Судьба
Искупление в лучах утреннего солнца
Я лежал на боку, подперев голову рукой, и просто наблюдал за тем, как солнечные блики играют на фарфоровой коже Юки. В этой утренней тишине, нарушаемой лишь его мерным дыханием, я чувствовал себя по-настоящему живым. Не Теневым Монархом, не верховным правителем мертвых, а просто мужчиной, который нашел свое сокровище.
Мои тени, обычно беспокойные и жаждущие битвы, сейчас затаились в углах комнаты. Игрис и Бер, если бы я позволил им материализоваться, наверняка бы уже начали спорить о том, как лучше организовать охрану нашего «королевского гнезда», но сегодня я приказал им молчать. Это утро принадлежало только нам.
На прикроватной тумбочке лежала папка из плотной кожи. В ней — всё наше будущее, оформленное официально. Я уже подготовил все документы: наше свидетельство о браке (которое вступит в силу, как только он поставит подпись), бумаги на новую собственность, скрытую от глаз назойливых репортеров и Ассоциации, и счета, которые обеспечат Юки и наших будущих детей на десять жизней вперед. Я не собирался ждать. В мире, где врата могут открыться в любой момент, промедление — это роскошь, которую я не мог себе позволить.
Юки зашевелился. Его ресницы дрогнули, и он издал тихий, едва слышный звук — нечто среднее между зевком и стоном. Он попытался перевернуться на другой бок, но внезапно замер, и его лицо смешно исказилось.
– А-а-ах… – прохрипел он, зарываясь лицом в подушку. – Боже…
– Доброе утро, – я коснулся его плеча, чувствуя, какое оно горячее.
Юки медленно, с явным усилием повернул голову ко мне. Его небесно-голубые глаза были затуманены сном, а волосы торчали во все стороны еще сильнее, чем обычно. Он выглядел так беззащитно и так… правильно в моей постели.
– Моя поясница… – прохрипел он, и его голос сорвался. – Джинву, я ее не чувствую. Она просто отвалилась.
Я не смог сдержать легкой улыбки, хотя в груди шевельнулось чувство вины. Моя сила Монарха, даже когда я старался её сдерживать, была слишком велика для обычного человека.
– Прости, – я начал мягко массировать его поясницу, вливая в кончики пальцев крохотную струю исцеляющей маны, чтобы снять отек и боль. – Я старался быть осторожным.
Юки на мгновение расслабился под моими руками, издав блаженный вздох, но потом он вспомнил события прошлой ночи, и его щеки вспыхнули ярким румянцем.
– Осторожным? – он приподнялся на локтях, но тут же охнул и снова упал на матрас. – Ты монстр, оппа Джинву! Настоящий монстр. Я думал, кровать провалится сквозь пол прямо в ад.
Я тихо рассмеялся, притягивая его ближе к себе, несмотря на его шутливое сопротивление.
– Ты сам просил не останавливаться, – напомнил я, целуя его в кончик носа. – И, судя по тому, как ты сжимал простыни, тебе не казалось, что я монстр.
– Это было… нечестно, – пробормотал он, пряча лицо у меня на груди. – Ты используешь свои способности S-ранга в личных целях. Это злоупотребление властью.
– Если это поможет мне сделать тебя счастливым, я готов злоупотреблять ею вечно.
Я почувствовал, как он улыбается мне в кожу. Его мана, такая теплая и родная, начала успокаиваться, переплетаясь с моей. Искра жизни, которую я почувствовал ночью, всё еще была там — крохотный маяк нашего будущего.
– Юки, посмотри на меня, – сказал я серьезно.
Он отстранился, чувствуя перемену в моем тоне. Я протянул руку и взял с тумбочки ту самую папку.
– Что это? – спросил он, с любопытством разглядывая гербовую печать. – Очередной контракт на поставку булочек для Ассоциации?
– Нет. Это контракт на нашу жизнь.
Я открыл папку и выложил перед ним документы. Юки начал читать, и по мере того, как его глаза бегали по строчкам, его рот приоткрывался всё шире.
– Джинву… это… регистрация брака? Но мы ведь даже… мы даже не обсуждали это официально! И этот дом… Пхёнчхан-дон? Это же самый дорогой район!
– Мне не нужно обсуждать то, в чем я уверен на сто процентов, – я взял его за руку, переплетая наши пальцы. – Система показала мне тысячи вариантов, Юки. И только в одном из них я был по-настоящему счастлив. В том, где ты стоишь рядом со мной. Где ты печешь свой хлеб, пока я возвращаюсь из рейдов. Где наши дети бегают по траве этого самого дома.
Юки молчал. Я видел, как в его глазах блеснули слезы. Он всегда был таким — искренним, эмоциональным, живым. Полной противоположностью моему холодному, расчетливому миру.
– Ты сумасшедший, – выдохнул он, наконец. – Самый могущественный человек в мире — и такой сумасшедший. Ты же понимаешь, что я обычный парень? Я просто пекарь. Если об этом узнают… если Ча Хэ Ин или другие охотники…
– Пусть узнают, – отрезал я, и тени в комнате на мгновение стали гуще, подчеркивая мои слова. – Пусть весь мир знает, что ты под моей защитой. Никто не посмеет даже взглянуть на тебя косо. А что касается Ча Хэ Ин… она — прошлое, которое никогда не станет будущим. Моя судьба — это ты.
Юки потянулся к папке и дрожащими пальцами коснулся бумаги.
– Трое детей, да? – тихо спросил он, вспоминая мои слова из ночного бреда страсти. – Ты уверен, что я справлюсь? Быть мужем Теневого Монарха… это звучит как самая сложная миссия S-ранга.
– У тебя будет лучшая поддержка в мире, – я улыбнулся, представляя Игриса в фартуке, помогающего Юки на кухне. – Мои тени будут присматривать за домом, а я… я буду возвращаться к тебе каждый вечер.
Юки вдруг рассмеялся, вытирая слезы тыльной стороной ладони.
– Ладно. Но при одном условии.
– Каком? – я был готов выполнить любое его требование.
– Ты сам будешь объяснять детям, почему их папа иногда не может встать с кровати до полудня из-за «монстра» Джинву.
Я притянул его к себе для долгого, глубокого поцелуя. В этом жесте было всё: и моя благодарность, и моя клятва, и та неистовая страсть, которая никогда не угаснет.
– Договорились, – прошептал я в его губы. – А теперь… давай я помогу тебе дойти до ванной. Или, если хочешь, я могу использовать магию перемещения прямо в воду.
– Нет-нет! – Юки замахал руками. – Никакой магии! Я хочу чувствовать себя человеком, а не объектом телепортации. Просто… просто помоги мне встать.
Я осторожно подхватил его под спину, помогая сесть. Он снова поморщился, схватившись за поясницу, и шутливо ударил меня кулаком в плечо.
– Монстр. Точно монстр.
– Твой монстр, – подтвердил я, поднимая его на руки.
Когда мы выходили из спальни, я бросил взгляд на окно. Там, за стеклом, просыпался Сеул — город, который я спасал столько раз. Но теперь, впервые за долгое время, я знал, ради чего именно я это делаю. Не ради долга, не ради ранга и не ради Системы.
Ради этого взъерошенного парня у меня на руках, который пах ванилью и будущим. И ради той искры жизни, которая уже начала свой путь, чтобы однажды назвать меня отцом.
– Джинву? – позвал Юки, когда мы вошли в ванную, наполненную паром.
– Да?
– Я люблю тебя. Больше, чем все рецепты мира.
Я посмотрел в его голубые глаза и увидел в них отражение своего собственного спасения.
– Я знаю, Юки. И я обещаю — эта жизнь будет лучше любого сна, который ты когда-либо видел.
Я опустил его в теплую воду, чувствуя, как напряжение окончательно покидает его тело. Впереди была целая вечность, и впервые в жизни я не боялся того, что она принесет. С ним рядом даже тьма Теневого Монарха казалась теплым, уютным одеялом.