Странная вражда между двумя противоположными людьми
Древнее кольцо и шепот за спиной
Сайя спешила прочь из Большого зала, стараясь не оглядываться. Ее сердце все еще колотилось, а в ушах звенели слова Элейны. «Грязная кровь». Это слово, произнесенное с таким странным интересом, не выходило у нее из головы. Сайя хотела забыть эту встречу, вычеркнуть ее из памяти, как досадное недоразумение. Слизеринкам не положено общаться с гриффиндорками, а уж тем более позволять им так себя вести. И уж точно не испытывать при этом такое странное, сбивающее с толку волнение.
Она почти бегом добралась до подземелий, где располагалась гостиная Слизерина. Холодный, влажный воздух встретил ее, но Сайя почти не чувствовала его. Единственное, чего ей хотелось, это уединиться, распаковать свои вещи и, возможно, забыться в чтении. Она надеялась, что это поможет ей отвлечься от навязчивых мыслей об Элейне.
Комната для первокурсниц оказалась просторной, но мрачной, с тяжелыми зелеными балдахинами над кроватями и окнами, выходящими прямо под воду Черного озера. Сайя выбрала кровать у дальней стены, подальше от остальных, и принялась распаковывать свой сундук.
Ее вещи, как всегда, были в беспорядке. Учебники вперемешку с одеждой, несколько старых, зачитанных до дыр магловских книг, свитки пергамента, испачканные чернилами. Сайя не обращала внимания на этот хаос, он был ей привычен и даже по-своему мил. Она чувствовала себя комфортно в этом беспорядке, в отличие от той же Элейны, которая, судя по ее виду, была воплощением порядка и аккуратности.
Вытаскивая очередную смятую рубашку, Сайя нащупала что-то твердое на дне сундука. Она протянула руку и достала небольшой, потрепанный кожаный мешочек. От него исходил слабый, почти неуловимый запах старой кожи и чего-то еще, чего-то очень знакомого и родного. Это был мешочек ее отца.
Сайя не помнила своего отца. Он исчез, когда она была совсем маленькой, оставив после себя лишь несколько загадочных вещей и множество вопросов. Мама никогда не говорила о нем, лишь грустно вздыхала, когда Сайя спрашивала. Этот мешочек был одной из немногих его вещей, которые она хранила как зеницу ока.
Она развязала шнурок и высыпала содержимое на кровать. Несколько старинных монет, потемневший от времени ключ, который ни к чему не подходил, и… кольцо.
Сайя взяла кольцо. Оно было сделано из темного, почти черного металла, и на нем были выгравированы две переплетающиеся змеи, чьи глаза были инкрустированы крошечными изумрудами. Кольцо выглядело очень старым, даже древним. Сайя никогда раньше его не видела. Почему оно оказалось в ее сундуке? И почему ее мама никогда не упоминала о нем?
Она провела пальцем по холодному металлу, чувствуя легкое покалывание. Между змеями, на внутренней стороне кольца, была выгравирована надпись. Мелкие, витиеватые буквы, которые Сайя с трудом разобрала: «Грязная кровь».
Сайя вздрогнула. «Грязная кровь». Точно такие же слова произнесла Элейна всего несколько часов назад. Совпадение? Или это кольцо имело какое-то отношение к ее происхождению, к тому, о чем ее отец знал, а мама предпочитала молчать?
Она надела кольцо на палец. Оно оказалось немного великовато, но сидело удобно. И едва оно оказалось на ее руке, Сайя почувствовала прилив странной энергии. Не пугающей, а скорее… успокаивающей. Как будто кольцо всегда должно было быть на ней.
В этот момент дверь в комнату распахнулась, и вошли две другие первокурсницы – высокие, надменные девушки с идеально уложенными волосами и чистокровными именами. Они бросили на Сайю пренебрежительные взгляды.
– Ну вот, – прошептала одна из них, ее голос был полон высокомерия. – Наша грязнокровка уже обживается.
Сайя сжала кулаки, но промолчала. Она не хотела конфликтовать в первый же день. К тому же, слова о «грязной крови» теперь звучали для нее иначе, после находки кольца. Возможно, это не было оскорблением. Возможно, это было… меткой?
Она спрятала кольцо под рукавом мантии, решив, что пока не будет никому его показывать. Слишком много вопросов, слишком мало ответов. И слишком много странных совпадений.
***
В то же самое время, в светлой и уютной гостиной Гриффиндора, Элейна сидела в глубоком кресле у камина, погруженная в чтение старинной магической книги. Ее длинные пепельные волосы струились по плечам, а лазурные глаза внимательно скользили по пергаментным страницам. Она готовилась к предстоящим экзаменам, которые, несмотря на ее блестящие успехи, всегда требовали максимальной концентрации.
Рядом с ней, на другом кресле, сидела Эстель. Она, как всегда, что-то записывала в свой блокнот, ее взгляд был сосредоточен, а лоб слегка нахмурен. Эстель была мозгом их маленькой группы, человеком, который всегда все просчитывал и находил логичные объяснения.
Гостиная Гриффиндора была наполнена обычным вечерним шумом. Студенты болтали, смеялись, играли в шахматы. Но Элейна, как всегда, была погружена в свой мир. Однако ее острый слух уловил обрывки разговора, доносившиеся с дивана, где сидели несколько ее соседок по комнате.
– Ты видела ее? – прошептала одна девушка, ее голос был полон негодования. – Эту слизеринку. Первокурсницу. Сайю.
Элейна слегка нахмурилась, но не подняла глаз от книги. Ей не было дела до сплетен, но упоминание имени Сайи заставило ее невольно прислушаться.
– Да, – ответила другая. – Она такая… неуклюжая. И эти волосы! Как будто она никогда расческу в руках не держала.
– И этот взгляд! – подхватила третья. – Как будто она вот-вот заплачет. Типичная слизеринка. Скрывает свою слабость за напускной храбростью.
Элейна почувствовала легкое раздражение. Она терпеть не могла пустые сплетни, особенно когда они касались людей, которых ее соседки даже толком не знали.
– Но самое худшее, – продолжала первая девушка, понизив голос, – она – грязнокровка. Моя мама говорила, что ее семья… ну, ты понимаешь.
Элейна резко захлопнула книгу. Звук разнесся по гостиной, привлекая внимание нескольких студентов. Эстель подняла голову от своего блокнота, вопросительно глядя на подругу.
– Что-то не так, Элейна? – спросила она.
Элейна проигнорировала вопрос Эстель. Она встала, ее лазурные глаза сверкнули холодным огнем. Она подошла к дивану, где сидели сплетницы.
– Вы, кажется, забыли, где находитесь, – ее голос был ровным, но в нем слышалась стальная нотка, которая заставляла всех прислушиваться. – Это Гриффиндор. Здесь мы не судим людей по их происхождению. И уж тем более не обсуждаем за спиной первокурсниц, которые только что поступили.
Девушки на диване замолчали, их лица побледнели. Они знали, что Элейна Гринграсс – не та, с кем стоит спорить. Ее авторитет был неоспорим.
– Но, Элейна, – осмелилась произнести одна из них, – она же слизеринка. И…
– И что? – перебила Элейна. – Это дает вам право вести себя как высокомерные инквизиторы? Вы забыли, что истинный гриффиндорец проявляет храбрость, а не трусость, прячась за спинами и распространяя слухи?
Ее слова были резкими, но справедливыми. Девушки опустили глаза, понимая, что попали впросак.
– Прошу прощения, Элейна, – пробормотала одна из них.
– Извинения приняты, – Элейна кивнула. – А теперь, если вы не против, я хотела бы продолжить свои занятия в тишине.
Она вернулась на свое место, снова открыла книгу, но сосредоточиться на чтении уже не могла. Слова соседок о «грязной крови» Сайи снова всплыли в ее памяти.
Элейна никогда не придавала значения чистоте крови. Для нее важны были ум, талант и характер. Но в словах, произнесенных ею самой несколько часов назад, было что-то, что выходило за рамки обычного факультетского противостояния. Что-то, что притягивало ее к этой неуклюжей, но такой искренней слизеринке.
– Ты слишком строга к ним, – заметила Эстель, закрывая свой блокнот. – Они просто… ну, ты знаешь. Общепринятые предрассудки.
– Предрассудки – это признак слабости, – ответила Элейна, не отрываясь от книги. – И я не терплю слабости.
– Особенно в Гриффиндоре, – добавила Эстель, с легкой улыбкой. – Но ты ведь не только поэтому так отреагировала, верно?
Элейна подняла голову, и ее лазурные глаза встретились с проницательным взглядом Эстель.
– О чем ты говоришь, Эстель?
– О Сайи, – прямо ответила Эстель. – Ты редко обращаешь внимание на первокурсников. И уж тем более не вступаешь в перепалки из-за них.
Элейна пожала плечами.
– Она была слишком наглой. Слизеринкам не следует так себя вести.
– Так ты ее учила? – Эстель насмешливо изогнула бровь. – Или что-то другое? Я видела, как ты на нее смотрела. И слышала, как ты произнесла это слово. «Грязная кровь».
Элейна отвернулась, чувствуя легкий румянец на щеках. Эстель была слишком проницательной.
– Это было просто… провокация, – сказала Элейна. – Чтобы вывести ее из себя.
– Провокация? – Эстель покачала головой. – Или что-то, что тебя действительно заинтересовало? Не отрицай, Элейна. Ты не из тех, кто тратит энергию на пустые игры.
Элейна вздохнула.
– Возможно, ты права, – призналась она. – В ней есть что-то… необычное. Что-то, что притягивает.
– Как мотылек на огонь, – тихо сказала Эстель. – Ты – огонь, Элейна. А она… она словно только что вылупившийся мотылек.
Элейна улыбнулась.
– Интересное сравнение, Эстель. Очень интересное.
Она снова посмотрела на книгу, но мысли ее витали далеко. Образ Сайи, ее растрепанные волосы, глаза цвета морской волны, ее неуклюжая, но такая искренняя попытка показать себя сильной – все это не выходило у нее из головы. И слова о «грязной крови», произнесенные ею самой, теперь звучали в ее ушах совершенно по-другому.
Элейна всегда верила, что сила не в чистоте крови, а в духе. И в этой маленькой слизеринке, несмотря на ее кажущуюся слабость, она почувствовала что-то, что обещало стать настоящей силой. Что-то, что притягивало ее, как магнит.
Она закрыла глаза, вспоминая взгляд Сайи, когда та оттолкнула ее. В нем было столько всего: страх, гнев, но и… вызов. И этот вызов Элейна была готова принять.
Она понимала, что их встреча была лишь началом. Началом чего-то гораздо более сложного и интересного, чем обычная факультетская вражда. И Элейна, несмотря на всю свою гордость и надменность, чувствовала, что эта «грязная кровь» слизеринки Сайи будет для нее гораздо более притягательной, чем любая чистокровность.
Ночь опустилась на Хогвартс, унося с собой шум дневных событий и оставляя лишь шепот мыслей и предвкушение будущих встреч. В разных концах замка, в холодных подземельях и уютной башне, две девушки – одна с древним кольцом на пальце, другая с хищной улыбкой на губах – думали друг о друге, не подозревая, что их судьбы уже переплелись, как две змеи на старинном обереге. И это было только начало их истории.