Судьба
Рассвет над Нуменгардом
Холодный утренний свет пробивался сквозь высокие стрельчатые окна крепости, окрашивая серый камень стен в нежно-жемчужные тона. В Нуменгарде, который когда-то был символом страха и заточения, теперь царила иная атмосфера. Магия, пропитывавшая это место, изменилась: она больше не давила тяжелым грузом отчаяния, а словно вибрировала от переполняющей её силы и жизни.
Нэлия проснулась от того, что первые лучи солнца коснулись её лица. Она лежала в огромной постели под балдахином, утопая в мягких шелковых простынях. Рядом, в своей колыбели, вырезанной из светлого дуба и украшенной защитными рунами, зашевелилась Асия. Малышка издала тихий, требовательный звук, возвещая о начале нового дня.
Нэлия с трудом поднялась, чувствуя приятную тяжесть в теле. Вчерашний визит на площадь Гриммо, 12, оставил после себя странное послевкусие. Это было похоже на возвращение в старый, тесный дом, из которого ты давно вырос. Она посмотрела на свои руки — тонкие пальцы, способные призывать бурю или усмирять пламя. В ней текла кровь Блэков, но сердцем она больше не принадлежала этому роду.
Она подошла к окну. Вид на австрийские Альпы захватывал дух. Заснеженные пики гор сверкали под солнцем, а внизу, в долине, расстилался густой туман. Нэлия чувствовала, как стихия воздуха откликается на её присутствие, ласково толкаясь в стекла, словно огромный невидимый пес, просящийся внутрь.
– Доброе утро, маленькая повелительница, – прошептала она, доставая Асию из колыбели.
Девочка сразу же вцепилась крошечными пальчиками в черные волосы матери, радостно гуля. Нэлия прижала её к себе, вдыхая родной запах молока и детского тепла. В этот момент дверь спальни бесшумно отворилась.
Геллерт вошел, уже полностью одетый в свой безупречный темно-синий камзол. Его разноцветные глаза внимательно осмотрели комнату и остановились на Нэлии. Весь его облик излучал властную уверенность, но когда он смотрел на них, в его взгляде появлялось нечто такое, что он никогда не позволял видеть остальному миру — уязвимость и бесконечную преданность.
– Ты рано встала, – заметил он, подходя ближе. – Я надеялся, что ты отдохнешь подольше после вчерашнего утомительного вечера.
– Асия решила иначе, – улыбнулась Нэлия, перехватывая дочку поудобнее. – К тому же, здесь, в Нуменгарде, я чувствую себя гораздо бодрее, чем в Лондоне. Там воздух пропитан старыми обидами.
Геллерт взял Асию из её рук. Малышка тут же оживилась, пытаясь дотянуться до серебряной пуговицы на его воротнике.
– Блэк и Снейп... – Геллерт произнес эти имена с явным пренебрежением. – Они оба выглядели так, будто проглотили по дюжине сушеных мандрагор. Твой отец не смел поднять глаз, а Северус... я видел, как он считал дни, Нэлия. Он не глуп. Он знает.
Нэлия вздохнула, опускаясь на край кровати. Она начала расстегивать пуговицы на своей ночной сорочке, готовясь покормить дочь.
– Пусть знает. Это ничего не меняет. Он сам сделал свой выбор в ту ночь и на следующее утро. Он хотел, чтобы я исчезла — я исчезла. Теперь у него нет прав даже на тень этого ребенка.
Геллерт сел рядом, передавая ей Асию.
– Именно поэтому я не убил его вчера, хотя желание было велико. Смерть была бы для него избавлением от совести. Пусть живет и смотрит, как то, что могло быть его миром, принадлежит мне.
Асия, почувствовав близость матери, нетерпеливо заерзала. Нэлия приложила её к груди, и в комнате воцарилась уютная тишина, нарушаемая лишь мерным посапыванием ребенка.
– Геллерт, – тихо позвала Нэлия через некоторое время. – Ты ведь не жалеешь? О том, что всё так обернулось? О том, что ты теперь здесь, со мной и чужим ребенком, а не на вершине своей былой власти?
Гриндевальд протянул руку и осторожно убрал прядь волос с её лба. Его пальцы были прохладными, но касание — обжигающе нежным.
– Власть — это иллюзия, Нэлия. Я потратил десятилетия, пытаясь подчинить себе мир, который не стоил и одного твоего взгляда. Вчера, глядя на лица этих людей в штаб-квартире, я понял: они мертвы внутри. Они живут правилами, страхами и прошлым. А я... я живу тобой. И эта девочка — она не чужая. Она часть тебя, а значит, она моя.
Нэлия посмотрела на Асию. Малышка ела, глядя на маму своими темными, глубокими глазами, и крепко держала грудь обеими руками, словно боясь, что это мгновение безопасности может исчезнуть. Увидев, что папа всё еще рядом и смотрит на неё, Асия вдруг весело засучила ножками под пеленкой, издавая довольный звук сквозь еду.
– Смотри, она снова это делает, – рассмеялась Нэлия. – Она определенно узнает твой голос.
– Она чувствует магию, – Геллерт склонился ниже, и Асия, не отрываясь от процесса, попыталась свободной рукой поймать его за мизинец. – У неё будет великая сила, Нэлия. Сила Блэков, талант Снейпа к тонким материям и твоя власть над стихиями. Я научу её всему, что знаю сам. Она не будет прятаться.
– Мы не будем прятаться, – поправила его Нэлия. – Я устала быть той, кого не замечают. Вчера, когда Сириус прошел мимо меня, даже не кивнув... я впервые не почувствовала боли. Только пустоту. И благодарность Альбусу за то, что он заменил мне отца.
– Альбус... – Геллерт на мгновение помрачнел. – Он всегда был склонен к излишней сентиментальности. Но я признаю, его забота о тебе — это единственное, что удерживает меня от того, чтобы не превратить его Орден в пепел за то, как они с тобой обращались.
Асия наконец насытилась. Она отстранилась, смешно сморщив носик, и потянулась к Геллерту. Тот ловко подхватил её, закидывая на плечо, чтобы она срыгнула воздух, и начал мерно прохаживаться по комнате. Было что-то сюрреалистичное в том, как самый опасный темный волшебник столетия нянчит младенца в стенах своей крепости.
Нэлия поднялась, поправляя одежду. Она подошла к зеркалу и начала расчесывать свои длинные черные волосы.
– Сегодня прибудет Винда? – спросила она, глядя на отражение Геллерта.
– Да, Розье привезет отчеты из Министерства. И Куини хотела навестить тебя. Она говорит, что Асия транслирует очень "яркие и разноцветные" мысли, которые ей не терпится изучить.
Нэлия улыбнулась. Куини Гольдштейн стала для неё кем-то вроде старшей сестры, единственной, кто понимал её чувства без слов, буквально.
– Это хорошо. Мне не хватало их общества. Вчерашний ужин напомнил мне, почему я так не люблю магическую Британию. Там всё кажется серым.
– Потому что там нет свободы, – Геллерт остановился у окна, глядя на горы. Асия уже начала дремать у него на плече. – Они победили Тома, но они не победили свою ограниченность. Они будут строить тот же мир, что был до него. А мы построим свой.
Нэлия подошла к нему со спины и обняла его за талию, прижимаясь щекой к его спине. Она чувствовала, как внутри него пульсирует магия — мощная, необузданная, но полностью подвластная его воле. И она знала, что её собственная сила — стихии, спящие в её крови — всегда найдут здесь покой.
– Расскажи мне, – прошептала она. – О чем ты думал вчера, когда Снейп смотрел на Асию?
Геллерт усмехнулся, и этот звук был полон холодного торжества.
– Я думал о том, что он видит в ней свое поражение. Каждый раз, когда он будет закрывать глаза, он будет видеть её глаза — твои глаза — и понимать, что он потерял. Я видел, как его рука тянулась к палочке, когда я коснулся твоего плеча. Он ненавидит себя больше, чем меня. И это самое изысканное наказание.
– Ты жесток, Геллерт, – тихо сказала Нэлия, но в её голосе не было осуждения.
– Я справедлив к тем, кто причинил тебе боль, – он обернулся, все еще придерживая спящую малышку одной рукой, а другой притянул Нэлию к себе. – Ты — мое искупление и моя высшая цель. Помнишь, что я сказал тебе в тот день, когда мы уходили из дома Блэка?
– Что ты никогда не заставишь меня выбирать между тобой и моей силой, – ответила она, глядя в его разноцветные глаза.
– И я сдержу это слово. Ты будешь править этими горами, этим замком и моим сердцем. А Асия... она станет королевой этого нового мира.
Они стояли в тишине, глядя, как солнце окончательно разгоняет туман в долине. В этот момент Нэлия почувствовала, как легкий ветерок ворвался в комнату через приоткрытую створку окна, закружился вокруг них, играя с подолом её платья и прядями волос. Это была её магия, её радость, её жизнь.
Через час Нуменгард ожил. В главном зале послышались шаги — это прибыли приспешники Геллерта. Винда Розье, как всегда безупречная и холодная, склонила голову перед Нэлией, когда та спустилась вниз.
– Госпожа, – произнесла Винда с искренним уважением. – Рада видеть вас в добром здравии. Малышка Асия растет не по дням, а по часам.
– Спасибо, Винда, – Нэлия прошла к высокому креслу рядом с троном Геллерта. – Какие новости из Лондона?
Розье развернула свиток пергамента.
– Министерство в хаосе. Кингсли Шеклболт пытается навести порядок, но сторонники старых порядков недовольны влиянием Дамблдора. Сириус Блэк... – она на мгновение запнулась, бросив взгляд на Геллерта, – ...ушел в запой после вашего отъезда. Гарри Поттер пытается ему помочь, но безрезультатно. А Северус Снейп закрылся в подземельях Хогвартса и не принимает даже директора.
Нэлия слушала это с отрешенным спокойствием. Ей было жаль Гарри — он не заслужил такого отца-крестника. Но она больше не могла нести на себе груз чужих слабостей.
– Это их выбор, – отрезала она. – Геллерт, ты обещал показать мне библиотеку в западной башне. Там, кажется, были трактаты о магии стихий пятого века?
Гриндевальд, сидевший в своем кресле с видом истинного монарха, улыбнулся.
– Всё, что пожелаешь, любовь моя. Винда, оставь отчеты. Сегодня мы не будем заниматься политикой. Сегодня день принадлежит семье.
Куини Гольдштейн вбежала в зал, её розовое платье казалось ярким пятном на фоне серого камня.
– О, Нэлия! – воскликнула она, подбегая к подруге. – Я так скучала! И Асия... Боже, её мысли сегодня пахнут сахарной ватой и весенним дождем! Она такая счастливая!
Куини осторожно взяла малышку, которая уже проснулась и с интересом разглядывала новую гостью. Асия протянула ручку и схватила Куини за нос, вызвав всеобщий смех.
Весь день прошел в спокойных заботах. Они гуляли по террасам крепости, Нэлия практиковалась в управлении потоками воздуха, заставляя снежинки на вершинах гор танцевать причудливые узоры. Геллерт наблюдал за ней с гордостью, иногда давая советы по концентрации воли. Асия ползала по расстеленному на траве пледу под присмотром Куини, время от времени вызывая крошечные искры из кончиков своих пальцев — первые признаки пробуждающейся магии.
Вечером, когда солнце начало садиться, окрашивая небо в кроваво-красные и фиолетовые тона, они снова собрались в малой гостиной у камина.
– Ты знаешь, – сказала Нэлия, глядя на огонь, – я долго думала, почему мой отец так и не смог меня полюбить. И сегодня я поняла. Он видел во мне не дочь, а напоминание о долге, о матери, о войне. Он видел во мне обязательство. А ты... ты увидел во мне человека.
Геллерт, сидевший в кресле напротив и перелистывавший старинную книгу, поднял взгляд.
– Люди вроде Сириуса Блэка не умеют любить сложное, Нэлия. Им нужны простые герои и понятные враги. Ты слишком глубока для его мелкого мира. Ты — океан, а он привык к садовым прудам.
– И Снейп? – тихо спросила она.
– Снейп — это трагедия, которая считает себя добродетелью. Он упивается своим страданием. Но ты не должна быть частью его драмы. Ты — автор своей собственной истории.
Нэлия кивнула. Она чувствовала, как внутри неё окончательно затягивается старая рана. Стихия огня в камине вспыхнула ярче, подчиняясь её мимолетному чувству удовлетворения.
Асия, лежавшая на ковре у её ног, вдруг перевернулась на живот и, приподнявшись на ручках, отчетливо произнесла:
– Да... да...
Комната погрузилась в тишину. Нэлия замерла, боясь пошевелиться.
– Геллерт, ты слышал? – прошептала она.
Гриндевальд отложил книгу, его лицо озарилось редкой, искренней улыбкой. Он опустился на колени перед ребенком.
– Ну же, маленькая ведьма. Повтори.
Асия посмотрела на него своими огромными глазами, в которых, казалось, отражалась вся мудрость веков, и снова произнесла, на этот раз громче:
– Да-да! Па-па!
Нэлия почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы. Это не было слово, обращенное к биологическому отцу. Это было признание того, кто был рядом, кто защищал, кто любил.
Геллерт осторожно взял Асию на руки и прижал к своей груди. Его плечи, всегда напряженные, наконец расслабились.
– Я здесь, Асия, – прошептал он ей в макушку. – Я всегда буду здесь.
Нэлия подошла к ним и обняла обоих. В этот момент Нуменгард перестал быть крепостью или тюрьмой. Он стал домом. Единственным настоящим домом, который у неё когда-либо был.
За окном бушевала метель, снежные вихри бились о камни древнего замка, но внутри было тепло. Стихии, подчиненные любви, создали идеальный мир для троих людей, которые нашли друг друга вопреки всему свету.
Нэлия знала, что впереди еще много трудностей. Мир магов не оставит их в покое просто так. Будут новые вызовы, новые попытки Дамблдора вернуть Геллерта к "свету" или новые приступы ненависти со стороны Блэка. Но теперь это не имело значения.
Она посмотрела на свои руки, в которых была заключена сила природы, и на мужчину, который держал её ребенка. Она была дочерью Сириуса Блэка, повелительницей стихий и возлюбленной Геллерта Гриндевальда. Но прежде всего, она была счастливой женщиной. И это была самая могущественная магия из всех существующих.
– Пойдем спать? – предложила она, когда Асия снова начала тереть глазки.
– Пойдем, – Геллерт поднялся, не выпуская дочь из рук. – Завтра будет новый день. И этот день будет принадлежать нам.
Они поднялись по винтовой лестнице, оставляя позади тени прошлого. В окнах Нуменгарда горел свет — маяк для тех, кто осмелится искать свою истину, и предупреждение для тех, кто посмеет посягнуть на их покой.
В эту ночь Нэлии не снились кошмары о подземельях Хогвартса или холодном взгляде отца. Ей снились горы, свободный ветер и маленькие ручки, крепко держащие её за пальцы. Она была дома. И она была свободна.