Свободный брат
Горький неон и запах порока
Дорога обратно в город казалась бесконечной, но вовсе не потому, что они сожалели о побеге. Напротив, каждый километр, приближавший их к дому, ощущался как возвращение в клетку, где им снова придется играть роли «сводных брата и сестры». Но теперь, когда кожа Насти все еще хранила жар его прикосновений, а в легких Александра поселился аромат ее персикового парфюма, играть было в сто крат сложнее.
Они вернулись под утро, проскользнув в дом как тени. Родители, поглощенные своим новым счастьем и бесконечными фуршетами, даже не заметили их отсутствия. Но тишина в доме была обманчивой. Она давила, заставляя Настю вздрагивать от каждого скрипа половиц.
Прошла неделя. Неделя мучительного притворства. За завтраком Александр едва удостаивал ее взглядом, перебрасываясь с отцом Насти короткими фразами о бизнесе. Елена, его мать, изящно поправляла идеальную прическу и рассуждала о благотворительности. Настя сидела, опустив глаза в тарелку, чувствуя, как под столом его нога иногда намеренно задевает ее колено. Это было невыносимо. Этот контраст между его ледяным безразличием при родителях и тем, как он прижимал ее к стене в темном коридоре, стоило взрослым отвернуться, сводил ее с ума.
– Сегодня идем в «Синдикат», – бросил Александр, когда они остались вдвоем на кухне. Елена и отец ушли в оперу.
Настя замерла с чашкой чая в руках. «Синдикат» был самым закрытым и скандальным клубом города. Местом, куда «хорошим девочкам» вход был заказан.
– Саш, я не думаю, что это хорошая идея. Если папа узнает…
– Папа не узнает, – он подошел к ней со спины, обхватывая за талию. Его ладони, горячие и властные, мгновенно притянули ее к его жесткому телу. – Перестань быть такой правильной, Насть. Тебе это не идет. Надень то черное платье, которое ты прячешь в глубине шкафа. Я знаю, оно у тебя есть.
– Откуда? – она обернулась в его руках, глядя в эти темные, насмешливые глаза.
– Я изучил твой шкаф, пока ты была в душе, – он прикусил мочку ее уха, заставляя девушку судорожно вздохнуть. – И не только шкаф.
***
Клуб встретил их оглушительным басом и запахом дорогого табака, смешанного с элитным алкоголем. Настя чувствовала себя здесь чужой. Черное платье на тонких бретельках едва прикрывало бедра, открывая вид на ее стройные ноги и нежную кожу спины. Она чувствовала на себе десятки взглядов, и это пугало ее.
Александр, напротив, был в своей стихии. Он шел сквозь толпу, небрежно приобнимая ее за плечи, словно помечая территорию. Его взгляд был колючим и предупреждающим: «Мое. Не трогать».
Они устроились в VIP-ложе, скрытой от основной массы танцующих тяжелыми бархатными шторами. На столе тут же появилась бутылка ледяной текилы.
– Пей, – Александр плеснул прозрачную жидкость в стопку. – Тебе нужно расслабиться. Ты выглядишь так, будто ждешь расстрела.
– Здесь слишком много людей, – прошептала Настя, принимая напиток. Спирт обжег горло, но приятное тепло быстро разлилось по венам.
– Смотри только на меня, – приказал он, пододвигаясь ближе.
Через час музыка стала казаться громче, а страх отступил под натиском алкоголя. Настя смеялась, откинув голову назад, а Александр не сводил с нее глаз. Но идиллия длилась недолго. К их столику подошел высокий блондин с наглой улыбкой.
– О, Алекс! Не знал, что ты приведешь в наше болото такого ангела, – парень бесцеремонно оглядел Настю. – Познакомишь?
Лицо Александра мгновенно окаменело. Настя почувствовала, как его пальцы, лежавшие на ее плече, напряглись.
– Проваливай, Макс, – голос Саши прозвучал как рычание.
– Да ладно тебе, не жадничай. Девушка, не хотите потанцевать? Тут слишком скучно с этим снобом.
Макс протянул руку к Насте, намереваясь коснуться ее плеча, но Александр среагировал быстрее молнии. Он вскочил, перехватил запястье парня и с силой впечатал его в край стола. Звон разбитого стекла потонул в грохоте музыки.
– Еще раз прикоснешься к ней, и я сломаю тебе не только руку, – прошипел Александр прямо в лицо ошарашенному Максу.
– Саш, перестань! – Настя вцепилась в его локоть, пытаясь оттащить. – Пожалуйста, не надо!
Александр оттолкнул парня, и тот, что-то бормоча, поспешно скрылся в толпе. Саша тяжело дышал, его глаза горели яростью. Он обернулся к Насте, и она на секунду испугалась этого дикого, первобытного выражения на его лице.
– Мы уходим, – отрезал он, хватая ее за руку.
– Но мы только пришли…
– Я сказал, мы уходим!
Он буквально вытащил ее из клуба на прохладный ночной воздух. Его машина стояла неподалеку. Александр грубо усадил ее на пассажирское сиденье и сам прыгнул за руль, срываясь с места с визгом шин.
– Ты с ума сошел? – крикнула Настя, вжимаясь в кресло. – Из-за чего ты так взбесился? Он просто хотел потанцевать!
– Он смотрел на тебя так, будто уже раздевал в своих мыслях! – Александр ударил ладонью по рулю. – Ты моя, Настя. Понимаешь? Моя. И ни один подонок не будет на тебя так смотреть.
– Я не вещь, Александр! – ее голос дрожал от смеси гнева и возбуждения. – Ты ведешь себя как собственник.
Он резко затормозил в каком-то пустынном переулке, заглушил мотор и повернулся к ней. В салоне повисла тяжелая, наэлектризованная тишина.
– Да, я собственник, – его голос стал опасно тихим. – Особенно когда дело касается тебя. Ты хоть понимаешь, что ты со мной делаешь? Я не могу спать, не могу думать. Я ненавижу то, что ты стала моим воздухом.
Он рывком притянул ее к себе, преодолевая сопротивление консоли между сиденьями. Его поцелуй был горьким от текилы и яростным. Это было не признание в любви, а клеймо. Настя пыталась оттолкнуть его, возмущенная его поведением, но ее тело предавало ее. Она чувствовала его сердцебиение — такое же частое, как и ее собственное.
Его руки скользнули под край ее платья, сминая тонкую ткань. Настя ахнула, когда его пальцы коснулись чувствительной кожи бедер.
– Саш… здесь нельзя… – выдохнула она, теряя связь с реальностью.
– Мне плевать, – прошептал он ей в шею, оставляя на коже багровый след. – Я хочу тебя прямо сейчас. Хочу, чтобы ты помнила, кому принадлежишь.
Он пересадил ее к себе на колени, и тесное пространство машины стало их личным алтарем страсти. Настя чувствовала каждое движение его мышц, каждый порыв его властной натуры. Она сжимала его плечи, кусала губы, чтобы не закричать, когда его губы находили новые и новые участки ее тела.
В этот момент не было ни отца, ни Елены, ни приличий. Была только эта разрушительная, неправильная тяга друг к другу. Александр был груб, но в этой грубости скрывалось такое отчаяние, что Настя не могла не ответить. Она отдавала ему свою невинность по кусочкам, а он жадно поглощал ее, заполняя пустоту внутри себя.
Когда все закончилось, они долго сидели в тишине, прислушиваясь к остывающему мотору. Настя поправляла платье, чувствуя себя опустошенной и одновременно наполненной до краев.
– Нам нужно вернуться, пока родители не приехали, – тихо сказала она, не глядя на него.
Александр завел машину, его лицо снова превратилось в непроницаемую маску.
– Мы не сможем долго так скрываться, Насть.
– Я знаю.
– Ты готова к тому, что будет, когда они узнают? – он мельком взглянул на нее, и в его глазах промелькнула тень беспокойства.
Настя посмотрела на свои руки, которые все еще немного дрожали. Она вспомнила, как он защищал ее в клубе, как его тело содрогалось в ее руках.
– Я готова ко всему, если ты будешь рядом, – ответила она, и это была правда, которая пугала ее больше всего на свете.
***
Дома было тихо. Они разошлись по своим комнатам, но Настя знала, что не уснет. Через полчаса ее дверь тихо скрипнула. Александр вошел без стука, как и всегда, но на этот раз в его руках не было алкоголя. Он просто подошел к ее кровати и лег рядом, притягивая ее к себе.
– Спи, маленькая, – прошептал он, целуя ее в макушку. – Завтра будет новый день. И новые проблемы.
– Но мы справимся?
– Мы их уничтожим, – ответил он с той самой самоуверенностью, которую она раньше ненавидела, а теперь обожала.
Настя закрыла глаза, засыпая в объятиях своего сводного брата, зная, что их путь будет устлан осколками разбитых правил, но ни на секунду не жалея о сделанном выборе. Любовь, начавшаяся с ненависти и приправленная алкоголем и побегами, превращалась в нечто гораздо более опасное и прочное. В зависимость, от которой не было лекарства.