← Назад к обзору

Супруг

Шёпот в стенах Ассоциации

Утреннее сеульское солнце слепило сквозь тонированные стекла, но внутри меня всё еще горело тепло нашего дома.

Перед тем как уйти, я добрых десять минут стоял в дверях детской, просто наблюдая. Боже, как Юки вообще справлялся с ними один? Двое трехмесячных младенцев, в чьих жилах текла концентрированная мана высшего порядка, требовали столько внимания, сколько не требовала зачистка врат S-ранга.

Сухо, хвала небесам, был островком абсолютной невозмутимости. Мой маленький грозовой первенец проснулся без единого звука: лежал в колыбели, завернутый в темное фланелевое одеяльце, и с недетской сосредоточенностью изучал деревянные балки потолка. Когда Юки подошел к нему с бутылочкой, Сухо лишь степенно моргнул своими серыми, в точности как у меня, глазами, деловито ухватился крошечными ладошками за силиконовую соску и принялся завтракать с видом генерала, принимающего отчет.

А вот Алекс…

При одном воспоминании о вчерашнем дне уголок моих губ сам собой пополз вверх. Мой маленький бунтарь с утра уже успел устроить переворот местного значения: он наотрез отказался лежать смирно, раскидал пинетки по всей комнате, умудрился расстегнуть молнию на спальном мешке и заливисто хохотал каждый раз, когда Юки пытался поймать его за пятки.

Тот вчерашний меткий выстрел прямо мне на грудь на пеленальном столике и звонкий смех Юки до сих пор звенели у меня в ушах. Мой муж тогда буквально катался по полу от хохота, повторяя, что Теневой Монарх наконец-то встретил противника, перед которым бессильна любая стратегия.

– Иди уже, грозный владыка, – с мягкой, сонной улыбкой прошептал мне Юки перед моим уходом, прижимая буйного Алекса к своей груди и подставляя фарфоровую щеку для поцелуя. Его черные волосы были забавно взъерошены, на шее под тонким воротом домашней футболки алели оставленные мной следы, а в небесно-голубых глазах плескалась бездонная нежность. – Мы справимся. У меня отличная группа поддержки.

Группа поддержки и правда была внушительной. В углу комнаты, стараясь не звенеть латами, на цыпочках дежурил двухметровый Икрис, державший в бронированной перчатке мягкую погремушку в виде дракона. На кухне Беру в поварском фартуке с маниакальным усердием стерилизовал бутылочки паром чистейшей маны, а по периметру детской бесшумно скользили тени десятка муравьев-нянек.

И всё же Юки был центром этого маленького космоса. Сильный, грациозный, прекрасный до замирания сердца, он держал наш мир на своих плечах с той же легкой грацией, с какой когда-то кружил в смертельном танце с клинками из клыков Камиша.

Я вышел из автомобиля перед монументальным зданием Корейской Ассоциации Охотников.

Высотка из черного стекла и полированного гранита устремлялась в холодное осеннее небо. Обычно мой визит сюда проходил в звенящей, благоговейной тишине. Охотники и персонал расступались за десятки метров, вжимаясь в стены и склоняя головы, боясь даже случайно встретиться взглядом с сильнейшим человеком планеты.

Но сегодня воздух был другим.

Стоило мне сделать шаг сквозь автоматические стеклянные двери центрального холла, как мое обостренное восприятие уловило десятки смазанных, хаотичных импульсов маны. Десятки взглядов, направленных мне в спину.

Шёпот.

Он витал под высокими потолками, прятался за стойками регистрации, отражался от мраморных колонн.

– Это он…

– Охотник Сон пришел лично…

– Вы слышали? Это правда? То, о чем вчера говорила вице-командир Ча?..

– Тише ты, с ума сошел?! Он же услышит!

– Да как такое возможно… Неужели у него правда есть семья? С мужчиной?!

Я медленно шел по холлу, засунув руки в карманы строгого черного пальто. Шаги моих тяжелых ботинок глухо отдавались в пространстве, и каждый этот звук заставлял шепчущихся испуганно вздрагивать и прикусывать языки.

Значит, Хэ Ин всё-таки не сдержалась.

Я слегка прищурился, и в глубине моих серых глаз закружились опасные тени. Гордая мечница, привыкшая к всеобщему обожанию, видимо, вчера вернулась в гильдию совершенно сломленной. Ей хватило ума или глупости поделиться увиденным с кем-то из близкого окружения — возможно, с Чхве Чонъином или доверенными лицами, — а в мире охотников подобные новости распространялись со скоростью цепной молнии.

«Теневой Монарх женат. У него двое детей-младенцев. И его супруг — невероятно красивый темноволосый парень с небесно-голубыми глазами и силой ранга S».

Для человеческого общества, привыкшего мерить всё стандартными рамками, это был колоссальный взрыв. Они не могли понять, как двое мужчин могут иметь общих детей, несущих их кровь и ману. Они не знали о древних законах измерений, о силе Монархов, способной переписывать саму суть материи, и о той священной связи душ, которая соединяла нас с Юки.

Для них это была шокирующая сенсация.

Для меня — единственная реальность, ради которой стоило жить.

– Охотник Сон Джинву.

Из бокового коридора быстрым шагом вышел У Джинчхоль.

Глава отдела инспекции, как всегда, выглядел безупречно: строгий деловой костюм, зачесанные назад светлые волосы, темные солнцезащитные очки, скрывающие напряженный взгляд. Однако стоило ему приблизиться на расстояние пары шагов, как я отчетливо услышал, как бешено колотится его сердце. Тонкая капля пота медленно стекала по его виску.

– Председатель У, – спокойно отозвался я, слегка наклонив голову.

– Мы… не ожидали вас сегодня, – произнес Джинчхоль, нервно поправляя дужку очков. Его пальцы едва заметно подрагивали. – Председатель Ко сейчас у себя. Он просил сразу провести вас, если вы появитесь.

– Прекрасно. Веди.

Мы направились к скоростному служебному лифту. Охотники рангов A и B, ожидавшие в вестибюле, при нашем приближении шарахнулись в стороны так резво, словно перед ними разверзлись врата ранга S. Молоденькая девушка за информационной стойкой от волнения выронила пластиковый планшет, и тот с громким треском ударился о кафель.

Я даже не повернул головы.

Двери лифта плавно сомкнулись, отрезая нас от любопытных глаз, и кабина мягко устремилась на верхний этаж.

В узком пространстве повисла тяжелая, вязкая тишина. Джинчхоль держался по стойке смирно, глядя прямо перед собой, но внутренняя борьба буквально разрывала его на части. Его аура колебалась, выдавая бурю эмоций: страх, растерянность, профессиональный долг и жгучее, чисто человеческое любопытство.

– Спрашивай, – негромко произнес я, глядя на бегущие цифры этажей на цифровом табло. – Твое напряжение начинает давить на стены лифта.

Джинчхоль судорожно сглотнул, снял очки и быстро протер их шелковым платком, открывая уставшие, покрасневшие глаза.

– Простите мою нескромность, охотник Сон, – его голос звучал хрипло. – Но со вчерашнего вечера гильдия «Охотники» стоит на ушах. Вице-командир Ча явилась в штаб в состоянии глубокого шока. Слухи просочились в Ассоциацию еще до полуночи. Репортеры уже осаждают наши пресс-службы, пытаясь выяснить, правда ли…

Он замялся, подбирая формулировки.

– Правда ли то, что она рассказала? – закончил я за него с легкой, прохладной полуулыбкой.

– Да, – выдохнул глава инспекции. – Неужели вы действительно… состоите в браке? И тот молодой человек… Окумура Юки… он действительно ваш муж?

– Каждое слово — правда, – ровно ответил я.

Лифт звякнул, сообщая о прибытии на верхний этаж, но Джинчхоль на мгновение замер, словно его парализовало. Вся его выдержка элитного охотника дала сбой перед этим простым, спокойным подтверждением.

– Но дети… – пробормотал он, шагая вслед за мной в тихий коридор приемной председателя. – Медицинские эксперты Ассоциации утверждают, что это биологически невозможно…

– Человеческая наука знает слишком мало о том, на что способна истинная сила, Джинчхоль, – бросил я через плечо. – Мои сыновья несут мою кровь и кровь Юки. Это всё, что вам нужно знать.

Двери кабинета председателя распахнулись перед нами.

Ко Гунхи сидел за массивным столом из красного дерева. Перед пожилым лидером Ассоциации стояла нетронутая чашка традиционного женьшеневого чая и толстая папка с отчетами. Увидев меня, старик поднял взгляд, и на его изборожденном глубокими морщинами лице проступила теплая, искренняя улыбка.

– Охотник Сон, – произнес он старческим, но по-прежнему глубоким и сильным голосом. – Проходи, присаживайся. Джинчхоль, оставь нас и проследи, чтобы на этом этаже никто не появлялся без моего личного распоряжения.

– Слушаюсь, господин председатель, – Джинчхоль поклонился и беззвучно исчез за дверью, плотно прикрыв ее за собой.

Я опустился в глубокое кожаное кресло напротив стола. Воздух в кабинете пахло сухими травами, старой бумагой и мягким, угасающим теплом маны самого Ко Гунхи.

– Кажется, твой вчерашний выход в свет наделал немало шума, – с легким смешком начал старик, придвигая ко мне фарфоровую чашку с чаем. – Бедная девочка Ча вчера рыдала в кабинете у Чонъина. Тот звонил мне в три часа ночи, требуя объяснений, словно я лично подписывал ваше свидетельство о браке.

– Мне нет дела до истерик охотника Ча, – сухо отозвался я, коснувшись горячего фарфора кончиками пальцев. – Она позволила себе лишнее в присутствии моего сына. Ей повезло, что рядом был Юки — его доброта спасла ее от куда более неприятных последствий.

Ко Гунхи внимательно посмотрел на меня сквозь прищур мудрых глаз.

– Значит, Юки… Я помню отчеты полуторагодовой давности. Тот загадочный охотник S-ранга, появившийся словно из ниоткуда во время кризиса с вратами на границе. Невероятная сила, ледяные клинки и абсолютная преданность тебе. Тогда Ассоциация не смогла найти о нем никаких архивных записей.

– Потому что его мир никогда не принадлежал этой системе, – ответил я. – Мы прошли через битвы, о масштабах которых этот мир даже не догадывается. Он мой муж по закону более древнему, чем человеческая цивилизация.

– И теперь вы воспитываете двоих детей, – мягко подытожил председатель, откинувшись на спинку кресла. В его взгляде не было ни капли осуждения или бюрократического холода — лишь глубокое, отеческое понимание. – Ты заслужил это счастье больше, чем кто-либо на этой планете, Джинву. Ты нес на своих плечах груз спасения всего человечества, пока мы лишь беспомощно наблюдали. Если кто-то и имеет право на покой, семью и любовь, то это ты.

Слова старого воина отозвались теплом в груди. Я слегка склонил голову в знак уважения:

– Спасибо, председатель Ко.

– Но ты ведь понимаешь, что начнется завтра? – его тон стал серьезнее. – Пресса не оставит эту тему. Гильдии будут шептаться. Общественность разделится: одни будут славить сильнейшего охотника, другие — строить дикие теории о природе ваших детей и законности вашего союза.

Я медленно поднял глаза.

Серый цвет предгрозового неба в моих зрачках сгустился до абсолютной черты. По комнате пробежал морозный сквозняк, тень под моим креслом шевельнулась, расправив крылья, а температура воздуха упала на десяток градусов.

– Пусть говорят, что хотят, – мой голос прозвучал тихо, но от него задрожали хрустальные подвески на люстре под потолком. – Мне плевать на заголовки газет и мнение толпы. Но если хоть одна живая душа — будь то репортер, охотник национального уровня или иностранное правительство — посмеет приблизиться к моему дому с дурными намерениями… Если хоть тень угрозы коснется Юки или моих сыновей…

Я сделал короткую паузу, позволяя тяжести своей маны зафиксировать каждое слово в самом фундаменте этого здания:

– Я сотру их в пыль. Без суда. Без предупреждения. И ни одна армия мира не сможет меня остановить.

Ко Гунхи не дрогнул. Он лишь печально и понимающе кивнул, сделав глоток остывающего чая.

– Я и не сомневался в этом ответе. Ассоциация возьмет на себя информационный удар. Мы выпустим официальное заявление: охотник Сон Джинву официально зарегистрировал свой брак и статус главы семьи, детали являются государственной тайной высшего приоритета, любое несанкционированное преследование будет караться по законам военного времени. Это охладит пыл большинства идиотов.

– Благодарю, – аура вокруг меня мгновенно свернулась, и в кабинете снова стало тепло и спокойно. – Собственно, ради официального оформления некоторых бумаг я сегодня и пришел. Не хочу, чтобы у Юки возникали проблемы с человеческой бюрократией, если ему однажды понадобится выйти в город без меня.

– Всё будет сделано в лучшем виде, – заверил меня старик. – Документы для Юки и ваших сыновей подготовят к вечеру. Как, кстати, назвали мальчиков?

Мое лицо непроизвольно смягчилось. Тьма Монарха отступила, уступая место обычному отцовскому теплу:

– Старший — Сухо. Спокойный, серьезный, весь в меня. А младший — Алекс. Тот еще разбойник. Вылитый Юки: черные кудри, синие глаза и неукротимая жажда разрушений.

Ко Гунхи тихо, искренне рассмеялся:

– Чудесно. Мир охотников явно ждет веселое будущее с такими наследниками.

Мы проговорили еще около получаса, уладив все формальности. Когда все бумаги были подписаны, я поднялся с кресла, чувствуя, как внутри нарастает непреодолимое желание вернуться домой. Деловая атмосфера Ассоциации казалась мне чужой, серой и пустой по сравнению с тем уютом, который ждал меня на склоне лесистого холма.

Я вышел из кабинета председателя. В приемной меня терпеливо ждал У Джинчхоль с готовой папкой документов.

– Всё в порядке, охотник Сон?

– Более чем, – я забрал папку и спрятал ее во внутренний карман пальто.

Мы спустились на первый этаж. В холле людей стало еще больше — весть о том, что я нахожусь в здании, привлекла десятки зевак из соседних отделов. Шепотки вспыхнули с новой силой, стоило мне показаться у лифтов. Сотни глаз жадно вглядывались в мою фигуру, пытаясь разглядеть на моем безымянном пальце то самое мерцающее темное кольцо.

Я остановился посреди огромного зала.

Медленно обвел взглядом замершую толпу. Ни слова не было сказано, но моя мана тончайшей, неосязаемой рябью накрыла холл. Люди затаили дыхание. Никто не посмел сделать лишний вдох.

Они должны были понять раз и навсегда: моя личная жизнь не была темой для сплетен. Мой муж не был поводом для пересудов. Юки был неприкосновенен.

Я не стал выходить через парадные двери, где уже начинали собираться первые фургоны телевизионщиков.

Тень под моими ногами распахнулась широким, черным водоворотом. Полы моего пальто взметнулись, окутанные фиолетовыми искрами.

«Домой», – мысленно приказал я.

Пространство привычно сжалось, и я растворился во тьме прямо на глазах у ошеломленных сотрудников Ассоциации, оставив после себя лишь легкий запах озона и звенящую, абсолютную тишину.

Секундой позже я уже стоял в прихожей нашего дома.

Тишина.

Шуршание дров в камине. Аппетитный запах сливочного соуса из кухни.

Я неслышно ступил на мягкий ковер гостиной и замер, любуясь открывшейся картиной.

На широком диване, подложив под голову мягкую серую подушку, спал Юки. Он так вымотался за это утро, что уснул прямо в одежде. На его груди, мерно посапывая, лежал Сухо, крошечный кулачок которого крепко сжимал воротник отцовской футболки. А сбоку, уткнувшись носом в бок Юки, сладко спал виновник вчерашнего переполоха — Алекс, смешно приоткрыв рот и пуская пузыри во сне.

В ногах дивана сидел Беру, замерев каменным изваянием и боясь даже дышать, чтобы не потревожить покой своих господ. У окна стоял Икрис, сложив руки на рукояти меча.

Увидев меня, теневые генералы синхронно склонили головы в безмолвном приветствии.

Я махнул рукой, отпуская их в тень, и бесшумно подошел к дивану.

Опустившись на колени рядом с Юки, я бережно, почти невесомо провел кончиками пальцев по его фарфоровой щеке, убирая упавшую на закрытые веки черную прядь. Юки слабо вздохнул во сне, его губы дрогнули в полуулыбке, и он инстинктивно подался навстречу моему прикосновению, не просыпаясь.

Пусть весь мир за стенами этого дома сходит с ума от слухов, споров и сенсаций. Пусть репортеры ломают перья, а гильдии строят догадки.

Здесь, в колыбели моих теней, под мерное дыхание моих сыновей и биение сердца моего прекрасного мужа, находилась единственная истина во всей Вселенной.

И я никому не позволю ее отнять.