Свет для тьмы
Гравитация небесно-голубых глаз
Три месяца. Девяносто дней, в течение которых моя жизнь, до этого напоминавшая отлаженный, но бездушный механизм, обрела новые краски, запахи и смыслы. Я, Теневой Монарх, привыкший повелевать легионами мертвых и смотреть в лицо самой Бездне, обнаружил, что теперь мой мир вращается вокруг одного-единственного человека.
Я наблюдал за ним. Это не была слежка в привычном понимании — скорее, жадное изучение каждой детали, каждого штриха, из которых складывался Окумура Юки. Система не соврала: он был настоящим, живым, искрящимся.
Я узнал, что он терпеть не может кофе, морщась от его горечи, зато готов пить чай литрами, если в нем достаточно сахара. Его страсть к сладкому и персикам была почти детской и вызывала у меня невольную улыбку. Я знал, что в его плейлисте всегда на первом месте Майкл Джексон, под ритмы которого он иногда невольно притоптывал ногой, работая над чертежами. Он ненавидел розовый цвет, считая его слишком «приторным», зато обожал глубокие, насыщенные тона.
А еще я знал о его секретах. О татуировке на всю спину — сложном, невероятно красивом переплетении узоров, которые он скрывал под одеждой. О пирсинге на языке, который иногда поблескивал, когда он смеялся или задумчиво прикусывал губу. И о том, что он сирота. Эта деталь колола мне сердце сильнее всего. Одиночество, которое он прятал за своей жизнерадостностью, находило отклик в моей собственной тени.
Я влюблял его в себя. Медленно, расчетливо, используя всё свое влияние и харизму. Я видел, как меняется его взгляд, когда я вхожу в комнату. Как он краснеет, если я случайно касаюсь его руки, передавая документы. Как он старается казаться профессиональным, хотя его пульс, который я чувствовал даже на расстоянии, предательски частил. Он стеснялся своих чувств, и это было чертовски мило.
Но сегодня был выходной. И я сходил с ума.
Огромная пустая квартира казалась мне склепом. Я мерил шагами гостиную, чувствуя, как внутри нарастает глухое, первобытное беспокойство. Мне нужен был его запах — смесь мяты, чистого тела и чего-то неуловимо теплого. Мне нужен был его голос.
Я не выдержал и набрал его номер. Гудки шли мучительно долго. Раз, два, пять... Я уже начал сжимать телефон так, что пластик жалобно скрипнул. Неужели что-то случилось? В голове пронеслись сотни сценариев, от нападения монстров до банальной аварии.
Наконец, экран мигнул, и включилась видеосвязь. Я замер, и дыхание перехватило.
Юки стоял в своей ванной. Его волосы были мокрыми и еще более взъерошенными, чем обычно. На нем не было ничего, кроме белого полотенца, обернутого вокруг бедер. Капли воды медленно стекали по его фарфоровой коже, очерчивая рельеф ключиц и теряясь в ложбинке между мышцами груди. Он не был перекачанным, как охотники ранга S, но его тело было идеальным — гибким, подтянутым, с тонкими линиями, которые хотелось обвести пальцами.
– Джинву? Что-то случилось? – спросил он, неловко перехватывая полотенце одной рукой, а другой пытаясь протереть волосы вторым, маленьким полотенцем.
Я сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло. Возбуждение ударило в голову, словно тяжелый молот. Мой взгляд невольно скользнул по его плечам, по влажной коже, по губам.
– Я... я хотел обсудить некоторые дела по поводу новой системы безопасности, – голос прозвучал ниже, чем обычно, с хрипотцой, которую я не смог скрыть. – Прости, кажется, я не вовремя. Ты был занят.
– Нет-нет, всё хорошо, – Юки улыбнулся, и эта его обезоруживающая искренность стала последней каплей. – Я просто только из душа. Дай мне пять минут, я оденусь и...
В этот момент он неловко дернулся, пытаясь удержать телефон, и полотенце на его бедрах, державшееся на честном слове, соскользнуло вниз.
Тишина в трубке стала осязаемой. Юки замер, его глаза расширились, а лицо в мгновение ока залилось пунцовым румянцем. Но я уже не смотрел на его лицо. Он был безупречен. Каждая линия, каждый сантиметр его кожи кричали о том, что он принадлежит мне. Что он — мой свет, который я обязан забрать в свою тень.
Мое терпение, которое я копил три месяца, лопнуло с громким треском.
– Джинву, я... – начал он, лихорадочно пытаясь нащупать ткань на полу.
Я не стал слушать. Я просто выключил телефон.
Пространство вокруг меня исказилось. Теневой обмен сработал мгновенно — одна из моих теней, которую я предусмотрительно оставил в его квартире для охраны, послужила маяком.
Реальность моргнула. Воздух в его спальне был влажным и пах персиковым гелем для душа. Юки, всё еще обнаженный и растерянный, стоял у кровати, когда я возник прямо перед ним.
Он не успел даже вскрикнуть. Я шагнул вперед, сокращая расстояние до нуля, и подхватил его, лишая опоры.
– Джинву?! – выдохнул он, его голос сорвался на высокой ноте.
Я не ответил. Я повалил его на кровать, нависая сверху всей своей массой, блокируя любые пути к отступлению. Мои руки уперлись в матрас по обе стороны от его головы. Его глаза, те самые небесно-голубые озера, теперь были полны шока, смешанного с чем-то темным, тягучим и откровенно жаждущим.
– Ты хоть представляешь, – прорычал я, глядя ему прямо в душу, – как тяжело мне было сдерживаться все это время?
Юки сглотнул, его грудь часто вздымалась, едва не касаясь моей. В этом полумраке его татуировка на плече казалась живой, а пирсинг на губе, которую он прикусил, манил нестерпимо.
– Ты пришел... по-настоящему? – прошептал он, и в его голосе не было страха. Только неверие и робкая надежда.
– Я больше не уйду, Юки, – я склонился ниже, так что наши дыхания смешались. – Ты — моя судьба. Система это сказала, но мое сердце знало это с первой секунды.
Я почувствовал, как его руки, поначалу бессильно лежавшие на простынях, медленно поднялись и легли мне на плечи. Его пальцы впились в ткань моего пиджака, притягивая меня еще ближе.
– Тогда не уходи, – выдохнул он мне в губы. – Пожалуйста.
И я сдался. Я припал к его губам, пробуя на вкус ту самую мяту и сладость, о которых мечтал ночами. Это не был нежный поцелуй — это было клеймо, заявление прав собственности, признание в любви, которое не нуждалось в словах.
Тень наконец-то нашла свой свет. И теперь я не собирался выпускать его из рук ни в этой жизни, ни в следующей.