← Назад к обзору

Страстная любовь

Тени и краска

Утро в доме Фёдора началось не с кофе, а с того, что Куромаку обнаружил свои чертежи, аккуратно раскрашенные в цвета радуги. Судя по тому, что на полях была нарисована ехидная рожица в спиралевидных очках, виновник не особо скрывался. Пик, наблюдавший за этой сценой из дверного проёма кухни, лишь молча прихлебывал крепкий чай, стараясь не выдать тени улыбки.

– Это нелогично на девяносто восемь процентов! – Куромаку тряс листом бумаги перед лицом Вару, который в это время самозабвенно ковырял вилкой в тарелке с кашей. – Вару, ты осознаёшь, что уничтожил результаты трёхчасовых расчётов оптимального распределения ресурсов в холодильнике?

– Ой, Курилка, занудствуешь на все сто процентов, – Вару лениво зевнул, поправляя свои ярко-зелёные очки. – Я просто добавил твоим скучным цифрам немного жизни. Теперь это выглядит как современное искусство. Скажи спасибо, что я не взял масляные краски, они бы сохли дольше.

– Спасибо? – Куромаку застыл, его очки опасно блеснули. – Единственное, за что я могу сказать спасибо, это за то, что Фёдор ещё не лишил нас доступа к канцелярии.

Пик поставил кружку на стол с глухим стуком. Звук заставил всех присутствующих — Габриэля, который пытался понять, почему каша липкая, и Феликса, сияющего как начищенный самовар, — обернуться.

– Хватит орать, – Пик обвёл комнату тяжёлым взглядом. – Голова раскалывается.

– О, наш лидер проснулся в дурном расположении духа! – Вару мгновенно переключил внимание на восьмого. – Что такое, Рогатый? Слишком жесткая подушка или приснился кошмар, где ты стал розовым пони в королевстве Феликса?

Пик медленно подошёл к Вару. Он был выше, массивнее, и его аура буквально подавляла пространство вокруг. Но валет пик только шире осклабился, закидывая ноги на стол, прямо рядом с тарелкой Куромаку.

– Еще одно слово про пони, – тихо произнёс Пик, наклоняясь к самому лицу Вару, – и я проверю, насколько быстро ты умеешь бегать с завязанными шнурками.

– Ого, угрозы! Обожаю! – Вару ни на миллиметр не отодвинулся. – Только вот незадача: я сегодня в кедах на липучках. Шах и мат, Ваше Хмурейшество.

Пик почувствовал, как внутри закипает странная смесь ярости и... восхищения. Этот зелёный нахал был единственным, кто не съёживался под его взглядом. Остальные предпочитали обходить восьмого стороной, но Вару лез на рожон с таким азартом, будто это было его единственным смыслом жизни.

– Прекратите ссориться! – Феликс вскочил, размахивая ложкой. – Мы же одна семья! Давайте лучше решим, чем займёмся сегодня. Фёдор сказал, что мы можем выйти в парк, если будем вести себя прилично.

– Прилично? – Ромео, только что вошедший в кухню в шёлковом халате, поправил причёску. – Мой дорогой Феликс, с Пиком и Вару в одной компании слово «прилично» приобретает весьма... специфический оттенок. Скорее, нам стоит надеяться, что нас не арестуют за нарушение общественного спокойствия.

– Почему нас должны арестовать? – Габриэль поднял голову, его глаза выражали искреннее недоумение. – Арест — это когда тебя забирают в комнату с решётками? А если решётки покрасить в розовый, это будет считаться арестом или подарком?

– Это будет считаться эстетическим преступлением, – отрезал Данте, медитативно помешивая свой чай. – Помни, Габриэль: истинная свобода находится внутри нас, а не снаружи клеток. Но в парке лучше не кормить уток краской, Вару. Это пагубно сказывается на карме.

– И на утках, – добавил Зонтик, робко выглядывая из-за плеча Куромаку.

Пик проигнорировал общую дискуссию. Его взгляд всё ещё был прикован к Вару. Тот, почувствовав затянувшуюся паузу, спрыгнул со стула и направился к выходу, задев Пика плечом.

– Пошли, Рогатый. Раз уж Феликс так хочет «добра», пойдём покажем этому парку, что такое настоящий хаос.

Сборы были долгими. Куромаку составлял список необходимых вещей, Ромео выбирал парфюм, а Джокер, внезапно появившийся из шкафа, пытался убедить всех, что идти пешком — это скучно, и лучше телепортироваться в фонтан. В итоге Фёдор, выглядевший так, будто не спал неделю, вытолкал всех за дверь.

Парк встретил их ярким солнцем и толпами людей. Пик чувствовал себя здесь максимально неуютно. Шум, смех, открытое пространство — всё это раздражало его инстинкты лидера, привыкшего к контролю и тишине. Он шёл чуть позади всех, скрестив руки на груди, пока не заметил, что Вару отстал от основной группы и о чём-то подозрительно шепчется с Джокером.

– Эй, вы двое, – Пик подошёл к ним, его голос звучал как предупредительный рык. – Никаких фокусов. Фёдор ясно сказал: не привлекать внимания.

– Ой, да ладно тебе, Пикуша! – Джокер подмигнул ему, вращая в пальцах невидимую монету. – Мы просто обсуждаем теорию вероятности. Какова вероятность того, что этот надувной замок взлетит, если отвязать тросы?

– Нулевая, – отрезал Пик. – Потому что я сейчас оторву вам руки, если вы к нему приблизитесь.

– Фу, какой ты скучный, – Вару картинно вздохнул и поправил очки. – Пошли, Джокер, оставим этого зануду охранять кусты. У него это отлично получается, он и сам выглядит как колючий куст.

Пик схватил Вару за локоть. Хватка была крепкой, но не болезненной — скорее властной.

– Ты идёшь со мной, – бросил он, не глядя на Джокера.

– Ого, посмотрите-ка! – Вару заржал, но руку вырывать не стал. – Лидер решил взять меня под личный конвой? Боишься, что я перекрашу всех белок в округе?

– Боюсь, что мне придётся вытаскивать тебя из отделения полиции, а у меня нет на это времени, – соврал Пик. На самом деле ему просто хотелось, чтобы Вару был рядом. В этом хаосе парка только присутствие этого невыносимого валета казалось чем-то... правильным.

Они отошли вглубь аллеи, подальше от Феликса, который уже пытался организовать хоровод вокруг случайного прохожего. Вару шёл рядом, пиная камушки и насвистывая какую-то мелодию.

– Знаешь, Пик, – вдруг сказал Вару, его голос стал чуть тише. – Ты ведь ненавидишь всё это, да? Этих идиотов, это солнце, эти правила Фёдора.

Пик молчал несколько секунд, глядя вперёд.

– Я не ненавижу их. Я просто не понимаю, зачем всё это нужно. В карточном мире всё было ясно. Сила, власть, иерархия. Здесь... здесь всё размыто.

– Здесь весело! – Вару подпрыгнул, коснувшись ветки дерева. – Здесь можно быть кем угодно. Ты можешь быть злым лидером, а можешь... не знаю, купить мороженое и сделать вид, что тебе нравится жизнь.

– Мне не нравится мороженое.

– Врёшь. Все любят мороженое. Даже такие сухари, как ты.

Вару внезапно сорвался с места и подбежал к небольшому киоску. Пик не успел его остановить. Через минуту валет вернулся, держа в руках два рожка: один ярко-зелёный (наверняка с каким-нибудь химозным вкусом), а другой — тёмно-фиолетовый, черничный.

– На, держи, – Вару сунул фиолетовый рожок Пику прямо под нос. – Если откажешься, я размажу его по твоему плащу. Клянусь, Куромаку потом неделю будет вычислять формулу пятна.

Пик неохотно взял мороженое. Оно было холодным и пахло лесом.

– Почему фиолетовое? – спросил он, глядя на тающий шарик.

– Потому что оно такое же мрачное и невкусное на вид, как и ты, – Вару откусил кусок своего зелёного льда и поморщился. – Фу, кислятина! Обожаю.

Они присели на старую скамейку в тени большого дуба. Отсюда открывался вид на пруд, где Габриэль пытался выяснить у Данте, является ли отражение в воде другой реальностью или это просто мокрый дубликат.

– Знаешь, – Пик заговорил первым, глядя на то, как Вару увлечённо уничтожает своё мороженое. – Ты странный. Ты ведёшь себя так, будто тебе на всё плевать, но при этом ты единственный, кто замечает, когда мне... не по себе.

Вару замер. Его очки чуть сползли на кончик носа, открывая полоску бледной кожи, но глаз всё равно не было видно.

– Не льсти себе, Рогатый. Я просто наблюдательный. Чтобы удачно подшутить, нужно знать слабые места жертвы. Твоё слабое место — это то, что ты слишком серьёзный. Ты как натянутая струна. Рано или поздно лопнешь.

– И что тогда? – Пик повернулся к нему, сокращая расстояние.

– А тогда будет большой «бум», – Вару хихикнул, но в его смехе не было привычной издёвки. – И я хочу быть в первом ряду, когда это случится. С попкорном и краской.

Пик почувствовал, как сердце пропустило удар. Он никогда не умел выражать чувства словами. В его мире любовь была слабостью, привязанность — обузой. Но глядя на Вару, он понимал, что готов принять эту слабость.

– Ты не будешь в первом ряду, – тихо сказал Пик. – Ты будешь причиной этого взрыва.

Вару открыл рот, чтобы выдать какую-нибудь колкость, но в этот момент из кустов неподалёку выскочил Феликс.

– Вот вы где! – радостно закричал он. – Мы решили пойти на аттракционы! Ромео настаивает на «Колесе обозрения», а Зонтик боится высоты, так что нам нужна поддержка! Пик, ты же пойдёшь с нами?

Пик сжал зубы. Идиллия была разрушена.

– Нет, – отрезал он.

– Ну пожалуйста! – Феликс сложил руки в умоляющем жесте. – Это же для общего блага! Ради дружбы!

– Вали отсюда со своей дружбой, сахарный мальчик, – вмешался Вару, вставая со скамейки. – Мы заняты важными делами. Мы обсуждали план по захвату этого парка и превращению его в империю Пиковых.

Феликс на мгновение растерялся, переводя взгляд с одного на другого.

– О... Ну, если это важно для интеграции Пика в наше общество... Ладно! Но потом обязательно приходите к фонтану!

Когда Феликс убежал, Вару обернулся к Пику и подмигнул.

– Видал, как я его? Пользуйся, пока я добрый.

– Ты никогда не бываешь добрым, – заметил Пик, но в его голосе уже не было злости.

– Справедливо, – согласился валет.

Остаток дня прошёл в странном, зыбком спокойствии. Они всё-таки присоединились к остальным, когда те собрались у тира. Куромаку пытался рассчитать траекторию полёта пули, учитывая сопротивление воздуха и кривизну ствола игрушечного ружья.

– Это физически невозможно сбить ту мишень под таким углом, – авторитетно заявлял второй клон.

– Дай сюда, Курилка, – Вару выхватил ружьё. – Физика — для слабаков. Удача — для великих!

Он выстрелил, даже не целясь. Пулька отскочила от края мишени, срикошетила от железной стойки и каким-то чудом сбила самого большого плюшевого медведя, стоявшего на верхней полке.

– Ого! – Габриэль захлопал в ладоши. – Это магия? Или медведь просто решил упасть, потому что устал стоять?

– Это мастерство! – Вару гордо выпятил грудь, забирая приз.

Медведь был огромным, нелепо-желтым и совершенно не вписывался в образ Вару. Валет посмотрел на игрушку, потом на Пика и, прежде чем кто-то успел что-то сказать, всучил медведя восьмому.

– Держи, Рогатый. Это тебе. Будешь тренировать на нём свои злые приёмы, чтобы не срываться на нас.

Пик замер с огромным жёлтым медведем в руках. Клоны вокруг затихли. Ромео прикрыл рот ладонью, сдерживая смешок, а Зонтик удивлённо моргнул.

– Ты... ты даришь мне это? – Пик выглядел так, будто ему только что предложили возглавить парад розовых фламинго.

– Не дарю, а делегирую ответственность за хранение! – Вару быстро пошёл вперёд, насвистывая. – И не смей его выбрасывать, он стоил мне целого выстрела!

Пик посмотрел на медведя. Тот улыбался ему идиотской вышитой улыбкой. Восьмой клон вздохнул, перехватил игрушку поудобнее и пошёл за Вару.

Вечером, когда они вернулись домой, Фёдор встретил их на пороге, выглядя на удивление довольным.

– Ну как погуляли? Никто не пострадал?

– Всё прошло на семьдесят четыре процента лучше, чем я ожидал, – доложил Куромаку. – Если не считать того, что Вару нарушил законы баллистики, а Пик теперь является владельцем сомнительного текстильного изделия.

– Главное, что вы все дома, – улыбнулся создатель. – Идите ужинать.

Пик зашёл в свою комнату и посадил медведя в кресло у окна. В комнате пахло сталью и немного — тем самым черничным мороженым. Он присел на кровать, закрыв глаза. Весь этот день был сплошным испытанием для его нервной системы, но в то же время он чувствовал странную полноту жизни.

В дверь тихо постучали. Это был не наглый стук Вару и не методичный стук Куромаку. Это было что-то среднее.

– Войди, – бросил Пик.

На пороге стоял Вару. Без своего обычного шутовства, он просто прислонился к косяку.

– Эй, Рогатый. Как там медведь? Не покусал тебя?

– Сидит, – коротко ответил Пик. – Чего тебе?

Вару зашёл в комнату и закрыл дверь. В полумраке его очки светились мягким зелёным светом.

– Просто хотел сказать... – он замялся, что было для него совершенно несвойственно. – Завтра Курилка хочет устроить «день генеральной уборки». Если хочешь, я могу подменить твой шампунь на зелёнку, чтобы тебе было веселее мыть полы.

Пик встал и подошёл к нему. В тесном пространстве комнаты его присутствие казалось ещё более подавляющим.

– Вару.

– А?

Пик положил руки на плечи валета, чувствуя, как тот на мгновение напрягся.

– Перестань паясничать хотя бы сейчас.

– Я не умею по-другому, – голос Вару дрогнул. – Если я перестану, я стану таким же, как Зонтик. Слабым и скучным.

– Ты никогда не будешь слабым, – Пик наклонился ниже, его голос перешёл в шёпот. – И уж точно не будешь скучным. Ты — мой валет. И это значит, что ты можешь быть кем угодно, пока ты рядом со мной.

Вару молчал. Он медленно поднял руки и коснулся пальцами груди Пика, там, где под кожей бешено колотилось сердце.

– Ого... – выдохнул он. – Твой мотор работает на повышенных оборотах. Ты уверен, что это не поломка?

– Это не поломка, – Пик осторожно, кончиками пальцев, приподнял очки Вару.

На этот раз валет не сопротивлялся. Очки поднялись на лоб, и Пик впервые увидел его глаза. Они были необычного цвета — яркие, почти светящиеся, с хитрым прищуром, но в то же время в них читалась такая глубинная растерянность, что у Пика перехватило дыхание.

– Красивые, – вырвалось у лидера.

– Псих, – выдохнул Вару, но не отстранился.

В этот момент Пик понял, что никакая власть в карточном мире не сравнится с этим моментом в маленькой комнате обычного человеческого дома. Он прижал Вару к себе, чувствуя, как тот наконец расслабляется, утыкаясь носом в его плечо.

– Если ты кому-нибудь расскажешь об этом, я тебя уничтожу, – пробурчал Вару куда-то в ткань плаща.

– Я знаю, – Пик едва заметно улыбнулся, поглаживая его по зелёным волосам. – Я тоже тебя уничтожу, если ты испортишь мои тапочки завтра утром.

– Договорились.

За дверью слышались крики Феликса о том, что пора пить чай, и ворчание Куромаку по поводу невыключенного света в коридоре. Но здесь, в темноте, существовал только их собственный мир. Мир, где сталь встречалась с хаосом, а фиолетовые тени растворялись в зелёной краске.

Пик знал, что завтра всё вернётся на круги своя: Вару снова будет издеваться над Зонтиком, а он сам — рычать на каждого встречного. Но теперь у них был этот секрет, эта маленькая трещина в их масках, через которую пробивался свет. И этого было достаточно.

Лидер масти пик наконец нашёл свою цель. И эта цель сейчас тихо сопела, уткнувшись в его плечо, планируя очередную пакость мирового масштаба. Жизнь среди клоунов определённо имела свои преимущества.