← Назад к обзору

Страстная девушка

Знак принадлежности

***

Спальня встретила их прохладой и полумраком. Плотные шторы были задернуты, отсекая остатки дневного света и создавая их собственный, изолированный от всего мира кокон. Единственным источником света была маленькая прикроватная лампа, отбрасывавшая мягкие, золотистые тени на стены и мебель. В этом приглушенном свете всё казалось иным – более таинственным, более интимным.

Лиса не отпускала его руку, ведя за собой к центру комнаты. Она остановилась у кровати, но не повернулась к нему лицом. Вместо этого она медленно отпустила его пальцы и сделала шаг вперед, проводя ладонью по гладкому покрывалу. Вонхо замер позади неё, словно ожидая дальнейших указаний. Воздух между ними был густым и наэлектризованным, полным невысказанных обещаний.

Он смотрел на её спину, на изгиб позвоночника, видневшийся под влажной тканью полотенца, на темные пряди волос, прилипшие к шее. Она казалась такой хрупкой, почти эфемерной в этом мягком свете. Любой другой на его месте почувствовал бы инстинктивное желание обнять, защитить, укрыть от всего мира. Но Вонхо знал лучше. Эта хрупкость была обманчива. За ней скрывалась стальная воля, способная подчинить его, сломать всю его показную силу и собрать заново по своему усмотрению. И он жаждал этого.

– Сними футболку, – её голос прозвучал тихо, но в абсолютной тишине комнаты он прозвенел как приказ.

Его руки сами потянулись к кромке одежды. Он стянул футболку через голову и бросил её на пол, не заботясь о том, куда она упадет. Прохладный воздух коснулся его разгоряченной кожи. Он стоял перед ней с обнаженным торсом, чувствуя себя выставленным на обозрение.

Лиса медленно обернулась. Её глаза, казалось, стали ещё темнее в полумраке. Она окинула его долгим, оценивающим взглядом, скользя по его плечам, грудным мышцам, прессу. Это был не взгляд влюбленной девушки, любующейся своим парнем. Это был взгляд собственника, осматривающего своё самое ценное достояние. В её глазах читалось удовлетворение и едва скрываемое торжество.

– Подойди, – прошептала она.

Он сделал шаг, потом ещё один, пока не оказался прямо перед ней. Она не доставала ему даже до плеча, и ему пришлось слегка наклонить голову, чтобы встретиться с ней взглядом.

– На колени.

У Вонхо перехватило дыхание. Это слово, произнесенное её бархатным голосом, было подобно разряду тока. Он без колебаний опустился на пол перед ней. Ковер был мягким, но он его почти не чувствовал. Всё его существо было сосредоточено на ней. Теперь их глаза были на одном уровне. Он смотрел на неё снизу вверх, и это положение казалось единственно правильным в их вселенной.

Она улыбнулась, увидев в его глазах полное, безоговорочное подчинение. Её пальцы коснулись его щеки, затем скользнули по линии челюсти, по шее, очерчивая напряженную вену.

– Ты красивый, Хосок-а, – промурлыкала она. – Сильный. Все смотрят на тебя и видят эту силу. Они восхищаются тобой. Может, даже боятся.

Её рука опустилась на его плечо, пальцы сжались на рельефном мускуле. – Но я вижу другое. Я вижу то, что скрыто под этой горой мышц.

Она наклонилась к нему, их лица разделяли считанные сантиметры. Её дыхание пахло мятой и пиццей. – Я вижу мальчика, который устал быть сильным. Который хочет, чтобы хоть кто-то позаботился о нём. Чтобы ему сказали, что делать. Я права?

Он не мог говорить. Он просто смотрел в её глаза, и этот взгляд был красноречивее любых слов. Он медленно кивнул.

– Я так и думала, – её улыбка стала шире. – И я позабочусь о тебе. Я дам тебе то, чего ты так хочешь. Покой. Отдых от этой вечной борьбы. Тебе нужно просто слушаться меня. Во всём.

Она провела большим пальцем по его нижней губе. – Ты будешь меня слушаться, Хосок-а?

– Да, – выдохнул он. Голос был хриплым, едва узнаваемым.

– Громче. Я хочу это слышать.

– Да, – повторил он увереннее, глядя ей прямо в глаза.

– Да, кто? – она чуть склонила голову набок, её глаза хитро блеснули.

Он на мгновение запнулся, но потом ответ сам сорвался с губ. Это было слово, которое он никогда не произносил вслух, но которое постоянно крутилось у него в голове, когда они были одни. – Да, моя госпожа.

Лиса издала тихий, довольный смешок. Она откинула голову назад, и полотенце, державшееся на честном слове, соскользнуло с её тела, упав бесшумной грудой к её ногам. Она стояла перед ним абсолютно нагая, залитая золотым светом лампы. Идеальная, как античная статуя, но живая и теплая.

– Хороший мальчик, – похвалила она. – Очень хороший. А теперь смотри на меня. Не смей отворачиваться.

Она отступила на шаг и грациозно опустилась на кровать, откинувшись на подушки. Она не пыталась прикрыться. Наоборот, она раскинула руки, словно приглашая его любоваться ею. И он смотрел. Он впитывал в себя каждый изгиб её тела, каждую родинку, каждую тень, лежащую на её коже. Он чувствовал, как внутри него разгорается пожар, но этот пожар был под её контролем. Он не двинется с места, пока она не позволит.

Она наблюдала за ним, за тем, как меняется выражение его лица, как напрягаются мышцы на его руках и груди. Ей нравилась эта власть. Нравилось держать его на поводке, оттягивая момент, заставляя его желать её ещё сильнее.

– Ты хочешь меня? – её вопрос был риторическим.

Он снова кивнул, не в силах оторвать от неё взгляда.

– Тогда иди и возьми, – её голос был ленивым и в то же время полным власти. – Но помни, кто здесь главный.

Это было разрешение. Вонхо поднялся с колен. Он двигался медленно, словно в замедленной съемке, боясь спугнуть этот момент. Он подошел к кровати и навис над ней. Он был вдвое больше неё, его тень полностью накрывала её тело. Одним движением он мог бы подчинить её, доказать, кто здесь физически сильнее. Но мысль об этом была ему отвратительна.

Он опустился на кровать рядом с ней, стараясь не раздавить её своим весом. Его руки легли по обе стороны от её головы. Он склонился, чтобы поцеловать её, но она выставила ладонь, упираясь ему в грудь.

– Не так быстро, – прошептала она. – Я ещё не закончила.

Её рука скользнула вниз по его торсу, оставляя за собой огненный след. Она очертила контур его пресса, задержалась на кромке джинсов. – Сними это.

Он подчинился, быстро избавившись от джинсов и белья. Теперь они оба были нагими, и барьер между ними окончательно пал.

– А теперь, – она притянула его голову к себе, её губы коснулись его уха, – делай то, что я скажу.

***

Утро встретило Вонхо полоской яркого света, пробивавшейся сквозь щель в шторах. Он медленно открыл глаза, чувствуя приятную ломоту во всем теле. Рядом, свернувшись калачиком и уткнувшись носом ему в плечо, спала Лиса. Её дыхание было ровным и глубоким. Во сне она выглядела совсем по-другому – умиротворенной, беззащитной, словно вся её властность растворилась с наступлением рассвета. Её волосы растрепались по подушке, а ресницы отбрасывали длинные тени на щеки.

Он осторожно, боясь её разбудить, приподнялся на локте и посмотрел на неё. В эти редкие моменты он мог просто любоваться ею, не чувствуя на себе её пронзительного, всевидящего взгляда. Он мог изучать черты её лица, запоминать каждую деталь. Он любил её. Любил до безумия, до боли в груди. Он любил её сильной и властной, когда она подчиняла его своей воле. И любил её такой – тихой и спящей в его объятиях.

Его взгляд упал на собственное запястье. Тонкий черный шнурок с серебряной бусиной плотно обхватывал его руку. Знак принадлежности. Он коснулся его пальцами другой руки. Браслет казался чужеродным на его мощном запястье, но в то же время невероятно правильным. Это был её знак. Её клеймо. Доказательство того, что он – её. Эта мысль вызвала в нём не унижение, а странную, пьянящую гордость.

Он снова лёг, осторожно обнимая Лису. Она что-то пробормотала во сне и прижалась к нему ещё теснее. Он закрыл глаза, вдыхая её запах – смесь её духов, его геля для душа и чего-то неуловимо личного, принадлежащего только ей. Он чувствовал себя абсолютно счастливым. Здесь, в этой комнате, в её объятиях, был его настоящий дом.

Через какое-то время она зашевелилась и открыла глаза. Несколько секунд она просто смотрела на него сонным, немного растерянным взглядом, а потом на её губах появилась легкая улыбка.

– Доброе утро, – прошептала она. Голос был хриплым после сна.

– Доброе, – ответил он, целуя её в макушку.

Она потянулась, выгибая спину, как кошка. – Который час?

Вонхо бросил взгляд на часы на тумбочке. – Почти одиннадцать.

– Ого. Проспали, – она зевнула. – Я умираю от жажды. Принеси мне воды.

Это было сказано мягко, почти лениво, но это всё равно был приказ. Властная натура просыпалась вместе с ней.

– Сейчас, – он выбрался из кровати, чувствуя себя немного неловко под её пристальным взглядом.

На кухне он налил стакан холодной воды и вернулся в спальню. Лиса уже сидела на кровати, укрывшись одеялом до самой шеи. Она взяла у него стакан и сделала несколько больших глотков.

– Спасибо, – она поставила стакан на тумбочку и посмотрела на него. Её взгляд снова стал тем, знакомым – оценивающим. – Я голодна. Приготовь нам завтрак.

– Что ты хочешь? – спросил он, уже зная, что приготовит всё, что она попросит.

– Хм-м-м… – она сделала вид, что задумалась, постукивая пальчиком по губе. – Хочу омлет. Пышный. И тосты с джемом. И кофе. С двумя ложками сахара. Справишься, мой сильный мальчик?

Последняя фраза прозвучала с откровенной насмешкой, но Вонхо лишь улыбнулся. – Справлюсь.

Он быстро натянул вчерашние джинсы и пошел на кухню. Готовить он умел и даже любил. Это был ещё один способ позаботиться о ней, пусть и по её прямому указанию. Он достал яйца, молоко, хлеб, включил кофеварку. Вскоре по квартире поплыли аппетитные ароматы.

Через некоторое время на кухню пришла Лиса, уже одетая в его огромную футболку, которая доходила ей до середины бедра. Она молча подошла сзади и обняла его за талию, положив подбородок ему на спину. – Вкусно пахнет.

Он вздрогнул от неожиданности, но тут же расслабился, чувствуя её тепло. – Почти готово.

Она постояла так с минуту, а потом отстранилась и села за небольшой кухонный стол, подперев щеку рукой. Она наблюдала за тем, как он ловко переворачивает омлет на сковороде, как выкладывает на тарелки золотистые тосты. Её взгляд был внимательным, но уже без вчерашней хищности. Сейчас это было скорее спокойное любование.

Он поставил перед ней тарелку и чашку с кофе. – Приятного аппетита.

– Ты не будешь есть? – спросила она, беря в руки вилку.

– Я поем, – он сел напротив неё со своей порцией.

Они ели в комфортной тишине, изредка переглядываясь. Это было так по-домашнему, так нормально. Словно они были самой обычной парой, завтракающей субботним утром. Но тонкий черный браслет на его запястье был постоянным напоминанием о том, что их «нормальность» – лишь фасад.

– Какие планы на сегодня? – спросила Лиса, допивая свой кофе.

– Никаких, – пожал плечами Вонхо. – Хотел просто провести день с тобой.

– Хороший ответ, – она удовлетворенно кивнула. – Тогда сегодня у нас день лени. Будем валяться на диване, смотреть дурацкие фильмы и есть вчерашнюю пиццу. Идёт?

– Идёт, – он улыбнулся. Это было именно то, чего ему хотелось.

Он начал убирать посуду со стола, когда в тишине квартиры раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. Они оба замерли и переглянулись.

– Ты кого-то ждешь? – спросила Лиса, её голос мгновенно стал настороженным.

– Нет, – Вонхо нахмурился. – Никого.

Звонок повторился, на этот раз к нему добавился громкий стук и знакомый, до боли жизнерадостный голос. – Вонхо-хён! Ты дома? Открывай, медведь, я знаю, что ты там! Это я, Минхёк!

Вонхо мысленно застонал. Из всех его друзей именно Минхёк обладал уникальным талантом появляться в самый неподходящий момент.

– Чёрт, – прошипела Лиса. Она быстро оглядела себя – на ней была только его футболка. Она метнулась в спальню. – Задержи его! Я сейчас!

Вонхо глубоко вздохнул, пытаясь за долю секунды переключиться из режима «послушный мальчик» в режим «сильный хён». Он подошел к двери.

– Хён, ну ты чего? Дрыхнешь ещё? Мы вчера волновались после твоего «занят»! – не унимался Минхёк за дверью.

Вонхо открыл замок и приоткрыл дверь. На пороге стоял сияющий Минхёк с пакетом из круглосуточного магазина в руках. – О, живой! – обрадовался он, пытаясь протиснуться в квартиру. – Я уж думал, твоя принцесса взяла тебя в заложники.

– Минхёк, что ты здесь делаешь? – спросил Вонхо, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более естественно.

– Как что? Пришел проведать лучшего друга! – он бесцеремонно вошел в квартиру и огляделся. – А где Лиса-нуна? Неужели отпустила тебя из своих нежных объятий?

– Она… в душе, – соврал Вонхо, закрывая дверь.

– А-а-а, понятно, – Минхёк хитро подмигнул. – Не буду мешать вашему уединению надолго. Я просто принес тебе вот это.

Он протянул Вонхо пакет. Внутри были несколько баночек протеинового напитка и энергетические батончики. – Кихён просил передать. Сказал, что ты вчера выглядел уставшим и тебе нужно восстанавливать силы. Наша мамочка заботится о нас.

– Спасибо, передай ему тоже, – Вонхо взял пакет, чувствуя себя неловко.

В этот момент из спальни вышла Лиса. Она успела натянуть свои леггинсы и выглядела вполне прилично, если не считать растрепанных волос, которые она наспех собрала в пучок. На её лице была милая, немного сонная улыбка – идеальная маска для любопытного Минхёка.

– О, Минхёк-а, привет! – прощебетала она. – А мы как раз завтракаем.

– Нуна, привет! – расплылся в улыбке Минхёк. – Простите, что врываюсь так без предупреждения. Выглядишь потрясающе, как всегда!

– Спасибо, – Лиса кокетливо поправила прядь волос. Она подошла к Вонхо и встала рядом с ним, почти прижимаясь к его боку. Это был жест, который со стороны выглядел как проявление нежности и поиска защиты у своего большого и сильного парня. Но Вонхо чувствовал, как её пальцы едва заметно сжались на его талии – жест контроля, напоминание о том, кто здесь главный, даже в присутствии посторонних.

– Да мы уж волноваться начали, – продолжал тараторить Минхёк. – Вонхо-хён вчера так резко ответил в чате, не похоже на него. Мы думали, может, вы поссорились или ещё что.

– Что ты, – рассмеялась Лиса, бросая быстрый взгляд на Вонхо. – Просто Хосок очень устал после пар. Я заставила его лечь спать пораньше. Нужно же кому-то следить за здоровьем нашего качка.

Она сказала это таким заботливым тоном, что Минхёк растаял. – Нуна, ты просто сокровище! Правильно, гоняй его! А то он себя в зале доконает.

Вонхо молчал, позволяя Лисе вести игру. Она делала это виртуозно.

Минхёк перевел взгляд на руку Вонхо, которой тот держал пакет. – О, а это что за фенечка? Новая? Раньше не видел.

Сердце Вонхо пропустило удар. Он инстинктивно хотел спрятать руку за спину, но было уже поздно. Минхёк с любопытством разглядывал тонкий черный шнурок.

Лиса, не растерявшись ни на секунду, взяла руку Вонхо в свою, переплетая их пальцы. – Это я ему подарила, – сказала она мягко, поднимая их сцепленные руки, чтобы Минхёк мог лучше рассмотреть. – Просто так. На память.

– А-а-а, парные браслетики? Милота! – заключил Минхёк. – Только где твой, нуна?

– Мой пока не готов, – легко солгала Лиса. – Его делают на заказ, с гравировкой.

Она говорила так убедительно, что у Вонхо по спине пробежал холодок. Она была прирожденной актрисой.

– Ну вы даёте, голубки, – добродушно хмыкнул Минхёк. – Ладно, не буду вам мешать. Раз у вас всё хорошо, я спокоен. Хён, не пропадай! И приходи сегодня вечером на тренировку, Шону-хён будет показывать новую программу.

– Постараюсь, – неопределенно ответил Вонхо.

– Всё, я побежал! Был рад видеть! – Минхёк помахал им рукой и выскочил за дверь.

Когда щелкнул замок, в квартире на несколько секунд повисла тишина. Вонхо медленно выдохнул, чувствуя, как спадает напряжение. Лиса отпустила его руку и отступила на шаг. Её милая улыбка исчезла, сменившись знакомой хищной усмешкой.

Она молча подошла к нему вплотную и подняла голову, заглядывая ему в глаза. – Ты испугался? – тихо спросила она.

– Немного, – честно признался он.

– Зря. Я бы никогда не позволила ему что-то заподозрить. – Она протянула руку и коснулась пальцами браслета на его запястье. – Но это было… забавно. Видеть, как ты паникуешь, боясь, что наш маленький секрет раскроют.

Она провела ногтем по шнурку, и Вонхо невольно вздрогнул. – Хорошо держался, мой рыцарь. – Она произнесла это слово с такой ядовитой иронией, что у него по коже побежали мурашки. – Ты был очень убедителен в роли большого и сильного защитника.

Она обошла его кругом, как хищник, изучающий свою добычу. – Но не забывай, кому ты на самом деле служишь.

Остановившись снова перед ним, она приподнялась на цыпочки и впилась в его губы требовательным, собственническим поцелуем. Это был тот самый поцелуй, что и вчера – шторм, ураган, полное поглощение. Он снова почувствовал, как его воля тает, подчиняясь ей.

Оторвавшись от его губ, она прошептала, глядя ему прямо в глаза: – Сегодня у тебя не будет тренировки. И завтра тоже. Сегодня и завтра ты принадлежишь мне. Безраздельно. И никто, – она сделала многозначительную паузу, – никто не посмеет нам помешать. Тебе ясно?

– Ясно, – без колебаний ответил он.

– Вот и хорошо, – она удовлетворенно улыбнулась. – А теперь иди и вымой посуду. А я пока выберу нам фильм. Что-нибудь глупое и романтичное. Чтобы соответствовать нашему образу «милых голубков».

С этими словами она развернулась и, покачивая бедрами, пошла в гостиную.

Вонхо остался стоять на кухне, глядя ей вслед. Его сердце бешено колотилось. Вторжение Минхёка не разрушило их мир, а, наоборот, сделало его ещё острее, ещё реальнее. Контраст между тем, кем он был для своих друзей, и тем, кем он был для неё, стал ещё более явным. И ему это нравилось.

Он посмотрел на браслет на своем запястье. Знак принадлежности. Он улыбнулся. Да, он принадлежит ей. И это было лучшее чувство в мире. Он повернулся к раковине и включил воду, готовый выполнить её следующий приказ. Вечер только начинался. И он обещал быть очень долгим.