← Назад к обзору

страсть

Свет в конце тоннеля

Завтрак проходил в странном, почти осязаемом напряжении, которое, впрочем, не было тягостным. Никита с аппетитом ел густую кашу, намеренно не глядя на Иллуги, чтобы не смущать парня еще сильнее. Тот сидел тише воды ниже травы, сосредоточенно ковыряя ложкой в тарелке. Высокий воротник шубы то и дело сползал, и тогда в вырезе рубашки мелькали багровые отметины — немые свидетели ночной страсти.

Флинс же, напротив, вел себя так, словно они находились на официальном приеме в заснеженном дворце. Его движения были выверены до миллиметра, а взгляд ярко-желтых глаз оставался спокойным и глубоким. Только иногда, когда Иллуги случайно касался его рукава, пальцы альва в черной перчатке едва заметно вздрагивали, выдавая его внутреннее состояние.

– Ну, – Никита отодвинул пустую тарелку и шумно выдохнул, – сыт — значит, готов к подвигам. Иллуги, отправляйся к Олаву. Он жаловался, что в западном секторе фонари начали мерцать. Проверь подачу энергии, и не забудь взять с собой запасные стержни.

Юноша быстро поднял голову, в его серебристых глазах промелькнуло облегчение. Возможность сбежать из-под пристального, хоть и доброго взгляда отца была сейчас для него лучшим подарком.

– Да, конечно! Я соберусь за пять минут, – он вскочил со стула, едва не опрокинув кружку.

– Не спеши так, – мягко заметил Флинс, поднимаясь следом. – Погода сегодня обманчива. Ветер с побережья усиливается.

Иллуги кивнул ему, на мгновение задержав взгляд на лице альва. Между ними проскочила искра понимания, которую Никита не мог не заметить. Когда дверь за юношей захлопнулась, в столовой воцарилась тишина, нарушаемая только потрескиванием поленьев в печи.

Никита перевел взгляд на Флинса. Тот стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел вслед уходящему Иллуги. Фигура альва в строгом костюме казалась чужеродной в этом простом деревянном доме, но в то же время удивительно органичной.

– Садись, Кирилл, – Никита указал на стул. – Нам нужно поговорить без свидетелей.

Флинс повиновался, сохраняя свою безупречную осанку.

– Я слушаю вас, Старшина.

– Ты ведь понимаешь, что я не просто так предложил тебе бывать здесь чаще, – начал Никита, понизив голос. – Иллуги... он сильный парень. Ведет за собой людей, не боится Бездны. Но тени прошлого грызут его изнутри. Он винит себя за каждую потерю. Бьорн, ратники... он несет этот груз в одиночку.

Флинс медленно кивнул, и в его желтых глазах отразилась глубокая, почти вековая печаль.

– Я знаю этот груз, Никита. Я — единственный выживший из отряда Светоносцев. Каждую ночь я слышу голоса тех, кто остался на том поле боя. И я вижу ту же тьму в глазах Иллуги.

– Именно поэтому я доверяю его тебе, – Никита подался вперед, вглядываясь в лицо собеседника. – Ты — альв. Ты не человек, но ты человечнее многих. Ты понимаешь, что такое верность до гроба. И я видел сегодня ночью... ты не просто пользуешься его доверием. Ты дорожишь им.

Флинс на мгновение отвел взгляд, и на его бледных щеках проступил едва заметный след того, что у людей назвали бы смущением.

– Он — мой свет, – тихо произнес Кирилл, и его голос, обычно холодный и ровный, дрогнул. – В Нод-Крае мало тепла, Никита. Иллуги... он как тот самый фонарь в кромешной тьме. Я поклялся себе, что не дам этому свету погаснуть. Даже если мне придется выжечь саму Бездну.

Никита хмыкнул, чувствуя, как с души свалился огромный камень. Он всегда опасался, что Иллуги найдет кого-то, кто не сможет оценить его чистоту, кто сломает его еще больше. Но Флинс... Флинс был тем самым монолитом, о который разбивались любые бури.

– Хорошо. Тогда перейдем к делу, – Никита сменил тон на более деловой. – Южный рубеж беспокоит меня. Разведчики докладывают о странной активности у старого маяка. Там, где ты живешь.

Флинс мгновенно подобрался, его взгляд стал острым и холодным.

– Я заметил изменения в потоках элементальной энергии три дня назад. Воздух стал тяжелее, пахнет гнилью и солью. Это не просто монстры Бездны. Это что-то древнее.

– Дикая Охота? – коротко спросил Старшина.

– Возможно. Или их предвестники. Если они решат ударить по поселению, Иллуги будет первым, кто бросится на передовую. И ты знаешь, он не станет отступать, даже если шансов не будет.

Никита сжал кулаки. Воспоминания о разоренной деревне Иллуги до сих пор жгли его память.

– Именно поэтому ты должен быть рядом с ним. Не как тень, а как напарник. Я официально прикомандирую тебя к его отряду на время патрулирования южного сектора. Это вызовет вопросы у совета, но мне плевать. Твой опыт неоценим.

– Я благодарен за доверие, – Флинс слегка склонил голову. – Но есть еще кое-что.

– Говори.

– Иллуги... он боится вашего осуждения. Он думает, что его чувства ко мне — это слабость или что-то недостойное его звания. То, что вы увидели ночью... это может его подкосить, если вы начнете давить.

Никита громко рассмеялся, откинувшись на спинку стула. Его смех, густой и искренний, заполнил комнату.

– Осуждение? Кирилл, я живу на этом свете достаточно долго, чтобы понимать: в Снежной грех — это не любовь, а холодное сердце. Мой сын нашел того, кто готов за него умереть и, что важнее, ради него жить. О каком осуждении может идти речь?

Флинс едва заметно улыбнулся. Это была не та вежливая маска, которую он носил в городе, а настоящая, теплая улыбка.

– Я передам ему это. Своими словами.

– Передай, – Никита поднялся. – А теперь иди. Он наверняка уже дошел до складов. И, Флинс...

Альв остановился в дверях, обернувшись.

– Насчет чулок, – Никита хитро прищурился. – У парня хороший вкус. Не ожидал от него такой смелости.

Флинс замер на долю секунды, его уши (чуть более заостренные, чем у людей) заметно покраснели.

– Это... был мой подарок, – выдавил он и быстро вышел из дома, стремясь как можно скорее скрыться в морозном тумане.

Никита остался один. Он подошел к окну, провожая взглядом высокую фигуру альва, которая стремительно удалялась в сторону складов. На душе было спокойно. Конечно, впереди их ждали битвы, холод и вечная угроза Бездны, но теперь он знал: когда тени станут слишком длинными, рядом с Иллуги будет кто-то, кто сможет удержать его за руку.

***

Иллуги действительно был на складах. Он проверял ящики с кристаллами, пытаясь сосредоточиться на работе, но мысли постоянно возвращались к утреннему разговору и — что хуже — к ночным событиям. Каждый раз, когда он вспоминал взгляд отца в дверном проеме, его бросало в жар.

– Ты сегодня необычайно рассеян, лидер, – раздался знакомый голос за спиной.

Иллуги вздрогнул и обернулся. Флинс стоял у входа, окутанный легким облаком морозного пара. Его плащ развевался на ветру, а в руках он держал тяжелый фонарь.

– Кирилл? – Иллуги невольно улыбнулся, и тревога в его глазах немного утихла. – Что ты здесь делаешь? Отец сказал, что у вас важный разговор.

– Он закончен, – Флинс подошел ближе, сокращая дистанцию до той грани, которая была позволительна только им двоим. – Теперь я официально прикомандирован к твоему отряду. Мы отправляемся на южный рубеж.

Иллуги удивленно приоткрыл рот.

– К моему отряду? Но как... совет...

– Твоему отцу нет дела до совета, когда речь идет о безопасности Нод-Края. И о твоей безопасности в частности.

Флинс протянул руку и аккуратно поправил воротник шубы юноши, на мгновение коснувшись прохладной кожей перчатки его шеи. Иллуги вздрогнул, но не отстранился, а наоборот, прильнул к этой ласке.

– Он... он что-нибудь сказал? – шепотом спросил Иллуги, опуская глаза. – О том, что он видел?

– Он сказал, что у тебя хороший вкус, – невозмутимо ответил Флинс.

Иллуги вспыхнул так ярко, что, казалось, снег вокруг него должен был начать таять.

– О боги... я так и знал. Я никогда больше не смогу смотреть ему в глаза.

– Напротив, – Флинс взял его за подбородок, заставляя поднять голову. – Никита рад за нас. Он видит в этом не слабость, а силу. И я склонен с ним согласиться. Любовь в этом краю — это вызов самой смерти.

Иллуги смотрел в желтые глаза альва, и в этот момент весь мир вокруг — с его вечными снегами, монстрами и страхами — перестал существовать. Остался только этот взгляд, обещающий защиту и безмолвную преданность.

– Ты действительно будешь рядом? – спросил он, уже зная ответ.

– Всегда, – просто ответил Флинс. – Пока звезды не упадут с небес и пока последний маяк Снежной не погаснет.

Они стояли среди ящиков и старых фонарей, два существа, опаленные войной и потерями, но нашедшие друг друга в самом сердце ледяной бури. Иллуги чувствовал, как тяжесть, которую он носил в себе годами, становится чуть легче.

– Нам пора, – наконец сказал он, поправляя Глаз Бога на бедре. – Олав и остальные ждут. Южный рубеж сам себя не проверит.

– Веди, лидер, – Флинс отступил на шаг, возвращаясь к своему образу безупречного джентльмена, но в его глазах по-прежнему горел тот самый огонь, который согревал Иллуги этой ночью.

Когда они вышли со склада, ветер ударил им в лицо, принося с собой запах грядущей метели. Но Иллуги больше не боялся холода. Он знал, что за его спиной стоит тот, кто не даст ему упасть. А дома их ждет отец, который, несмотря на свою суровость, умел видеть самое главное — свет, который рождается в темноте.

Путь к маяку был долгим. Снег под ногами скрипел, словно жалуясь на тяжесть сапог. Иллуги шел впереди, его серебристые волосы светились в сумерках, а Флинс следовал за ним, словно верная тень.

– Знаешь, Кирилл, – вдруг обернулся Иллуги, когда они миновали первую линию укреплений. – Я ведь всегда думал, что мое предназначение — это только долг. Что я должен сгореть ради других, как фитиль в лампе.

Флинс остановился, внимательно слушая.

– Но сегодня... – юноша замялся, подбирая слова. – Сегодня я понял, что хочу не просто светить. Я хочу, чтобы было кому возвращаться после смены. Чтобы кто-то ждал меня в темноте.

Альв подошел к нему и, нарушая все уставы и правила приличия, коротко прижал его к себе, скрывая в складках своего тяжелого плаща.

– Я буду ждать, – прошептал он в самое ухо Иллуги. – В темноте, в свету, на краю мира. Где бы ты ни был.

Иллуги закрыл глаза, вдыхая запах Флинса — смесь старой бумаги, воска и морозного озона. В этот миг он окончательно понял: его жизнь больше не принадлежит только долгу. Она принадлежит этому странному, печальному и бесконечно преданному существу.

Впереди показались огни аванпоста. Солдаты уже начали зажигать сигнальные костры, и их рыжий отблеск играл на снегу. Нод-Край готовился к очередной ночи, полной опасностей. Но для двоих из них эта ночь уже не была такой пугающей.

Никита, наблюдавший за ними с высокой башни штаба через подзорную трубу, довольно хмыкнул и отставил прибор в сторону. Он видел, как они шли — плечом к плечу, дополняя друг друга. Один — стремительный и яркий, другой — спокойный и незыблемый.

– Ну, Сигурд, – прошептал Старшина, глядя в темное небо, словно обращаясь к своему предшественнику. – Кажется, я со своей задачей справился. У парня есть защита получше стальной брони.

Он поправил ушанку и направился вниз, к картам и донесениям. Впереди было много работы, но теперь Никита знал: за правый фланг и за сердце своего сына он может быть спокоен. В Снежной наконец-то стало на одну искру тепла больше, а это стоило всех битв в мире.