хрипло произнесла она, нарушая тишину. – Скоро будем на месте. У меня есть «безопасный дом» в паре часов отсюда. Там есть медикаменты и еда.

Илья приоткрыл глаза. Его карий взгляд, обычно такой лучистый в роликах на Ютубе, сейчас был подернут дымкой боли, но в нем по-прежнему не было ни капли ненависти.

– Ты... ты ведь тоже ранена? – Его голос сорвался на шепот.

Юна мельком взглянула на свое плечо, где черная кожа куртки была разорвана пулей по касательной. Она даже не заметила этого в пылу схватки.

– Это царапина, пупуня. Бывало и хуже, – она попыталась вернуть свой привычный саркастичный тон, но голос предательски дрогнул на последнем слове.

– Не называй меня так, – слабо улыбнулся Илья. – Ты же знаешь, я этого терпеть не могу.

Юна ничего не ответила, лишь сильнее вдавила педаль газа в пол. Она злилась. Злилась на бизнесмена, который нарушил условия сделки. Злилась на себя за то, что позволила чувствам взять верх. Но больше всего она злилась на Илью за то, что он продолжал быть таким... добрым. Это было ненормально. После всего, что она с ним сделала — после побоев, унижений и страха смерти — он должен был желать ей мучительной гибели. А он беспокоился о её ране.

Через два часа они свернули на проселочную дорогу, ведущую к заброшенному охотничьему домику, скрытому в гуще соснового леса. Юна затормозила у самого крыльца и заглушила мотор. Тишина леса обрушилась на них, прерываемая лишь потрескиванием остывающего двигателя.

– Пришли. Выходи аккуратно.

Она обошла машину и помогла Илье выбраться. Он едва держался на ногах; цепи в подвале и отсутствие нормального сна превратили его мышцы в вату. Юна обхватила его за талию, чувствуя, какой он худой под своей изорванной толстовкой. Сердце предательски кольнуло. Это она довела его до такого состояния. Она, которая считала себя профессионалом, не знающим жалости.

Внутри домика было прохладно и пахло сухими травами. Юна уложила Илью на старый, но чистый диван и тут же принялась за дело. Она достала из скрытого в полу тайника аптечку. Её движения были четкими, отточенными годами практики, но пальцы слегка подрагивали, когда она начала разрезать рукав его толстовки, чтобы обработать старые раны и новые следы от грубых рук наемников.

– Сейчас будет щипать, – предупредила она, смачивая ватку антисептиком.

Илья зашипел от боли, когда спирт коснулся израненной кожи, но не отстранился. Он смотрел на неё — внимательно, изучающе.

– Почему ты передумала? – спросил он вдруг. – Ты ведь могла просто забрать деньги и уйти. Или добить меня, чтобы не оставлять свидетелей.

Юна замерла с пинцетом в руке. Она долго молчала, глядя на его запястья, багровые от кандалов.

– Потому что ты идиот, Иксайл, – наконец выдавила она, не поднимая глаз. – Ты сломал мне всё. Я годами строила эту стену. Я видела худшее в людях. Я видела, как они молят о жизни, как сдают своих близких, лишь бы спасти свою шкуру. А ты... ты прощал меня каждый раз, когда я причиняла тебе боль. Это бесит. Это выбивает из колеи.

– Значит, доброта — это твое слабое место? – тихо спросил он.

– Доброта — это слабость в моем мире, – отрезала Юна, резко заклеивая пластырем порез на его предплечье. – Но когда эти ублюдки ворвались... я поняла, что не смогу смотреть, как они тебя режут. Ты не просто товар. Ты... ты что-то другое.

Она встала, чтобы убрать аптечку, но Илья перехватил её за руку. Его ладонь была теплой, несмотря на озноб.

– Ты спасла меня не потому, что я «другой товар». Ты спасла меня, потому что ты сама — человек. Юна, посмотри на меня.

Она нехотя повернулась.

– Твоя маска треснула, – продолжал Илья, и в его карих глазах отражался свет керосиновой лампы. – Ты можешь сколько угодно притворяться грубой и циничной, но я видел, как ты смотрела на меня в подвале, когда думала, что я сплю. Я видел, как ты приносила мне еду, которую не должна была приносить.

– Заткнись, – прошептала она, но в этом «заткнись» не было прежней злобы. – Тебе нужно поспать. Завтра нам нужно решить, что делать дальше. Бизнесмен не оставит нас в покое. Он потерял людей и деньги. Теперь он захочет наши головы.

– Мы справимся, – уверенно сказал Илья. – Вместе.

Юна горько усмехнулась.

– «Вместе»? Ты едва стоишь на ногах, Илья. Ты блогер, ты снимаешь челленджи и распаковки. А против нас — профессиональные убийцы.

– Зато у меня есть шесть миллионов человек, которые меня потеряли, – он попытался сесть ровнее. – И у меня есть ты. Ты стоишь целой армии, я видел это сегодня.

Юна отвернулась, скрывая вспыхнувший румянец. Ей было непривычно слышать похвалу. В её жизни её ценили только за количество выполненных заказов и чистоту работы. Никто никогда не говорил, что она «стоит армии» из-за того, какая она есть.

Она устроилась в кресле напротив дивана, положив пистолет на колени. Сон не шел. Она слушала ровное дыхание Ильи и думала о том, как странно повернулась жизнь. Еще неделю назад она планировала, как потратит деньги за его органы, а теперь она готова была рискнуть всем, чтобы он просто продолжал дышать.

Утро ворвалось в окна домика вместе с ярким солнечным светом и криком птиц. Юна вздрогнула, просыпаясь от чуткого сна. Илья всё еще спал, его лицо разгладилось, и он выглядел почти как тот парень с экрана монитора, которого она выслеживала две недели назад.

Она вышла на крыльцо, вдыхая холодный лесной воздух. Ей нужно было составить план. Возвращаться в город было нельзя — её квартиру наверняка пасли. Связи на черном рынке теперь были бесполезны, она стала изгоем.

Сзади скрипнула дверь. Илья вышел вслед за ней, кутаясь в найденное в шкафу старое одеяло.

– Красиво здесь, – сказал он, щурясь от солнца.

– У нас мало времени на любование пейзажами, – отозвалась Юна, не оборачиваясь. – Нам нужно сменить машину и достать новые документы. У меня есть заначка в тайнике в городе, но соваться туда сейчас — самоубийство.

– Юна, – Илья подошел ближе, – я хочу кое-что спросить. Только ответь честно.

Она повернулась к нему, скрестив руки на груди.

– Ну?

– Тот поцелуй в подвале... ну, когда ты меня вытаскивала... это было только ради того, чтобы я не отключился?

Юна почувствовала, как к лицу приливает жар. Она вспомнила тот момент: хаос, запах крови, её паника и его бледные губы. Она действительно припала к его губам в каком-то отчаянном порыве, сама не понимая, зачем это делает.

– Я... я не помню, – соврала она, отводя взгляд. – У меня был шок.

– А я помню, – тихо произнес Илья. – Ты была напугана. Не за себя, а за меня. Ты злишься, когда тебя называют доброй, но ты рисковала жизнью ради человека, которого должна была убить. Это не просто «профессиональный сбой», Юна.

Она резко шагнула к нему, сокращая дистанцию. Её карие глаза пылали сарказмом и скрытой болью.

– Слушай сюда, Иксайл. Не строй из себя психолога. То, что я тебя спасла, не делает нас парой из мелодрамы. Я всё еще та, кто резала тебя в том подвале. Я всё еще та, кто продавала людей по частям. Ты должен меня ненавидеть, понимаешь? Ненавидеть!

Илья не отступил. Он протянул руку и осторожно коснулся её щеки. Юна вздрогнула, но не оттолкнула его.

– Я не могу тебя ненавидеть, – сказал он просто. – Я вижу тебя настоящую. Ту девушку, которая спряталась за всеми этими ножами и пистолетами, потому что ей было слишком больно. Ты ведь не всегда была такой, верно?

Юна закрыла глаза. Перед внутренним взором пронеслись обрывки воспоминаний: детдом, холодные коридоры, первый нож, подаренный «наставником», первая кровь, за которую ей заплатили... Она давно похоронила ту маленькую девочку, которая когда-то верила в чудеса.

– Это не имеет значения, – прошептала она.

– Имеет, – Илья притянул её к себе, обнимая поверх одеяла. – Теперь всё будет иначе. Мы выберемся. Я помогу тебе.

Юна хотела рассмеяться, хотела сказать, что это он нуждается в её помощи, а не наоборот. Но вместо этого она просто уткнулась лбом в его плечо и впервые за много лет позволила себе просто дышать, не ожидая удара в спину.

Тишину нарушил резкий звук — хруст ветки в лесу. Юна мгновенно преобразилась. Она оттолкнула Илью за дверь и выхватила пистолет, принимая боевую стойку. Её глаза снова стали холодными, как лед.

– В дом! Быстро! – скомандовала она.

– Что случилось? – Илья испуганно замер.

– Нас нашли.

Из леса вышли трое. Те самые наемники, только теперь их было больше, и они были вооружены до зубов. Впереди шел высокий мужчина в дорогом сером костюме, который выглядел совершенно неуместно среди сосен. Это был заказчик. Тот самый бизнесмен, чью шкуру Илья «должен был» отдать.

– Юна, Юна... – Мужчина покачал головой, остановившись в десяти метрах от крыльца. – Какое разочарование. Ты была моим лучшим инструментом. Чистая, эффективная, безжалостная. А теперь ты возишься с этим... блогером? Ты действительно променяла свою репутацию на этого щенка?

– Сделка аннулирована, – холодно ответила Юна, не опуская оружия. – Вы нарушили правила, прислав своих людей в мой сектор.

– Правила пишу я, – усмехнулся бизнесмен. – Отдай мне парня, и, возможно, я позволю тебе уйти живой. Мне всё еще нужны его почки, а его лицо... что ж, после того, как я с ним закончу, его не узнают даже самые преданные фанаты.

Илья, стоявший за спиной Юны, почувствовал, как внутри него всё сжалось от ужаса. Но когда он посмотрел на спину девушки, на её напряженные плечи, страх отступил. Она не отдаст его. Он знал это так же четко, как то, что солнце встает на востоке.

– Ты его не получишь, – голос Юны прозвучал как смертный приговор.

– Очень жаль, – вздохнул бизнесмен и сделал знак своим людям. – Убейте девчонку. Парня брать живым, насколько это возможно.

Первая пуля ударила в дверной косяк. Юна открыла ответный огонь, заставив наемников искать укрытие.

– Илья, в подпол! Там есть лаз, ползи в сторону леса и не оборачивайся! – крикнула она, перезаряжая пистолет.

– Я не оставлю тебя! – выкрикнул он, хватая со стола тяжелую чугунную сковороду — единственное оружие, которое попалось под руку.

Юна на секунду обернулась, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на нежность, смешанную с отчаянием.

– Уходи, пупуня! Это мой бой!

Она выпрыгнула из окна, заходя наемникам во фланг. Началась хаотичная перестрелка. Юна двигалась как тень, используя деревья и неровности рельефа. Она была в своей стихии, но врагов было слишком много. Одна пуля задела её бедро, заставив вскрикнуть и упасть.

– Юна! – Илья, проигнорировав её приказ, выскочил на крыльцо.

Он видел, как один из наемников наводит автомат на лежащую девушку. В этот момент в голове Ильи что-то переключилось. Добрый, мягкий парень, который всегда всё прощал, исчез. Остался человек, который защищал свою любовь.

С криком, полным ярости, он швырнул сковороду. Тяжелый металл угодил наемнику прямо в висок, сбивая прицел. Пули ушли в молоко. Илья бросился вперед, сбивая мужчину с ног и вцепившись в него мертвой хваткой.

Юна воспользовалась этой секундой. Она сделала два точных выстрела, уложив оставшихся наемников. Бизнесмен, видя, что дело принимает скверный оборот, бросился к своей машине, но Юна не дала ему уйти. Она прострелила колесо его автомобиля, а затем, хромая, подошла к мужчине, который пытался выбраться из салона.

– Пожалуйста... я заплачу! В два раза больше! – заскулил бизнесмен, глядя в дуло её пистолета.

Юна посмотрела на Илью. Тот стоял рядом, тяжело дыша, его лицо было испачкано землей, а одежда окончательно превратилась в лохмотья.

– Что мне с ним сделать, Илья? – спросила она. – Это твой заказчик. Он хотел твою шкуру.

Илья посмотрел на дрожащего мужчину. В его глазах на мгновение вспыхнул гнев, но затем он медленно выдохнул.

– Пусть уходит, – сказал он тихо.

Юна удивленно вскинула брови.

– Ты серьезно? Он пытался нас убить!

– Если ты его убьешь, ты снова станешь той Юной из подвала, – Илья подошел и мягко опустил её руку с пистолетом. – А я хочу ту Юну, которая спасла меня. Пусть живет со своим страхом. Он больше нам не угроза. Я запишу ролик, расскажу всё... его репутации конец. Это хуже смерти для таких, как он.

Юна долго смотрела на бизнесмена, который сжался на сиденье. Затем она резко ударила его рукояткой пистолета по голове, вырубая.

– Ладно. Но если он еще раз появится на горизонте — я его не пощажу.

Она повернулась к Илье и внезапно обняла его, прижимаясь всем телом.

– Ты сумасшедший, Иксайл. Кидаться сковородкой в человека с автоматом...

– Ну, это был эффективный челлендж, – он слабо рассмеялся, гладя её по волосам. – Мы квиты?

– Почти, – она подняла голову и посмотрела ему в глаза. – Теперь нам действительно нужно бежать. Далеко. Ты готов бросить свои шесть миллионов ради жизни в бегах с убийцей-неудачницей?

Илья улыбнулся той самой доброй улыбкой, за которую его любили миллионы.

– Ради тебя я готов на всё. Даже если меня снова назовут пупуней.

Юна рассмеялась — впервые искренне и тепло. Она взяла его за руку, и они вместе направились к машине, оставляя позади прошлое, полное боли и крови. Впереди была неизвестность, но впервые в жизни Юна не боялась будущего. Потому что рядом с ней был человек, который научил её, что даже в самом темном подвале можно найти свет, если у тебя есть силы прощать.

Машина скрылась за поворотом, а лес снова погрузился в тишину, храня тайну о том, как жестокая убийца и добрый блогер нашли друг друга в мире, где органы стоят дороже, чем человеческая душа. Но их души теперь были не продажны. Они принадлежали друг другу.