← Назад к обзору

Свн6

Белый пепел на черном асфальте

Утро в доме Сон наступило слишком быстро. Юки не стал дожидаться, пока тяжелые шаги отца раздадутся за дверью его комнаты, возвещая о начале «серьезного разговора». Он проснулся на рассвете, когда небо над Сеулом еще было окрашено в грязно-серый цвет, быстро натянул черную толстовку, схватил рюкзак и выскользнул через окно. Скейтборд под мышкой, наушники на шее — привычный образ бунтаря, который просто не хочет слушать нотации.

Весь день прошел как в тумане. В школе он сидел на задней парте, игнорируя лекции и лениво переписываясь в чатах. Его бок всё еще слегка ныл — магия матери затянула рану, но фантомная боль от столкновения с высокочастотным клинком напоминала о том, что его «обычная» жизнь дала трещину. После уроков были танцы. Юки выкладывался на полную, заставляя свое тело двигаться на пределе возможностей. Хип-хоп был его способом выплеснуть ту ярость, которую он обычно запирал глубоко внутри, под ребрами.

Когда солнце начало клониться к закату, он не пошел домой. Он знал, что там его ждут. Отец, чье молчание давило сильнее любого крика. Мать, в чьих глазах застыла тревога. И Сухо, который смотрел на него как на неразорвавшуюся бомбу.

Юки забрел в небольшой парк на окраине города. Здесь было безлюдно и тихо. Старые качели скрипели на ветру, а пожелтевшие листья устилали дорожки. Он сел на скамейку в самом дальнем углу, скрытом густыми зарослями кустарника.

Достав из кармана пачку, он закурил. Горький дым привычно заполнил легкие, помогая мыслям выстроиться в ряд. Юки смотрел на свои руки — фарфоровая кожа, длинные пальцы. Трудно было поверить, что вчера эти руки ломали титановые кости наемников так, словно это были сухие макароны.

– Долго бегаешь, – раздался тихий, вибрирующий голос прямо за его спиной.

Юки не вздрогнул. Он ожидал этого. Он чувствовал приближение этой тени еще за несколько минут, но не пытался убежать. Скрываться от Монарха Теней в сумерках было так же бессмысленно, как пытаться спрятаться от собственного отражения.

Парень приоткрыл один глаз, лениво посмотрел на окурок в своих пальцах и, сделав последнюю затяжку, щелчком отправил его в урну.

Из густой тени дерева вышел Сон Джинву. Он был одет в простое черное пальто, но аура, окружавшая его, казалась плотнее ночного воздуха. Его взгляд был серьезным, пронзительным — тем самым взглядом, который заставлял королей падать на колени.

– Нам надо поговорить, сын, – Джинву подошел ближе и остановился в паре шагов от скамейки.

Юки откинулся на спинку, закинув руки за голову. Его небесно-голубые глаза встретились с бездонными глазами отца.

– Насчет курения? – Юки попытался выдавить свою привычную дерзкую ухмылку. – Да ладно, пап, я знаю, что это вредно для здоровья. Но согласись, это меньшая из моих проблем на сегодня.

– Хватит, Юки, – голос Джинву стал холоднее. – Маски сброшены в том переулке. Ты можешь обмануть систему Ассоциации, можешь обмануть мать или учителей. Но ты не можешь обмануть меня. Не бесконечно.

Юки вздохнул, и этот звук был полон усталости, не свойственной шестнадцатилетнему парню. Его плечи опустились.

– Связь, да? – спросил он, глядя на свои ботинки. – Ты всегда говорил, что чувствуешь нас с Сухо. Но со мной всё было по-другому.

– С Сухо у меня связь наставника и наследника, – Джинву сел на край скамейки, глядя вперед, на засыпающий город. – Но с тобой... Ты — моя кровь в самом первозданном виде. Я чувствовал твою силу с самого рождения. Она была тихой, затаившейся, как хищник в высокой траве. Я ждал, когда ты сам придешь ко мне.

– И как видишь, не дождался, – Юки горько усмехнулся. – Я не хотел быть «маленьким Монархом». Я видел, как живет Сухо. Вечные тренировки, ответственность, взгляды людей, которые ждут от него величия. Я хотел просто кататься на скейте и слушать музыку. Я хотел быть живым, пап. А твоя сила... она пахнет могилой.

Джинву промолчал, позволяя сыну выговориться. Он знал эту боль. Он сам когда-то был «самым слабым охотником человечества», прежде чем стать тем, кто повелевает смертью.

– Моя сила не от твоей системы, – Юки внезапно выпрямился, и его голос обрел твердость. – Она не в тенях. Она в костях. Это что-то... другое. Более древнее. Когда я использую её, я не чувствую себя командиром армии. Я чувствую себя частью земли. Частью всего, что когда-либо жило и умерло.

Он медленно расстегнул молнию толстовки и оттянул ворот майки, обнажая татуировку на груди. В полумраке парка магические символы слабо мерцали тусклым белым светом.

– Это печать, – пояснил он. – Я нашел её в одной из древних книг, которые ты привез из своих путешествий по разломам. Она скрывает магический фон, преобразуя его в обычное тепло тела. Я сам наложил её на себя в двенадцать лет.

Джинву протянул руку и коснулся пальцами татуировки. Юки вздрогнул от прилива чужой, невероятно мощной маны.

– Сложнейшее заклинание, – констатировал Джинву с оттенком невольного уважения. – Ты сам изменил структуру печати, чтобы она подходила под твой тип энергии. Ты гений, Юки. И ты потратил этот гений на то, чтобы притвориться обычным ребенком.

– Это был мой выбор! – Юки резко поднялся со скамейки. – Я не просил этой силы! Я не просил рождаться в семье бога! Я просто хотел...

– Быть свободным? – перебил его отец, тоже поднимаясь. – Свобода — это не отсутствие силы, Юки. Свобода — это умение ею управлять. Те наемники... если бы не твоя сила, они бы забрали тебя. И тогда твоя «свобода» закончилась бы в подвале какой-нибудь корпорации, которая захотела бы выпотрошить тебя, чтобы узнать секреты твоего отца.

Юки замолчал, сжав кулаки. Он знал, что отец прав. Но признать это означало признать поражение в своей маленькой войне за нормальность.

– Покажи мне, – вдруг сказал Джинву.

– Что? – Юки непонимающе моргнул.

– Свою силу. Настоящую. Без печати, без страха, что тебя увидят. Здесь только мы. Я хочу видеть, кем стал мой сын.

Юки заколебался. Он годами подавлял это внутри себя. Он боялся, что если выпустит всё наружу, то пути назад не будет. Но взгляд отца — теплый, поддерживающий, лишенный осуждения — придал ему смелости.

– Ладно, – выдохнул парень. – Но не говори потом, что я не предупреждал.

Он закрыл глаза и сосредоточился на центре своей груди, там, где билось его сердце и где пульсировала печать. Юки представил, как магические контуры татуировки рассыпаются, как лед под весенним солнцем.

– Разрушение, – прошептал он.

Воздух в парке мгновенно изменился. Температура упала настолько, что из рта пошел пар. Тишина стала абсолютной — даже ветер перестал шелестеть листвой.

Юки открыл глаза. Теперь они не просто светились — они сияли холодным, мертвенно-белым светом, лишенным зрачков. Его кожа стала еще бледнее, почти прозрачной.

– Восстаньте, – скомандовал он, и его голос прозвучал так, словно говорили тысячи мертвецов одновременно.

Земля под их ногами задрожала. С глухим скрежетом из-под асфальта и корней деревьев начали подниматься костяные шипы. Они сплетались, образуя сложные структуры, напоминающие готические арки. А затем за спиной Юки пространство разорвалось.

Из пустоты вынырнули две исполинские костяные головы драконов. Они были лишены плоти, их челюсти были усажены кинжально-острыми зубами, а в пустых глазницах горело призрачное голубое пламя. Они парили по бокам от Юки, послушно склонив головы перед своим господином.

Вокруг скамейки начала формироваться армия. Костяные воины, лишенные доспехов, но вооруженные мечами и копьями из того же белого, сияющего материала. Они не были тенями — они были материальны, тверды и смертоносны.

Джинву стоял неподвижно. Его собственные тени у ног начали беспокойно пульсировать, чувствуя присутствие чуждой, но родственной мощи. Бер, Игрис и другие генералы теней в своем измерении наверняка сейчас были в крайнем замешательстве.

– Костяной Монарх... – негромко произнес Джинву, оглядывая армию сына. – Это не некромантия в обычном понимании. Ты управляешь самой материей смерти.

Юки тяжело дышал. Удерживать такую массу энергии без печати было больно — казалось, что его собственные кости вот-вот лопнут от давления.

– Вот он я, – выдавил он, глядя на отца. – Это то, что ты хотел видеть? Монстр, который прятался в твоем доме?

Джинву сделал шаг вперед, игнорируя оскаленные пасти костяных драконов. Он подошел к сыну и положил руки ему на плечи.

– Ты не монстр, Юки, – сказал он, и в его голосе было столько любви и гордости, что армия костей на мгновение дрогнула. – Ты — чудо. Я и не надеялся, что кто-то из моих детей унаследует не просто мою ману, а саму суть власти над запредельным.

Юки почувствовал, как напряжение начинает уходить. Он щелкнул пальцами, и костяные воины рассыпались пылью, а драконы растворились в воздухе. Парк снова стал обычным парком, только земля была изрыта, а асфальт покрыт трещинами.

Парень пошатнулся, и Джинву подхватил его, не давая упасть. Юки судорожно восстановил печать, и его глаза снова стали небесно-голубыми.

– Я так устал притворяться, пап, – прошептал он, прислонившись лбом к плечу отца.

– Я знаю. И мне жаль, что тебе пришлось нести это в одиночку, – Джинву крепко обнял сына. – Но теперь всё будет иначе. Тебе не нужно становиться охотником, если ты этого не хочешь. Тебе не нужно идти по стопам Сухо. Но ты должен научиться контролировать этот дар, иначе он поглотит тебя.

– И что теперь? – Юки отстранился, вытирая лицо рукавом. – Ты расскажешь маме?

Джинву задумался.

– Твоя мать... она сильнее, чем кажется, но она очень за тебя боится. Давай пока оставим это между нами и Сухо. Но с завтрашнего дня ты начнешь тренироваться со мной. По-настоящему. Никаких «учителей Кимов» и обычных боксерских залов.

Юки нахмурился.

– Опять тренировки? Я же говорю, я хочу нормальную жизнь!

– Нормальная жизнь закончилась в том переулке, когда те люди узнали, кто ты, – отрезал Джинву. – Они вернутся. И в следующий раз они пришлют не наемников с дубинками, а кого-то посерьезнее. Ты должен уметь защитить себя и свою свободу.

Юки вздохнул. Он понимал, что спорить бесполезно. Когда Монарх Теней принимал решение, мир подчинялся.

– Ладно, – сдался он. – Но с одним условием.

– Каким? – Джинву приподнял бровь.

– Ты не будешь читать мне нотации про курение. И... ты купишь мне новый костюм для фестивалей. Тот они испортили окончательно.

Джинву на мгновение замер, а затем рассмеялся — громко и искренне, как не смеялся уже очень давно.

– По рукам, бунтарь. Костюм будет лучшим в Корее. А насчет сигарет... постарайся хотя бы не дымить в доме. У мамы нюх лучше, чем у моих следопытов.

Они пошли к выходу из парка бок о бок. Два Монарха — один, повелевающий тенями прошлого, и другой, владеющий костями будущего.

– Пап? – позвал Юки, когда они уже подходили к машине.

– Да?

– А Сухо... он сильно разозлится, когда узнает, что я теперь твой «официальный» ученик?

– Сухо будет рад, что ему больше не нужно врать мне каждые пять минут, прикрывая твои прогулки, – усмехнулся Джинву. – Но я бы на твоем месте подготовил хорошие аргументы. Полгода домашки по искусству, кажется, было твоим предложением?

Юки застонал, хлопая себя по лбу.

– Черт, я и забыл. Эта сила обходится мне слишком дорого!

Но несмотря на ворчание, на душе у него впервые за много лет было легко. Тайна, которая давила на него изнутри, наконец-то обрела свидетеля. И этот свидетель был самым могущественным существом в мире.

Вечерний Сеул сиял огнями. Юки смотрел в окно машины, слушая музыку в наушниках, и чувствовал, как кости внутри него согласно вибрируют в такт биту. Жизнь продолжалась, но теперь в ней появилось что-то новое. Что-то белое, острое и абсолютно свободное.

– Эй, пап, – снова подал голос Юки.

– Что еще?

– А у костяных драконов есть имена? Ну, в тех книгах, что ты читал?

Джинву улыбнулся, глядя на дорогу.

– Теперь они твои, Юки. Ты сам дашь им имена.

Юки кивнул, закрывая глаза. Он уже знал, как назовет их. Но это был его следующий секрет. Маленький, безобидный секрет бунтаря из семьи Сон.