← Назад к обзору

Стіна

Запах мокрой шерсти и старого железа

На следующее утро дом братьев Кан напоминал поле боя, на котором временно воцарилось перемирие. Тэхён проснулся от того, что Старичок, восемнадцатилетний ньюфаундленд, тяжело вздыхал у его кровати. Пёс был почти слепым и глухим, но он всегда чувствовал, когда Тэхён был чем-то обеспокоен. А Тэхён был обеспокоен. Всю ночь ему снились не спарринги и не лекции по спортивной медицине, а чёрные татуированные руки, уверенно перекрывающие поток воды.

Тэхён поднялся, натянул привычные безразмерные штаны и вышел в коридор. Ему нужно было проверить Волкодава — дедушкин пёс в последнее время совсем сдал, и каждый его вдох казался маленькой победой.

– Как он? – прошептал Тэхён, заходя в гостиную, где на огромной подстилке лежал ирландский вовкодав.

Хюнин Кай, младший из братьев, сидел рядом на полу, прислонившись спиной к дивану. Его глаза были красными — видимо, он почти не спал, следя за состоянием старика.

– Стабильно, Тэ-тэ, – Кай слабо улыбнулся. – Он поел немного утром. Но нам нужно отвезти его в клинику на плановый осмотр, а наша машина всё ещё в ремонте после того, как Бомгю решил, что он дрифтер.

Тэхён нахмурился. Их старый внедорожник действительно стоял в гараже с разбитым бампером. А везти огромного, больного волкодава на такси было задачей из разряда невыполнимых.

– Я что-нибудь придумаю, – пообещал Тэхён, потрепав брата по плечу.

Он вышел на крыльцо, чтобы вдохнуть утренний воздух. Роса ещё лежала на траве, а воздух был пропитан ароматом хвои и... дорогого парфюма. Тэхён замер. У забора, разделяющего их участки, стоял Чон Чонгук. На нём был спортивный костюм, который стоил, вероятно, как годовое обучение Тэхёна, а рядом на поводке сидел доберман Бам, выглядящий как ожившая статуя из чёрного мрамора.

– Доброе утро, сосед, – Чонгук приподнял бровь, заметив Тэхёна. – Как потоп? Не превратились в русалок за ночь?

Тэхён скрестил руки на груди, стараясь не смотреть на то, как удачно спортивная ткань облегает мышцы альфы.

– Всё сухо. Мастер, которого прислал твой отец, уже звонил, будет через час. Так что можешь не переживать за наш фундамент.

Чонгук усмехнулся, и в уголке его губ мелькнула искорка задора. Он подошёл ближе к забору, и Бам издал короткий, приветливый «гав».

– Я не за фундамент переживаю, – Чонгук опустил взгляд на руки Тэхёна, которые тот по привычке сжимал в кулаки. – Видел твоего пса в окне. Волкодав, верно? Он выглядит неважно.

Тэхён напрягся. Он не любил, когда посторонние обсуждали их семейные трудности, особенно когда речь шла о собаках. Для братьев Кан псы были не просто питомцами, они были частью их ДНК.

– Он старый. И он член семьи, так что мы справляемся, – отрезал Тэхён.

– Я не сомневаюсь, что вы справляетесь, – спокойно ответил Чонгук. – Но я слышал, как твой брат говорил о машине. Если вам нужно отвезти его к ветеринару, мой «Гелик» к вашим услугам. Там багажник такой, что в нём можно поселить небольшую лошадь.

Тэхён хотел отказаться. Слово «нет» уже было на кончике языка, привычное и надёжное. Они не принимали помощь от альф. Они были независимыми. Они были Канами.

Но потом он вспомнил, как Волкодав тяжело поднимается на лапы и как Кай плакал на прошлой неделе, когда пёс не смог дойти до миски с водой. Гордость — это хорошо, но жизнь друга важнее.

– Почему ты это делаешь? – Тэхён посмотрел Чонгуку прямо в глаза. – Мы вчера были с вами не особо вежливы. Мы вообще... не очень любим компании вроде вашей.

Чонгук на мгновение посерьёзнел. Он отпустил поводок, и Бам послушно уселся у его ног, не сводя глаз с хозяина.

– Потому что я вижу, как вы заботитесь о своих стариках, – просто сказал альфа. – В нашем мире, Тэхён, люди чаще избавляются от того, что требует слишком много времени и сил. А вы... вы другие. Мне это нравится.

Тэхён почувствовал, как к щекам приливает жар. Он отвернулся, делая вид, что рассматривает куст роз.

– Нам нужно в клинику к десяти, – буркнул он. – Если ты серьёзно, то... спасибо.

– Буду у ваших ворот в девять сорок пять, – Чонгук кивнул и, не дожидаясь дальнейших препирательств, развернулся, уводя Бама за собой.

Тэхён вернулся в дом, где его тут же окружили братья.

– Ты серьёзно согласился? – Ёнджун, старший, смотрел на него с недоверием, попивая кофе. – Тэ, это же Чон Чонгук. О нём в новостях пишут чаще, чем о погоде. Он альфа из высшей лиги.

– Он просто сосед с большой машиной, – Тэхён старался звучать безразлично, хотя сердце колотилось где-то в горле. – И Волкодаву нужно к врачу. Или ты хочешь, чтобы мы несли сорок килограммов живого веса на руках через три квартала?

Ёнджун вздохнул и сдался.

Ровно в назначенное время чёрный матовый внедорожник припарковался у их калитки. Чонгук вышел из машины, уже переодетый в джинсы и простую чёрную футболку, но даже в этом наряде он выглядел так, будто сошёл с обложки журнала.

Процесс погрузки волкодава оказался сложнее, чем они думали. Пёс нервничал, его лапы скользили по асфальту. Тэхён и Субин пытались поднять его под живот, но старый пёс начал ворчать.

– Позволь мне, – Чонгук подошёл сзади.

– Он может укусить, он не знает тебя, – предупредил Тэхён.

Но Чонгук проигнорировал предупреждение. Он присел рядом с огромной собакой, протянул руку и позволил псу обнюхать свои татуированные пальцы. Он что-то тихо зашептал на ухо волкодаву — низким, вибрирующим голосом, от которого у Тэхёна по спине пробежали мурашки. К удивлению всех братьев, вечно ворчливый пёс ткнулся носом в ладонь Чонгука и затих.

Чонгук легко, одним уверенным движением подхватил огромную собаку на руки. Мышцы на его предплечьях напряглись, проступая под кожей четким рельефом. Он аккуратно уложил пса в просторный багажник, застеленный мягкими пледами.

– Садись вперёд, – бросил он Тэхёну, захлопывая дверцу. – Остальные могут поехать следом, если найдут на чём, но вдвоём нам будет проще в клинике.

Тэхён оглянулся на братьев. Кай кивнул, показывая большие пальцы, а Бомгю состроил многозначительную гримасу, за что Тэхён мысленно пообещал ему лишнюю тренировку на мешках.

В салоне машины пахло кожей и тем самым парфюмом — смесью сандала и холодного моря. Тэхён чувствовал себя не в своей тарелке. Его рваные кеды на фоне идеально чистых ковриков выглядели почти кощунственно.

– Ты всегда такой молчаливый? – спросил Чонгук, плавно выруливая на главную дорогу.

– Только когда не знаю, о чём говорить, – честно ответил Тэхён. – Я не привык к таким машинам. И к таким соседям.

– «К таким» — это к каким? – Чонгук мельком взглянул на него. – Богатым? Альфам? Или просто тем, кто не боится твоих колючек?

Тэхён фыркнул, отворачиваясь к окну.

– К тем, кто делает вид, что им есть дело до чужих проблем. Обычно альфы твоего круга заняты только своим эго.

– Справедливо, – согласился Чонгук, не обидевшись. – Но я вырос в семье, где Намджун-хён учил меня, что сила нужна для того, чтобы защищать, а не чтобы возвышаться. А Сокджин-хён... ну, он просто учил меня быть красивым. Шучу. Он учил меня, что доброта — это тоже форма элитарности.

Тэхён невольно улыбнулся. Это было неожиданно человечно.

– Мой бывший был альфой, – внезапно для самого себя произнёс Тэхён. – Хоккеист. Он считал, что я — это просто аксессуар, который должен красиво стоять рядом на коньках.

– Идиот, – коротко бросил Чонгук. – Боксёра нельзя ставить на коньки, если не хочешь получить в челюсть. Боксёра нужно ценить за его огонь.

Тэхён почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Он не привык к таким словам. В его мире были только удары, пот, лай собак и шумные перепалки с братьями. Никто никогда не говорил о его «огне» так, будто это было чем-то драгоценным.

В клинике всё прошло на удивление гладко. Чонгук не просто стоял в стороне, он помогал держать Волкодава во время рентгена, терпеливо выслушивал наставления врача и даже сам сходил в аптеку за рецептурными препаратами, пока Тэхён успокаивал пса.

Когда они вернулись к машине, Тэхён чувствовал себя опустошённым, но странно спокойным.

– Спасибо, Чонгук. Правда. Я... я не знал, что ты такой.

– Какой «такой»? – Чонгук открыл перед ним дверцу.

– Надёжный.

Альфа замер на мгновение, его глаза потемнели, становясь глубокими, как ночное небо. Он сократил расстояние между ними, так что Тэхён почувствовал тепло его тела.

– Я гораздо надёжнее, чем ты думаешь, Тэхён. И гораздо упрямее. Если я чего-то хочу, я этого добиваюсь.

– И чего же ты хочешь? – голос Тэхёна стал тише.

Чонгук протянул руку и аккуратно убрал прядь волос с глаз Тэхёна. Его пальцы на секунду задержались на скуле беты, оставляя за собой след из мурашек.

– Для начала — чтобы ты перестал видеть во мне врага только потому, что у меня есть узел и дорогая машина. А потом... – он сделал паузу, его взгляд опустился на губы Тэхёна. – Посмотрим.

Путь домой прошёл в тишине, но эта тишина больше не была напряжённой. Она была наэлектризованной, полной невысказанных слов и новых смыслов.

Когда они подъехали к дому Канов, братья уже ждали на крыльце. Чонгук снова помог перенести Волкодава в дом, аккуратно уложив его на подстилку. Пёс, кажется, чувствовал себя лучше и даже слабо вильнул хвостом на прощание.

– Мы... мы можем как-нибудь зайти к вам, – неожиданно для самого себя сказал Субин, когда Чонгук уже собирался уходить. – Ну, если приглашение вашего отца ещё в силе.

Чонгук улыбнулся — открыто и тепло.

– В силе. Бам будет в восторге. И я тоже.

Он посмотрел на Тэхёна, который стоял чуть позади всех, сжимая в руках поводок бордер-колли.

– Увидимся на пробежке, боксёр?

– Посмотрим на твоё поведение, – буркнул Тэхён, но в его глазах больше не было льда.

Когда «Геленваген» скрылся за поворотом, в доме Канов поднялся невообразимый гвалт.

– Он тебя потрогал! Я видел! – вопил Бомгю, прыгая вокруг Тэхёна.

– Он просто убрал волосы! – Тэхён пытался отбиться от братьев, но его лицо предательски пылало.

– Ага, и смотрел на тебя так, будто хотел съесть вместо десерта, – добавил Ёнджун, усмехаясь. – Тэ, кажется, твоё правило «никаких альф» дало серьёзную трещину.

Тэхён ничего не ответил. Он ушёл в свою комнату и привалился спиной к двери. Сердце всё ещё стучало в бешеном ритме. Он посмотрел на свои руки — на бинты, на ссадины от тренировок. Он всегда считал себя сильным, способным выдержать любой удар. Но сейчас он чувствовал себя странно уязвимым.

Он подошёл к окну и увидел, как в соседнем доме зажегся свет на втором этаже. Через несколько минут на балконе появился силуэт. Чонгук. Он стоял, прислонившись к перилам, и смотрел в сторону их дома. В руке у него был стакан с чем-то тёмным, а рядом сидел Бам.

Тэхён не стал задергивать шторы. Вместо этого он просто поднял руку, коротко приветствуя соседа. Чонгук в ответ поднял стакан, словно произнося беззвучный тост.

Этой ночью Тэхён долго не мог уснуть. Он думал о том, что жизнь — странная штука. Иногда, чтобы найти что-то важное, нужно, чтобы в твоём доме прорвало трубу, а твоё сердце — прорвала чья-то неожиданная доброта.

Где-то внизу тихо залаял Старичок, ему вторил Волкодав. Дом был полон жизни, запахов и звуков. И впервые за долгое время Тэхёну не хотелось закрываться от мира. Ему хотелось узнать, что будет дальше.

Потому что за высоким забором больше не было врагов. Там был кто-то, кто разглядел его «огонь». И Тэхён, кажется, был готов позволить этому пламени разгореться сильнее.