← Назад к обзору

Судьба/Новая линия волшебного мира

Эхо Разбитых Зеркал

Возвращение было подобно выдоху после слишком долгого погружения в ледяную воду. Мгновение слепящей дезориентации, вихрь синих искр и алых лепестков, а затем мир снова обрел четкость. Запах озона и сожженной магии сменился тонким ароматом цветущей сакуры, ночного жасмина и свежезаваренного чая. Вместо холодной, влажной земли кладбища под ногами оказался теплый, отполированный до блеска деревянный пол энгавы — традиционной японской веранды.

Гарри пошатнулся, и колени его подогнулись. Колоссальное напряжение битвы, использование проекционной магии на пределе возможностей и, самое главное, эмоциональное истощение от окончательного разрыва с прошлым — все это обрушилось на него разом. Он не упал. Две пары рук, одна в изящной парче, другая — в воинской перчатке, подхватили его, не дав опуститься на пол.

– Дорогой, ты в порядке? – голос Тамамо был полон тревоги, ее пушистые хвосты окутали его, словно теплое, живое одеяло. Она прижалась лбом к его спине, проверяя его температуру и потоки магии. – Ты слишком много потратил. Слишком много…

– Уму! Конечно, он в порядке! – провозгласила Нерона, хотя ее голос был тише обычного, а в зеленых глазах плескалось беспокойство, а не триумф. Она помогла Тамамо усадить его на мягкие подушки. – Мой Император одержал сокрушительную победу! Он поверг врагов в прах и продемонстрировал свое величие всему миру! Небольшая усталость — достойная плата за такой грандиозный спектакль!

Гарри устало улыбнулся, откидываясь на резную деревянную колонну. Их дом. Их убежище. Здесь, в тихом пригороде Фуюки, вдали от интриг и лжи британского магического мира, он был по-настоящему дома.

– Я в порядке, – прошептал он, его голос был хриплым. – Просто… устал.

«Мастер, не стоит недооценивать истощение, – раздался в его сознании сухой, как пустынный ветер, голос Эмии. Арчер уже разорвал удаленное наблюдение и теперь был полностью сосредоточен на их связи. – Ты использовал модифицированный Каладболг без надлежащей подготовки. Твои магические цепи перегружены. Внутренние повреждения минимальны, но тебе нужен отдых. Немедленно».

– Слышал? Даже наш вечно ворчащий лучник согласен, – мурлыкнула Тамамо, материализуя в руках чашку с дымящимся травяным отваром. Аромат мелиссы, ромашки и чего-то еще, неуловимо-лисьего, наполнил воздух. – Пей, дорогой. Это поможет восстановить силы. А потом — долгая и горячая ванна. Я лично прослежу, чтобы вода была идеальной температуры. Микон~!

Гарри с благодарностью принял чашку. Теплая жидкость обожгла горло и разлилась по телу приятным теплом, унимая дрожь в мышцах. Нерона села рядом с ним, положив голову ему на плечо. Она сняла свои боевые перчатки, и ее пальцы нежно перебирали его волосы. Исчезла грозная Сэйбер, императрица Рима. Осталась только Неро, его жена.

– Это было… громко, – тихо сказал Гарри, глядя на луну, висевшую над их садом камней.

– Уму! Это было великолепно! – возразила Нерона. – Ты видел их лица? Лица твоих так называемых родителей и этого старого интригана в смешной шляпе? Они смотрели на тебя, как на само воплощение Невероятного! Словно крестьяне, впервые увидевшие позолоченную колесницу Императора!

– Они были напуганы, – покачал головой Гарри. – Они смотрели на меня и видели монстра.

– Глупцы! – фыркнула Нерона. – Они не способны отличить истинное величие от уродства, которое сами же и породили. Они испугались не тебя, мой супруг. Они испугались собственной ничтожности в лучах твоего сияния.

– Нерона-чан права, – мягко добавила Тамамо, убирая пустую чашку. – Они испугались того, что больше не могут тебя контролировать. Для таких, как они, это страшнее любого Темного Лорда. Они потеряли свою пешку, а она внезапно оказалась королевой… нет, Императором.

Гарри молчал, вслушиваясь в тишину ночи. Он ожидал почувствовать триумф, злорадство, удовлетворение. Но внутри была лишь звенящая пустота. Глава его жизни, полная боли, унижений и одиночества, была наконец дописана и закрыта. Но книга все еще лежала перед ним, и нужно было жить дальше.

– Что теперь? – спросил он скорее у себя, чем у них.

– А теперь, мой дорогой Император, ты будешь отдыхать, – твердо заявила Нерона, поднимаясь и увлекая его за собой. – А мы с Тамамо-чан о тебе позаботимся. Все остальное может подождать до утра. Сегодня ты — победитель. И победители заслуживают награды.

Он позволил им увести себя внутрь дома. Позволил Тамамо приготовить для него ванну с целебными солями и травами. Позволил Нероне вымыть ему волосы, напевая под нос какую-то бравурную римскую мелодию. Он чувствовал себя не Мастером могущественных Слуг, не магом, сокрушившим Темного Лорда, а просто уставшим человеком, которого окружили любовью и заботой. И это было ценнее любой победы.

Когда он, расслабленный и согретый, лежал в их общей спальне, между двумя своими женами, он наконец позволил себе полностью отключиться. Последней мыслью, мелькнувшей в его голове, был голос Арчера.

«Они не оставят тебя в покое, Мастер. Дамблдор, Министерство… они не смогут проигнорировать то, что произошло. Будь готов».

– Я знаю, – прошептал Гарри в подушку. – Но сегодня… сегодня я дома.

***

На Литтл-Хэнглтонском кладбище тишина была иной. Не умиротворяющей, а оглушающей. Она давила, звенела в ушах после какофонии битвы. Воздух все еще пах горелой плотью и озоном от разорванного пространства. На месте, где только что стоял Лорд Волан-де-Морт, зияла уродливая, дымящаяся воронка, поглотившая и его, и часть старого надгробия с именем Тома Риддла.

Альбус Дамблдор стоял, глядя в эту пустоту, и впервые за многие десятилетия чувствовал себя старым. Не мудрым и опытным, а именно старым, измотанным и… растерянным. Все его планы, все его многолетние стратегии, вся его тщательно выстроенная шахматная партия разлетелись в пыль за какие-то пять минут.

Он готовил Годрика. Он оберегал его, направлял, создавал из него символ, оружие против Тьмы. Он пожертвовал другим своим учеником, Гарри, отправив его к Дурслям, чтобы закалить его для будущей, как он думал, жертвы. Он манипулировал, лгал, дергал за ниточки — все ради Высшего Блага. И вот результат.

Его «оружие», Годрик Поттер, стоял, прижавшись к отцу, и дрожал, как осиновый лист, глядя на воронку с животным ужасом. Его «символ» выглядел сейчас как напуганный, избалованный мальчишка, который столкнулся с чем-то, что не мог понять.

А забытая, списанная со счетов жертва… стала силой, не поддающейся осмыслению.

– Альбус… что это было? – голос Лили Поттер был тонким и ломким. Она стояла, обнимая Годрика, но ее широко раскрытые зеленые глаза были прикованы к директору. – Эти… существа. И Гарри… он…

Она не могла подобрать слов. Джеймс Поттер, обычно такой самоуверенный и дерзкий, выглядел ничуть не лучше. Его лицо было пепельно-серым. Он смотрел то на воронку, то на то место, где исчез его второй сын со своими демоническими спутницами.

– Он управлял ими, – хрипло произнес Джеймс. – Он приказал им, и они… они… – Он сглотнул. – А потом этот меч… который он метнул… Это была не магия, Альбус. Ни одно заклинание в мире так не выглядит.

Дамблдор медленно перевел на них свой взгляд. Голубые глаза за стеклами очков-половинок больше не искрились. Они были холодными и расчетливыми. Контроль. Ему нужно было вернуть контроль над ситуацией.

– Это была древняя, очень темная магия, – произнес он взвешенно, подбирая слова. – Очевидно, за годы, проведенные вдали от нас, Гарри попал под дурное влияние. Эти… сущности, что были с ним, несомненно, являются могущественными демоническими созданиями, которые подчинили его волю.

Лили ахнула. Джеймс нахмурился, в его глазах промелькнуло что-то похожее на облегчение. Это объяснение, каким бы ужасным оно ни было, было проще принять, чем правду. Проще поверить, что твой сын стал жертвой темных сил, чем в то, что он стал могущественнее тебя по своей воле, а ты этого даже не заметил.

– Демоны? – переспросил Джеймс. – Значит, он… он в опасности? Они контролируют его?

– Боюсь, что все гораздо хуже, Джеймс, – покачал головой Дамблдор, и в его голосе зазвучали знакомые скорбные нотки. – Возможно, он заключил с ними сделку. Обменял свою душу на силу. Силу, чтобы отомстить… нам. За то, что мы его оставили.

При этих словах Лили всхлипнула и еще крепче прижала к себе Годрика. Чувство вины, которое она так долго и успешно подавляла, начало прорываться наружу, смешиваясь со страхом.

– Нет… Гарри бы так не поступил… – прошептала она, но ее слова прозвучали неуверенно. Она не знала своего сына. Совсем. Тот мальчик, которого она видела сегодня, был чужим. Пугающе чужим.

Внезапно тишину разорвала серия громких хлопков. Со всех сторон на кладбище начали аппарировать волшебники в мантиях аврората, а впереди всех, запыхавшийся и перепуганный, появился сам министр магии Корнелиус Фадж.

– Дамблдор! Что здесь произошло?! – выпалил он, озираясь по сторонам. Его котелок съехал набекрень, а лицо было красным. – Нам поступили сообщения о всплеске темной магии невероятной силы! Говорили, что чемпионы… Поттеры…

Его взгляд упал на Поттеров, затем на воронку, и он замолчал на полуслове.

– Министр, – спокойно поприветствовал его Дамблдор, мгновенно принимая на себя роль лидера. – Боюсь, наши худшие опасения подтвердились. Лорд Волан-де-Морт вернулся.

В рядах авроров пронесся испуганный шепот. Фадж побледнел еще сильнее.

– Вернулся? Невозможно! Вы… вы уверены?

– Он стоял здесь, на этом самом месте, – твердо сказал Дамблдор, указывая на воронку. – Он использовал темный ритуал, чтобы вернуть себе тело.

– Но… тогда где он? – пролепетал Фадж. – Кто… кто это сделал?

Дамблдор сделал паузу, привлекая всеобщее внимание. Сейчас решалось все. Правда была слишком сложной, слишком опасной. Она бы разрушила магический мир до основания. Значит, нужна была ложь. Удобная, понятная ложь.

– Произошла битва, – торжественно произнес он. – И в этой битве, благодаря невероятному мужеству и силе, победу одержал тот, кому и было предначертано это судьбой.

Он положил руку на плечо дрожащего Годрика.

– Годрик Поттер, Мальчик-Который-Выжил, снова спас нас всех. Он сразился с Волан-де-Мортом и уничтожил его.

На кладбище воцарилась гробовая тишина. Авроры и Фадж смотрели на Годрика с благоговейным трепетом. Джеймс и Лили уставились на Дамблдора с откровенным шоком. Сам Годрик выглядел так, словно его ударили.

– Но… – начал было Джеймс. – Но это был не он! Это был Гарри!

– Джеймс, – голос Дамблдора стал стальным. Он посмотрел на него так, что тот осекся. Во взгляде директора был недвусмысленный приказ молчать. – Мы все были в шоке от произошедшего. Магия Волан-де-Морта могла исказить ваше восприятие. Но я видел все ясно. Годрик, используя силу любви своей матери и свою собственную врожденную мощь, отразил проклятие Темного Лорда, обратив его против него самого.

Это была наглая, чудовищная ложь. Но она была так похожа на ту историю, которую мир уже однажды принял на веру. Она была удобна.

Фадж, который больше всего на свете боялся паники и хаоса, с готовностью ухватился за это объяснение.

– Годрик! Мой мальчик! – воскликнул он, бросаясь к нему. – Ты снова это сделал! Герой! Настоящий герой!

Лили и Джеймс переглянулись. Они видели все своими глазами. Они видели огненный меч рыжеволосой женщины. Они видели лисьи хвосты и синие проклятия. Они видели клинки в руках Гарри. Они видели стрелу, разорвавшую пространство. Но сейчас, под властным взглядом Дамблдора и восторженными криками министра, реальность начала расплываться, подменяясь более приемлемой версией. Сказать правду — означало признать, что их второй сын, которого они бросили, стал чем-то невообразимым и, возможно, опасным. Сказать правду — означало пойти против Дамблдора и всего магического мира.

И они промолчали.

Лили лишь крепче обняла Годрика, пряча лицо в его волосах. Джеймс сжал кулаки, его взгляд был устремлен в пустоту. Он сделал свой выбор много лет назад. И сейчас он снова выбрал ложь.

***

На следующее утро «Ежедневный Пророк» вышел с гигантским заголовком на первой полосе: «ГОДРИК ПОТТЕР СНОВА СПАСАЕТ МИР! ТЕМНЫЙ ЛОРД УНИЧТОЖЕН ОКОНЧАТЕЛЬНО!»

Под заголовком красовалась движущаяся фотография Годрика, стоящего на кладбище при поддержке своих родителей и Дамблдора. Он выглядел бледным и измученным, что газета немедленно интерпретировала как признак тяжелейшей битвы. Вся Британия ликовала.

В кабинете директора Хогвартса атмосфера была далеко не такой радостной. Дамблдор сидел за своим столом, сцепив пальцы. Напротив него сидели Джеймс и Лили. Годрика отправили в больничное крыло под предлогом магического истощения.

– Вы понимаете, что вы сделали, Альбус? – тихо спросила Лили. Ее глаза были красными от слез. – Вы отдали славу Гарри… Годрику. Вы солгали всему миру.

– Я сделал то, что было необходимо для сохранения стабильности, Лили, – спокойно ответил Дамблдор. – Представь, что бы началось, если бы я рассказал правду. Что забытый сын Поттеров вернулся в компании демонов, владеет непостижимой магией и уничтожил Волан-де-Морта одним движением руки, после чего отказался от своей семьи и исчез? Это вызвало бы не радость, а панику. Страх. Гарри бы объявили новым Темным Лордом.

– Но он спас нас! – воскликнул Джеймс, ударив кулаком по подлокотнику кресла. – Он спас меня, Лили, Годрика! А мы… мы позволили тебе оболгать его!

– Спас ли? – Дамблдор посмотрел на них поверх очков. – Или просто убрал конкурента? Вы слышали его слова. Ему не нужен был кубок, ему не нужна была слава. Он пришел, чтобы «закончить комедию». Он смотрел на нас всех — на тебя, Джеймс, на Лили, на меня, на Волан-де-Морта — как на досадные препятствия. Он не спасал нас. Он решал свою проблему.

Слова директора были холодным душем. В них была жестокая, неоспоримая логика. Гарри не проявил ни капли сочувствия. Он действовал с холодной, отстраненной эффективностью.

– Что это за сила, Альбус? – спросила Лили, ее голос дрожал. – Кто эти женщины?

Дамблдор вздохнул. Он провел всю ночь в своей библиотеке, изучая самые темные и древние фолианты.

– Я не уверен до конца. Но у меня есть теория. Это не демоны в привычном понимании. Терминология, которую они использовали… «Слуга», «Мастер»… Это отсылает к древним, давно забытым ритуалам призыва. Призыва душ великих героев из прошлого. Героических Духов.

– Героев? – недоверчиво переспросил Джеймс. – Та женщина… она назвала себя императрицей Рима! Нероной! Но это же… это просто легенды!

– Магия — это и есть воплощение легенд, Джеймс, – ответил Дамблдор. – Похоже, Гарри наткнулся на ритуал, который не должен был найти. И он каким-то образом сумел призвать не одного, а нескольких таких Духов и заключить с ними контракт. Это объясняет их невероятную силу. Они действуют на совершенно ином уровне бытия, чем мы.

– Значит… Гарри ими командует? – в голосе Лили прозвучала слабая надежда.

– Он их Мастер. Но судя по тому, что я видел… их отношения выходят далеко за рамки простого контракта. Он назвал их своей семьей. И они относятся к нему… с преданностью, которую я никогда не видел. Особенно эти две женщины.

Он не стал добавлять, что они назвали себя его женами. Эта деталь была слишком шокирующей даже для этого разговора.

– Что нам теперь делать? – спросил Джеймс. Он чувствовал себя потерянным. Весь его мир, где он был героем-аврором, отцом Мальчика-Который-Выжил, мужем прекрасной женщины, рухнул. Теперь он был просто отцом, который предал одного сына и жил во лжи ради другого.

– Найти его, – твердо сказала Лили. – Мы должны найти его. Поговорить с ним. Извиниться.

Дамблдор посмотрел на нее с сочувствием.

– Боюсь, это будет не так просто, Лили. Он не хочет, чтобы его находили. И даже если мы его найдем… что вы ему скажете? «Прости, что мы бросили тебя на одиннадцать лет в чулане, но теперь, когда ты стал невероятно могущественным, мы хотим, чтобы ты вернулся»? Он не примет ваших извинений. Не после того, как построил новую жизнь. Новую семью.

– Но он мой сын! – в отчаянии воскликнула Лили.

– Он перестал быть вашим сыном в тот момент, когда вы оставили его на пороге дома Дурслей, – тихо, но безжалостно сказал Дамблдор. – Сейчас наша главная задача — понять, представляет ли он угрозу. Мы имеем дело с силой, способной стереть с лица земли сильнейшего темного мага в истории за пару минут. Мы не можем позволить этой силе оставаться без контроля. Я начну поиски. Но мы должны действовать очень, очень осторожно.

Джеймс и Лили молчали, раздавленные тяжестью правды. Они потеряли своего сына. И, возможно, обрели врага, куда более страшного, чем Волан-де-Морт, потому что этого врага они создали сами.

***

В саду своего дома в Фуюки Гарри сидел на веранде, наблюдая, как Эмия с методичной точностью подстригает ветки бонсая. Арчер в своем обычном черном боевом облачении выглядел в этом мирном саду до странности органично. Он делал это не потому, что было нужно, а потому, что это занятие помогало ему сосредоточиться.

Нерона и Тамамо сидели рядом с Гарри. Нерона с энтузиазмом пыталась освоить икебану, создавая композицию, которая больше походила на триумфальную арку из цветов, чем на утонченное японское искусство. Тамамо же, хихикая, показывала ей, как правильно подрезать стебли.

– Уму! Этот цветок отказывается подчиняться воле Императора! – надулась Нерона, когда очередной пион выскользнул из ее композиции.

– Нерона-чан, к цветам нужен подход, а не приказ, – усмехнулась Тамамо, ловко возвращая цветок на место. – Их нужно очаровывать. Микон~!

Гарри улыбнулся. Это была его жизнь. Его семья. Шумная, эксцентричная, иногда до смешного нелепая, но настоящая.

«Они начали действовать, – раздался в голове голос Арчера, который даже за своим медитативным занятием не прекращал анализировать. – Потоки информации в магической сети Британии бурлят. Официальная версия — Годрик Поттер победил Темного Лорда. Они лгут».

– Ожидаемо, – тихо ответил Гарри. – Дамблдор всегда предпочтет удобную ложь сложной правде.

«Они ищут тебя, – продолжил Арчер. – Пока что слепо. Но Дамблдор умен. Он начнет копать в сторону древних ритуалов. Рано или поздно он может наткнуться на след, ведущий к Войнам за Грааль и, соответственно, сюда, в Фуюки».

Гарри кивнул.

– Мы будем готовы.

Он больше не чувствовал ни злости, ни обиды. Только холодную решимость. Он не искал этой войны. Он не хотел возвращаться в их мир. Но если они придут за ним, если они попытаются разрушить то, что он построил… он не станет сдерживаться.

Он посмотрел на своих жен. Нерона, забыв про икебану, теперь с восторгом рассказывала Тамамо о том, какой великолепный театр они могли бы построить в этом саду. Тамамо слушала ее, лукаво улыбаясь, и ее хвосты лениво покачивались в такт ее словам.

Он посмотрел на Арчера, который закончил с бонсаем и теперь просто стоял, глядя на город внизу. Надежный, циничный, но всегда готовый защитить.

Они были его миром. Его семьей. Его империей. И он будет защищать ее до последнего вздоха.

– Эй, Арчер! – крикнул Гарри.

Слуга обернулся.

– Что скажешь насчет ужина? Сегодня моя очередь готовить. Думаю, сделаю кацудон.

На лице Эмии впервые за долгое время промелькнуло нечто похожее на удовлетворенную улыбку.

– Не сожги кухню, Мастер.

Гарри рассмеялся. Легко и свободно. Впервые за долгие годы. Битва была окончена. Война, возможно, только начиналась. Но сейчас, в этот самый момент, он был счастлив. И этого было достаточно.