← Назад к обзору

Странно но всё же да

Шепот в темноте заброшенного мира

Тишина в доме была обманчивой. Снаружи выл ветер, пробираясь сквозь голые ветви деревьев, которые царапали гнилые стены дома, словно когти дикого зверя. Внутри же, несмотря на принесенные Даней и Лёшей пыльные одеяла, атмосфера оставалась натянутой, как струна. Ребята кое-как обустроились в основной комнате. Лёша, всё еще ворча на «гениальные» идеи Дани, расстелил старый матрас в углу, а сам Даня, ничуть не смущенный обстоятельствами, уже вовсю копался в рюкзаке, выуживая оттуда пачку чипсов и термос.

– Слушайте, – Даня замер, прислушиваясь к звукам дома. – Тут реально как в том фильме, ну, помните? Где группа подростков приехала в глушь и…

– Заткнись, Дань, – оборвал его Сергей, не оборачиваясь. Он всё еще сидел на диване, чувствуя, как место рядом с ним, где только что грелся Кирилл, стремительно остывает.

Кирилл в это время стоял у окна, делая вид, что его очень интересует ночной пейзаж. На его плечи было наброшено то самое колючее, пахнущее нафталином одеяло, которое принес Даня. Он кутался в него, скрывая подбородок в складках ткани, но Сергей видел по его напряженной спине, что «король школы» всё еще не пришел в себя после того момента, когда их лица были в нескольких сантиметрах друг от друга.

– Ладно, ладно, – примирительно поднял руки Даня. – Просто говорю, что место жуткое. Лёх, ты когда машину у отца брал, он хоть знал, что мы в такую дыру попремся?

– Он думал, мы на турбазу поедем, – буркнул Лёша, укладываясь на матрас прямо в куртке. – Если он узнает, что я загнал «Ауди» в эти дебри, он меня самого здесь закопает. Давайте спать. Завтра на рассвете валим отсюда, пока окончательно не замело или пока бензин в баке не превратился в лед.

Фонарик, стоявший на полу, тускло освещал комнату, отбрасывая длинные, пляшущие тени на стены с облезлыми обоями. Постепенно разговоры стихли. Даня и Лёша, измотанные долгой дорогой и спорами, быстро провалились в тяжелый сон. В комнате воцарилась та самая тишина, в которой каждое движение кажется оглушительным.

Сергей лег на диван, подложив под голову свернутую кофту. Он закрыл глаза, пытаясь уснуть, но перед мысленным взором всё время стояло лицо Кирилла. Его широко распахнутые глаза, его шепот о том, что он хочет, чтобы Сергей смотрел только на него. Это признание жгло сильнее, чем любая обида.

Скрипнула половица. Сергей приоткрыл один глаз. Кирилл всё еще стоял у окна, глядя на луну. Его плечи мелко подрагивали. Одеяло явно не справлялось со своей задачей, а тонкая кофта была плохой защитой от сквозняков, гулявших по дому.

– Кирилл, – негромко позвал Сергей. – Иди ложись. Ты так до утра не дотянешь.

– Тебе-то что? – последовал быстрый, колючий ответ. Но в нем уже не было прежней силы. – Спи, капитан. Следи за режимом.

– Не беси меня, – Сергей сел, свесив ноги с дивана. – Иди сюда. Диван узкий, но вдвоем теплее. Одеял мало, а ты уже синий.

Кирилл медленно повернулся. В лунном свете его лицо казалось фарфоровым, почти прозрачным. Он посмотрел на спящих друзей, затем перевел взгляд на Сергея. В его глазах боролись гордость и элементарное желание согреться. Наконец, он сдался.

– Только без рук, – бросил он, подходя к дивану и стараясь сохранить остатки достоинства.

– Да кому ты нужен, – соврал Сергей, отодвигаясь к самой спинке дивана, чтобы освободить место.

Кирилл лег рядом, спиной к Сергею. Он был весь сжатый, напряженный, словно ожидал удара. Сергей накрыл их обоих своим одеялом и сверху накинул куртку. Тепло начало медленно аккумулироваться в этом маленьком пространстве.

– Ты всё еще дрожишь, – заметил Сергей через пару минут.

– Пройдет, – зубы Кирилла всё-таки клацнули.

Сергей вздохнул. Ненависть. Он столько лет кормил это чувство, строил из него баррикады. Кирилл был идеальным объектом для неприязни: заносчивый, богатый, красивый той раздражающей красотой, которая заставляет оборачиваться. Но сейчас, чувствуя его дрожь под слоями одежды, Сергей понимал, что все эти баррикады — картонные.

– Повернись ко мне, – приказал Сергей.

– Что?

– Повернись, говорю. Так теплее будет.

Кирилл нехотя перевернулся на другой бок. Теперь они лежали лицом к лицу. В темноте их дыхание смешивалось. Сергей видел, как Кирилл закусил губу, пытаясь сдержать дрожь.

– Ты придурок, Кир, – тихо сказал Сергей, протягивая руку и притягивая его ближе к себе. – Зачем ты поехал? Ты же знал, что будет холодная ночь.

– Даня сказал, будет весело, – Кирилл уткнулся лбом в грудь Сергея. – И я не хотел оставаться в городе один.

Это «один» прозвучало так непривычно искренне, что у Сергея что-то сжалось в груди. Король школы, у которого сотни «друзей» и поклонниц, боялся одиночества?

– Почему ты притворяешься? – Сергей осторожно провел рукой по спине Кирилла, чувствуя, как тот постепенно расслабляется под его ладонью. – Все эти твои выходки в школе... Зачем?

– А ты почему притворяешься, что ненавидишь меня? – Кирилл поднял голову, и их взгляды встретились. – Ты ведь мог просто игнорировать меня. Но ты всегда отвечал. Всегда смотрел. Ты ненавидел меня так страстно, что это было похоже на...

– На что? – прошептал Сергей, боясь услышать ответ.

– На одержимость, – Кирилл едва заметно улыбнулся, и эта улыбка была лишена всякого яда. – Мы стоим друг друга, Серёж. Капитан команды и школьный паяц.

Сергей смотрел на его губы. В голове крутилась мысль, что он должен отстраниться, что завтра они вернутся в город, и всё снова станет сложным. Но здесь, в этой глуши, где нет связи с миром, правила не действовали. Здесь были только холод, старый дом и это странное притяжение, которое он больше не мог отрицать.

– Я не ненавижу тебя, – повторил Сергей те же слова, что и час назад, но теперь они звучали как клятва. – Я просто... я не знал, что с тобой делать. Ты как заноза.

– И что теперь? – Кирилл подался чуть ближе, его дыхание опалило щеку Сергея. – Вытащишь занозу?

– Нет, – Сергей медленно сократил расстояние между ними. – Кажется, я привык к этой боли.

Когда их губы встретились, это не было похоже на сцену из романтического фильма. Это было столкновение двух стихий, долго сдерживаемое напряжение, которое наконец нашло выход. Поцелуй был горьким от привкуса пыли и сладким от внезапного осознания правды. Кирилл ответил с какой-то отчаянной жадностью, его руки, наконец-то согревшиеся, запутались в волосах Сергея на затылке.

Сергей чувствовал, как внутри всё переворачивается. Годы соперничества, едких замечаний и подножек на переменах — всё это сгорало в этом моменте. Кирилл, его вечный враг, сейчас был ближе всех на свете. Его тело, такое хрупкое по сравнению с крепким телосложением Сергея, теперь полностью прижималось к нему, ища защиты и тепла.

– Серёжа... – выдохнул Кирилл в его губы, когда они на секунду прервались, чтобы глотнуть воздуха.

– Тише, – прошептал Сергей, прижимая его к себе еще крепче. – Ребята проснутся.

– Плевать на них, – Кирилл закрыл глаза, прижимаясь щекой к его плечу. – Пусть смотрят. Пусть весь мир смотрит. Мне надоело прятаться за масками.

Сергей чувствовал, как его сердце колотится о ребра, словно пойманная птица. Он осторожно гладил Кирилла по волосам, успокаивая его и самого себя. Дрожь Кирилла окончательно прошла, сменившись ровным, глубоким дыханием.

– Знаешь, – прошептал Кирилл уже засыпая. – Если ты завтра скажешь, что это была просто попытка не замерзнуть... я тебя ударю.

Сергей усмехнулся, чувствуя, как на него тоже накатывает усталость.

– Не скажу. У меня кулак тяжелее, не рискуй.

– Хоккеист... – сонно пробормотал Кирилл и окончательно затих.

Сергей еще долго лежал, глядя в потолок, на котором играли тени от веток. Он понимал, что завтра будет непросто. Лёша и Даня наверняка что-то заподозрят, в школе их ждут старые роли, а жизнь в городе не даст им такой свободы, как этот забытый богом дом. Но глядя на спящего Кирилла, который во сне крепко сжимал край его куртки, Сергей знал одну вещь наверняка.

Холод больше не вернется.

Он закрыл глаза, погружаясь в сон под аккомпанемент ветра за окном. В эту ночь в заброшенной деревне, где не ловила связь и не работали навигаторы, двое людей наконец нашли дорогу друг к другу. И эта дорога, какой бы извилистой и трудной она ни была в будущем, стоила каждой минуты этого ледяного путешествия.

Утро встретило их ярким, колючим солнцем, пробивавшимся сквозь грязные стекла. Первым проснулся Даня. Он сел на своем матрасе, потирая заспанные глаза, и огляделся.

– Ого, – тихо присвистнул он, глядя на диван.

Лёша тоже заворочался, приподнимаясь на локтях.

– Чего там? – хриплым спросонья голосом спросил он.

На диване, тесно прижавшись друг к другу под одной курткой, спали Сергей и Кирилл. Лицо Кирилла было спокойным и расслабленным, чего никто никогда не видел в школе, а рука Сергея собственнически лежала на его талии.

– Кажется, турпоход удался, – хмыкнул Даня, доставая телефон, чтобы по привычке проверить связь, а потом, вспомнив, что связи нет, просто убрал его в карман. – Лёх, давай потише. Пусть поспят еще минут десять. Им, походу, было очень холодно.

Лёша посмотрел на друга, затем на спящую пару, и на его лице появилась понимающая, хотя и немного ироничная улыбка.

– Холодно, говоришь? Ну-ну. Пошли лучше машину прогревать. А то «Ауди» нам этого не простит.

Они тихо вышли из дома, оставив двоих на диване в золотистых лучах утреннего солнца. Сергей почувствовал, как закрывается дверь, и приоткрыл глаза. Он видел, что друзья ушли, но не спешил шевелиться. Кирилл во сне прижался к нему еще плотнее, что-то невнятно пробормотав.

Сергей улыбнулся и, поцеловав его в макушку, снова закрыл глаза. Впереди был долгий путь домой, объяснения и, возможно, новые ссоры. Но сейчас, в этом моменте, существовало только их общее тепло, которое было сильнее любого мороза.