← Назад к обзору

Ссора

Ледяной ожог обладания

Том Каулитц не просто вышел из студии — он вылетел из неё, словно за ним гнались все демоны ада. Прохладный ночной воздух Берлина не принёс облегчения; напротив, он лишь сильнее раздул пламя, полыхающее в груди. Каждый вдох отдавался горечью. В голове пульсировала одна и та же картина: бледные пальцы Билла Скасгарда, впивающиеся в бедра Крис. Том помнил эти бедра. Он помнил текстуру её кожи, её запах, то, как она вздрагивала от его собственных прикосновений.

Три года. Три чертовых года он пытался убедить себя, что она — всего лишь эпизод. Красивый, яркий, но завершённый. Он менял женщин как перчатки, заливал пустоту дорогим алкоголем и бесконечной работой над новым альбомом, но одно короткое видео разрушило этот хрупкий карточный домик за секунды.

– К черту всё, – прорычал он, срываясь с места в сторону парковки.

Рёв мотора его спортивной машины разорвал тишину спящего переулка. Том вдавил педаль в пол, чувствуя, как адреналин смешивается с неконтролируемой ревностью. Он не знал, куда едет, пока не обнаружил себя на шоссе, ведущем прочь от города. Ему нужно было движение. Ему нужно было действие.

Тем временем в Праге, где проходили съемки «Ворона», атмосфера была диаметрально противоположной. На съемочной площадке царил рабочий хаос, приправленный специфическим восторгом — сцена в спальне была снята с первого дубля.

Крис Валтор сидела в своем трейлере, накинув на плечи тяжелый шелковый халат. На её лице всё еще оставался грим: бледный тон и легкие тени под глазами, придававшие ей вид готической дивы. Она смотрела в зеркало, но видела не себя, а взгляд Скасгарда.

Раздался негромкий стук в дверь.

– Входи, – отозвалась она, зная, кто это может быть.

Билл Скасгард проскользнул внутрь. Он уже успел смыть большую часть татуировок, но в его облике всё еще сохранялась та странная, притягательная меланхолия, которая сделала его идеальным Эриком Дрейвеном.

– Отличная работа сегодня, Крис, – он присел на край небольшого столика, рассматривая её. – Режиссер в восторге. Сказал, что такой химии он не видел со времен классического Голливуда.

Крис горько усмехнулась, поправляя ворот халата.

– Химия — это просто работа, Билл. Ты же знаешь.

– Ты так думаешь? – Скасгард наклонил голову, и его пронзительные светлые глаза впились в неё. – Знаешь, когда я держал тебя за бедра, мне не казалось, что ты просто «работаешь». Ты дрожала.

– В павильоне было холодно, – быстро парировала она, отводя взгляд.

Билл мягко рассмеялся. Это был не издевательский смех, а скорее понимающий. Он знал о её прошлом. Весь мир знал о её бурном романе с гитаристом Tokio Hotel, который закончился публичным скандалом и разбитым сердцем.

– Ты всё еще боишься, – тихо сказал Скасгард, сокращая расстояние между ними. – Боишься, что кто-то снова подберется слишком близко. Но в этом фильме, Крис, нам придется сгореть дотла. Иначе зритель не поверит.

– Я не боюсь огня, Билл. Я боюсь пепла, который остается после него, – она наконец посмотрела на него прямо. – Давай оставим это для камер, хорошо?

– Как скажешь, Эрик, – он улыбнулся, используя имя своего персонажа, и направился к выходу. – Но видео с бэкстейджа уже в сети. Твой телефон скоро взорвется.

Как только дверь за ним закрылась, Крис потянулась к смартфону. Она знала, что он имел в виду. Сообщения от агента, уведомления из соцсетей, отметки фанатов... и одно сообщение, которое заставило её сердце пропустить удар.

«Ты выглядишь великолепно. Билл Скасгард — счастливчик. Надеюсь, он понимает, с кем имеет дело. Б.К.»

Билл Каулитц. Единственный человек из той жизни, с которым она сохранила связь. Крис вздохнула, чувствуя, как внутри разливается теплая грусть. Билл всегда был её союзником, даже когда его брат вел себя как последний подонок.

Она начала печатать ответ, но тут экран перекрыл входящий вызов. Номер был скрыт, но Крис знала этот цифровой код. Она знала его наизусть, сколько бы раз ни пыталась стереть из памяти.

Её пальцы задрожали. Она не должна была отвечать. Это была ловушка, старый капкан, который уже однажды едва не лишил её рассудка. Но какая-то темная, мазохистская часть её души заставила нажать на кнопку приема.

Тишина на том конце провода была тяжелой, наполненной гулом мотора и свистом ветра.

– Крис, – его голос прозвучал как удар хлыста. Хриплый, низкий, пропитанный яростью и чем-то еще, что она не хотела идентифицировать.

– Том, – она постаралась, чтобы её голос звучал максимально холодно. – Ты не должен мне звонить. Никогда.

– Я видел видео, – он проигнорировал её слова. – Я видел, как этот ублюдок лапал тебя. Как ты смотрела на него.

– Это кино, Том! – Крис вскочила, меряя шагами тесное пространство трейлера. – Это моя профессия. И это больше не твое дело. Мы расстались три года назад, если ты забыл.

– Я ничего не забыл, – прорычал Том. – Ты можешь спать с кем угодно, можешь сниматься в порно, если захочешь, но не смей делать вид, что между нами всё кончено. Я видел твои глаза, Крис. Ты всё еще ищешь меня в каждом встречном. Даже в этом долговязом шведе.

– Ты сошел с ума, – прошептала она, чувствуя, как к горлу подступают слезы. – Ты изменил мне. Ты растоптал всё, что у нас было. У тебя нет прав на меня.

– Права — это для адвокатов, – Том, судя по звуку, резко затормозил. – А я говорю о фактах. Ты — моя. Была моей с того момента, как мы встретились, и останешься ей, даже когда мы оба будем в аду.

– Оставь меня в покое, – Крис дрожащей рукой нажала на отбой и тут же заблокировала номер.

Она опустилась на диванчик, закрыв лицо руками. Её трясло. Прошло три года, она построила карьеру, стала одной из самых востребованных актрис, но один звонок Тома Каулитца превратил её обратно в ту испуганную девчонку, которая рыдала в ванной их общего дома, узнав о его очередной интрижке.

В это время в Лос-Анджелесе Билл Каулитц сидел в своей гостиной, глядя на экран телефона. Его сообщение Крис осталось без ответа. Он знал, что Том сорвался. Знал, что брат не оставит это просто так.

– Идиот, – прошептал Билл, отпивая виски. – Ты же сам толкаешь её к нему.

Он снова открыл то самое видео. Химия между Крис и Скасгардом была не просто актерской игрой. Это был вызов. Вызов всему прошлому Крис, вызов самому Тому. Скасгард на видео выглядел как человек, который нашел сокровище и не собирается его отпускать. И Билл понимал, что если Том сейчас попытается вмешаться, это закончится катастрофой.

Том тем временем стоял на обочине дороги, сжимая руль так, что костяшки пальцев побелели. Он снова и снова набирал её номер, слыша лишь механический голос оператора. Она заблокировала его. Снова.

– Хочешь поиграть в независимость, Крис? – Он оскалился, глядя на свое отражение в зеркале заднего вида. – Хорошо. Поиграем.

Он достал второй телефон, который использовал для рабочих контактов, и быстро набрал номер своего менеджера.

– Дэвид? Да, это я. Слушай, мне плевать на график репетиций. Забронируй мне ближайший рейс до Праги. И узнай, где именно они снимают этого чертового «Ворона».

– Том, ты в своем уме? У нас запись вокала через два дня! – Голос менеджера звучал испуганно.

– Запись подождет. Если я не полечу туда сейчас, я разнесу эту студию к чертям собачьим. Ты меня понял?

На другом конце провода последовал тяжелый вздох.

– Понял. Через три часа в аэропорту.

Том бросил телефон на пассажирское сиденье. В его голове уже зрел план. Он не собирался устраивать сцены на глазах у папарацци — по крайней мере, сначала. Он хотел увидеть страх в её глазах. И он хотел увидеть Скасгарда. Хотел посмотреть в глаза человеку, который посмел прикоснуться к тому, что по праву принадлежало Каулитцу.

На съемочной площадке в Праге объявили ночную смену. Крис стояла на крыше декорации старого здания, обдуваемая холодным ветром. По сюжету, это была одна из самых эмоциональных сцен — воссоединение Эрика и Шелли в его видениях.

Билл Скасгард подошел к ней, поправляя длинный черный плащ.

– Ты в порядке? – спросил он тихо, заметив её бледность. – Ты выглядишь так, будто увидела призрака.

Крис посмотрела на него, и на мгновение ей захотелось всё рассказать. Рассказать о звонке, о страхе, о том, что её прошлое несется к ней на скорости триста километров в час.

– Просто устала, Билл, – она заставила себя улыбнуться. – Давай закончим эту сцену.

– Крис, – он взял её за руку, и на этот раз это не было частью сценария. – Если тебе что-то угрожает... или кто-то... ты можешь сказать мне.

Она посмотрела на его ладонь, накрывающую её пальцы. Билл Скасгард был другим. Спокойным, глубоким, пугающе проницательным. В нем не было того хаоса, который всегда окружал Тома. Но именно этот хаос когда-то заставлял её чувствовать себя живой.

– Всё хорошо, – соврала она. – Пойдем в кадр.

Они заняли свои позиции. Камеры начали движение. Билл притянул её к себе, его лицо было в сантиметрах от её лица. В этот момент он был Эриком, вернувшимся из мира мертвых ради любви.

– Я нашел тебя, – прошептал он, и его голос дрогнул от искренности.

Крис закрыла глаза, отдаваясь моменту. В эту секунду ей хотелось верить, что она — Шелли, и что её любовь может победить смерть. Она прижалась к нему, ища защиты и тепла.

Вспышка света от чьего-то телефона внизу, за пределами площадки, на мгновение ослепила её. Крис отстранилась, глядя вниз, в темноту, где стояли трейлеры и техника.

Там, в тени огромного осветительного прибора, стоял человек. Он был одет в черное, его длинные дреды были скрыты под капюшоном, но она узнала бы этот силуэт из тысячи.

Том.

Он стоял неподвижно, сложив руки на груди, и смотрел прямо на неё. Даже с такого расстояния она чувствовала его взгляд — тяжелый, обжигающий, собственнический.

– Крис? Что случилось? – Билл Скасгард проследил за её взглядом.

Он увидел мужчину внизу. Билл не знал Тома лично, но он видел достаточно фотографий, чтобы понять: перед ним не просто случайный фанат.

– Это он, да? – спросил Скасгард, и его голос стал жестким.

Крис не могла ответить. Её горло перехватило спазмом. Том медленно поднял руку и приложил два пальца к губам, посылая ей воздушный поцелуй, который выглядел скорее как смертный приговор. Затем он развернулся и исчез в тени.

– Снято! – Крикнул режиссер. – Крис, дорогая, это было гениально! Столько боли в глазах!

Крис едва слышала его. Она начала спускаться по лестнице, её ноги подкашивались.

– Я провожу тебя до трейлера, – Билл Скасгард подхватил её под локоть.

– Нет, Билл, не надо, – она попыталась высвободиться. – Тебе не стоит в это ввязываться.

– Поздно, – отрезал он. – Я уже в этом фильме. А значит, я в этой истории.

Когда они подошли к её трейлеру, дверь была приоткрыта. Крис замерла. Она знала, что найдет внутри.

– Подожди здесь, – Билл Скасгард решительно шагнул вперед, отодвигая Крис себе за спину.

Он рывком открыл дверь и зашел внутрь. На маленьком диванчике, по-хозяйски закинув ноги на стол, сидел Том Каулитц. В руках он держал сценарий Крис.

– А вот и главный герой, – Том медленно перевел взгляд со сценария на Скасгарда. – Или мне стоит сказать «заместитель»?

– Уходи отсюда, – голос Билла был тихим, но в нем чувствовалась угроза. – Ты пугаешь её.

Том рассмеялся, и этот звук заставил Крис вздрогнуть. Он встал, медленно и грациозно, словно хищник. Он был ниже Скасгарда, но его энергетика заполняла всё пространство, подавляя и вытесняя воздух.

– Пугаю? – Том подошел к двери, где в проеме стояла Крис. – Крис, детка, скажи ему. Разве я тебя пугаю? Или я единственный, кто заставляет твое сердце биться по-настоящему?

Крис смотрела на него, и в её душе боролись ненависть и непреодолимое влечение. Он выглядел так же, как в их последнюю встречу — дерзкий, опасный и невыносимо красивый.

– Том, уходи, – прошептала она. – Пожалуйста. Ты не должен был приезжать.

– Я приехал забрать свое, – он протянул руку, касаясь её щеки.

Билл Скасгард перехватил его запястье. Воздух в трейлере буквально затрещал от напряжения. Два мужчины смотрели друг на друга — один олицетворял спокойную силу и новую надежду, другой — разрушительную страсть и тени прошлого.

– Она не вещь, – процедил Скасгард. – И она не твоя.

– Ошибаешься, швед, – Том криво усмехнулся, не отводя взгляда. – Она моя в каждой строчке этого паршивого сценария. Она моя в каждом кадре, где ты пытаешься её коснуться. Потому что, когда она закрывает глаза, она чувствует меня.

Том резко вырвал руку и посмотрел на Крис.

– Я буду в отеле «Адлон». У тебя есть час, чтобы прийти ко мне самой. Если не придешь — я завтра буду на съемочной площадке. И поверь, я устрою такой перформанс, что твой фильм закроют до премьеры.

Он прошел мимо них, задев плечом Скасгарда, и скрылся в ночи.

В трейлере воцарилась мертвая тишина. Крис опустилась на стул, закрыв лицо руками.

– Ты не пойдешь к нему, – сказал Билл Скасгард. Это был не вопрос, а утверждение.

Крис подняла на него глаза, полные слез.

– Ты не понимаешь, Билл. Он не остановится. Он никогда не останавливается.

– Я тоже, – Скасгард присел перед ней на корточки, беря её ладони в свои. – Тебе больше не нужно бежать от него в одиночку.

Крис смотрела на него, чувствуя, как внутри неё рушится последняя стена. Но где-то глубоко в сознании всё еще звучал голос Тома. Голос, который три года назад обещал ей, что они всегда будут вместе — в раю или в аду. И сейчас ей казалось, что ад только что открыл свои двери прямо посреди Праги.