Связь веков
Врата за край небес
Воздух в ракетной шахте базы «Омега-1» изменился бесповоротно.
Раньше он всегда пах одинаково: прокаленной пылью пустыни Мохаве, машинным маслом, озоном от высоковольтных трансформаторов и застарелым запахом армейского консервирующего лака. Но теперь, стоило сделать глубокий вдох, легкие наполняла незнакомая, кружащая голову свежесть. Это был запах грозы, растопленного горного хрусталя и чистого, первозданного пространства, в котором еще никогда не горели звезды.
В центре командного зала, на массивной платформе из сверхпрочного сплава, парил Омега-Замок.
Четыре реликвии Первых больше не существовали по отдельности. Золотой цилиндр Тянь-Шаня, янтарный редуктор Детройта, сапфировый сосуд океанской бездны и рубиновый плазменный сердечник Сахары сплавились в единый колоссальный крестообразный механизм. Он медленно вращался в воздухе без всяких магнитных подвесов, попирая гравитацию Земли. От него исходило мерное, утробное гудение, похожее на ровный пульс спящего исполина. Четыре потока света – лазурный, солнечный, медовый и багровый – непрерывно перетекали друг в друга по спиральным желобам орихалка, проецируя на своды бункера гигантские, медленно вращающиеся созвездия, которых не знало земное небо.
Белла Джонс сидела на металлическом медицинском ложементе на верхнем ярусе.
Ее полевая куртка была брошена на спинку стула, обнажая тонкую серую майку. Вся правая рука девушки – от кончиков пальцев до самого локтя – теперь представляла собой живое чудо непостижимой инопланетной биомеханики. Серебряные нити Синтаксиса больше не скрывались под кожей. Они сплелись в тончайшую металлическую кольчугу, проросшую сквозь дерму и слившуюся с ее нервной системой в единый неразрывный контур. Линии кибертрониума мерцали мягким перламутром, повторяя движение сухожилий, а в центре ладони ровно, в такт человеческому пульсу, билась лазурная искра.
– Не двигайся, – проворчал Рэтчет, водя над ее предплечьем широким сканирующим лучом лазурного спектра.
Старый автоботский медик не отходил от ложемента уже три часа. На его массивном лице застыло выражение крайней сосредоточенности, смешанной со священным ужасом врача, столкнувшегося с явлением, выходящим за рамки всех известных справочников Иакона.
– Я и не двигаюсь, Рэтчет, – тихо ответила Белла. Голос ее звучал сипло, но в темных красно-карих глазах с рубиновым отливом не было признаков лихорадки. – Я просто дышу.
– Вот именно! Ты дышишь! – Медик раздраженно щелкнул тумблером на наручной панели, выводя результаты сканирования на гигантский монитор. – Твои эритроциты обогащаются не только кислородом. В твоем гемоглобине обнаружены устойчивые соединения энергона высокой плотности. Твоя центральная нервная система перестроилась так, словно ты родилась не в Неваде, а на верхних ярусах Калона! Если бы любой земной биолог взглянул на эту томограмму, он решил бы, что перед ним результат миллиона лет направленной кибернетической эволюции!
– Или просто удачное полевое исследование, – Белла слабо улыбнулась, пошевелив пальцами. Металлическая вязь на коже отозвалась приятным, прохладным теплом. – В археологии так бывает. Ищешь наконечник стрелы каменного века, а находишь фундамент допотопного храма. Только в моем случае храм решил поселиться прямо во мне.
– Это не повод для шуток, мисс Джонс, – проскрипел Рэтчет, опуская манипулятор, но в его оптике мелькнула редкая для него теплая искра. – Твое органическое тело выдержало замыкание Четырех Начал только потому, что Синтаксис внутри тебя действовал как идеальный буфер. Ты стала живым мостом между органикой и механизмом. Но нагрузка… если бы ты продержала руки на замке еще десять секунд, твои нейроны просто испарились бы.
– Но она удержала, – раздался снизу уверенный голос.
Джек Дэрби поднялся по винтовой лестнице, неся в руках тяжелый армейский поднос. На нем стояли тарелка с горячими тостами, банка арахисового масла и две кружки с крепким чаем. За ним, едва не наступая парню на пятки, торопилась Мико с пачкой чипсов под мышкой, а замыкал шествие Рафаэль, бережно прижимавший к груди свой неизменный ноутбук.
– Док, оставьте Беллу в покое, – Джек поставил поднос на верстак рядом с приборами Рэтчета. – Ей нужно поесть нормальной земной еды, а не слушать ваши лекции о плотности энергона. Белл, держи. Мама передала из города черничный джем. Сказала, если ты не съешь хотя бы пару ложек, она лично приедет сюда со шприцем глюкозы и свяжет тебя на этой койке.
– Джун Дэрби – единственная женщина на этой планете, которой боится даже специальный агент Фоулер, – Белла с искренней благодарностью приняла горячую кружку.
Запах черники и поджаренного хлеба на миг вернул ее в привычный, понятный мир – туда, где существовали завтраки, научные статьи и пыльные университетские аудитории. Но стоило ей поднести чашку к губам, как серебряные узоры на руке вспыхнули ярче, резонируя с парящим внизу Омега-Замком.
– Это просто невероятно! – Мико с разбегу плюхнулась на ящик с инструментами, не сводя восторженных глаз с руки археолога. – Белла, ты теперь как супергерой! Тебе нужен крутой костюм и позывной! Что-то вроде… Леди Кибертрон! Или… Доктор Артефакт!
– Мико, ради всего святого, не начинай, – устало вздохнул Джек, прислоняясь к перилам. – Белла только что едва не сгорела заживо в Сахаре, а ты придумываешь комиксы.
– Это не комиксы, Джек! Ты только посмотри на эту штуку внизу! – Японка махнула рукой в сторону парящего креста. – Мы победили! Все четыре ключа у нас! Мегатрон улетел, поджав хвост, с дымящейся кормой! Разве мы не должны праздновать?! Балкхэд сказал, что на Кибертроне по такому случаю устроили бы фестиваль с салютом из плазменных ракет на целую неделю!
– Праздновать пока рано, Мико, – раздался с главного пандуса глубокий, размеренный бас.
Оптимус Прайм подошел к жилой платформе.
Каждый шаг сорокатонного воина отдавался в металле помоста тяжелой, уверенной вибрацией. Его красно-синий корпус был чисто вымыт, глубокие борозды от когтей Мегатрона на грудных пластинах были тщательно заполированы, но в величественной осанке лидера автоботов не чувствовалось расслабленности. Напротив, он казался натянутой струной, готовой лопнуть от колоссального внутреннего напряжения.
Рядом с ним шагали Арси и Балкхэд. Бамблби занял позицию у консоли дальней связи, методично сканируя околоземное пространство.
– Оптимус прав, – подтвердила Арси, складывая манипуляторы на груди. Ее лазурная оптика остро блеснула в полумраке шахты. – «Немезида» отступила, но они не покинули орбиту. Саундвейв удерживает крейсер в зоне ионосферной тени над Северным полюсом. Десептиконы зализывают раны. Мегатрон потерял все четыре ключа на Земле, и он в ярости. Он знает, что единственный способ помешать нам – это встретить нас у конечной цели.
– У Колодца Всех Искр, – тихо произнес Рафаэль.
Мальчик развернул экран своего ноутбука, проецируя трехмерную модель далекой планеты.
На голограмме Кибертрон выглядел мертвым исполинским монолитом. Черный, покрытый оспинами метеоритных кратеров и ржавыми шрамами разрушенных городов, он казался призраком, брошенным в ледяной пустоте космоса. Ни один огонек не горел на его поверхности.
– Я сопоставил звездные координаты, заложенные в памяти Синтаксиса, с картой звездного неба, – продолжил Раф, поправляя очки. – Кибертрон находится в секторе двойной звезды Альфа Центавра. Это более четырех световых лет отсюда. Расстояние, которое наш обычный Земной мост просто не способен преодолеть.
– Мощности генератора базы не хватит даже на то, чтобы пробить подпространственный туннель до орбиты Юпитера, – подтвердил Рэтчет, подходя к центральному пульту Телетраана. – Земной мост рассчитан на сублокальные перемещения в пределах геомагнитного поля планеты. Чтобы открыть пространственный коридор сквозь парсеки вакуума, нам нужен настоящий Космический мост.
– А единственный Космический мост десептиконов мы взорвали еще в прошлом году, – нахмурился Джек. – Помните? Когда Мегатрон пытался притащить армию зомби из мертвого энергона?
– Мы взорвали стационарный портал на земной орбите, – отозвался Балкхэд, тяжело опускаясь на колено у платформы. – Но у Мегатрона есть второй мост. На борту «Немезиды». Только он вряд ли согласится подбросить нас на родину за красивое спасибо.
– Нам не нужна помощь Мегатрона, – негромко произнесла Белла.
Все взгляды мгновенно обратились к ней.
Девушка аккуратно поставила недопитый чай на верстак и поднялась на ноги. Слабость, сковывавшая ее мышцы, отступала, уступая место странной, звенящей бодрости. Она подошла к краю помоста и посмотрела вниз – прямо на вращающийся крест Омега-Замка.
– Белла? – Арси сделала полшага вперед. – Что ты имеешь в виду?
– Омега-Замок – это не просто пусковой ключ, – Белла указала серебряной рукой на парящий артефакт.
Линии на ее ладони отозвались на движение: рубиновый и сапфировый лучи внутри креста вспыхнули ярче, вычерчивая в воздухе замысловатую систему концентрических колец.
– Древние строители Кибертрона не были глупцами. Они понимали, что во время катастрофы эвакуация реликвий на окраины галактики потребует обратной дороги. Замок несет в себе собственную гравитационную сингулярность. Он сам является ядром Космического моста.
Рэтчет замер, сжимая в руке калибровочный ключ. Его челюстная пластина едва заметно дрогнула:
– Не может быть… Автономный червоточинный привод эпохи Праймов? Но для создания стабильного червоточинного туннеля такой протяженности требуется колоссальное количество первичной энергии! Энергосеть целого континента!
– Нет, Рэтчет, – Белла повернулась к Оптимусу. – Не энергосеть. Искра.
В зале воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Слышно было лишь, как тихо шелестят кулеры охлаждения в ноутбуке Рафаэля да ровно гудят накопители бункера.
Оптимус Прайм медленно поднял руку к своей груди. Его пальцы коснулись стыка тяжелых броневых пластин, за которыми покоилась величайшая святыня автоботов.
– Матрица Лидерства, – тихо произнес лидер автоботов. В его лазурных окулярах отразилось понимание, пришедшее из глубин древней мудрости поколений его предшественников. – Искра самого Праймуса. Только ее божественная энергия способна насытить Омега-Замок и развернуть пространственные врата через бездну космоса прямо к сердцу нашей родины.
– Именно, – подтвердила археолог. – Мы модифицируем излучатель Земного моста базы. Мы используем его фокусирующие кольца как направляющую линзу, а энергию даст слияние Матрицы и Замка. Но есть одна проблема.
Белла опустила взгляд на свои пальцы, переплетенные живым кибертрониумом:
– Замок не запустится от механической команды. Синтаксис Завета требует живого оператора. Того, кто будет удерживать геометрию туннеля в своем сознании на протяжении всего перехода. Если фокус собьется хотя бы на миллисекунду во время гиперпространственного скачка… нас всех разорвет на субатомные частицы в межзвездной пустоте.
– Значит, ты должна пойти с нами, – констатировал Джек. В голосе парня не было удивления – лишь горькое, взрослое смирение перед неизбежностью. – Ты не можешь остаться здесь.
– Я никогда и не смогла бы остаться, Джек, – Белла грустно улыбнулась, посмотрев на подростка. – Посмотри на меня. Официально доктор Белла Джонс мертва. Мое имя стерто из университетских реестров, мои счета аннулированы, моя прошлая жизнь сгорела в пустыне Мохаве в тот самый день, когда я коснулась первого монолита. Но главное даже не в этом. Я слышу этот мир. Я чувствую Кибертрон так же отчетливо, как биение собственного сердца. Я начала эти раскопки. И я обязана довести их до конца.
– Но как ты выживешь там?! – не выдержала Мико, вскакивая с ящика. – Белла, Кибертрон мертв! Там нет воздуха! Там нет воды! Там одна сплошная ржавчина и ядовитый дым от старых боев! Ты же человек! Ты задохнешься через минуту после того, как выйдешь из портала!
– Не задохнется, – вмешался Рэтчет, и в голосе старого медика прозвучала непререкаемая решимость ученого.
Он подошел к манипулятору Телетраана и вывел на экран чертеж сложного автономного скафандра, соединявшего элементы земного глубоководного снаряжения и кибертронской наноброни:
– Я предвидел эту необходимость с того момента, как мы вернулись из Перу. Я разработал герметичный экзокостюм класса «Атлас-Кибер». Внешний слой – титано-вольфрамовый композит, способный выдержать прямое попадание осколочного снаряда и космический вакуум. Внутренний контур – гидростатическая поддержка и система рециркуляции кислорода замкнутого цикла на сорок восемь часов. Но самое главное…
Рэтчет повернулся к девушке:
– Костюм будет напрямую подключен к твоей серебряной перчатке. Синтаксис внутри твоих тканей будет преобразовывать избыточное излучение энергона в тепловую и электрическую энергию для систем жизнеобеспечения. Пока Замок активен, ты сможешь дышать даже в открытом космосе.
– Рэтчет… – Белла посмотрела на врача, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Вы начали проектировать его еще тогда?
– Я врач, мисс Джонс, – буркнул старый автобот, демонстративно отворачиваясь к терминалу и стуча манипулятором по клавишам. – Моя обязанность – сохранять жизнь пациентам, какими бы безрассудными и упрямыми они ни были. Особенно тем, кто берется восстанавливать целые миры голыми руками.
– Рэтчет, Балкхэд – приступайте к перенастройке излучателей Земного моста, – скомандовал Оптимус Прайм, и в его голосе зазвучала сталь главнокомандующего, готового к последнему маршу. – Арси, Бамблби – подготовка снаряжения и проверка энергозапасов. Нам предстоит бой у самого алтаря. Мегатрон знает, куда мы направляемся. Он будет ждать нас у Колодца Всех Искр.
– Есть, сэр! – отозвались автоботы.
В командном зале закипела слаженная, лихорадочная работа. Завыли грузовые лебедки, посыпались бирюзовые искры сварки: Рэтчет и Балкхэд начали демонтаж первичных магнитных катушек портала, заменяя их сверхпроводящими шинами от корабельных накопителей.
Белла тихо спустилась по трапу и направилась к выходу на поверхность. Ей нужно было побыть одной. Хотя бы несколько минут.
***
Ночь над пустыней Мохаве была холодной и кристально чистой.
Белла поднялась на смотровую площадку, замаскированную под вентиляционный оголовок старой ракетной шахты. Ветер с каньона трепал ее пшеничные волосы, выбивавшиеся из-под воротника теплой куртки.
Внизу, насколько хватало глаз, простирался безмолвный океан красной земли, покрытый корявыми силуэтами юкк и колючего кустарника. Далеко на горизонте мерцала тусклая цепочка огней – шоссе номер шестьдесят шесть, по которому редкие ночные дальнобойщики везли грузы через штат. Обычный, мирный человеческий мир, не подозревающий о том, что прямо сейчас под толщей песка решается судьба всей галактики.
А над головой раскинулся купол Млечного Пути. Миллиарды звезд сияли во тьме холодными бриллиантами.
Белла достала из кармана серебряный компас отца, висевший на ее шее.
Она открыла потертую крышку. Магнитная стрелка земного прибора вела себя странно: она больше не указывала на северный магнитный полюс. Вместо этого стрелка замерла, направленная строго в зенит – туда, где среди созвездия Центавра пряталась крошечная, невидимая глазом точка далекой планеты.
– Красиво, правда? – раздался сзади знакомый голос.
Джек поднялся по железным скобам на площадку, кутаясь в теплую куртку с капюшоном. Парень подошел к перилам и встал рядом с ней, глядя на ночную пустыню.
– Невероятно красиво, Джек, – ответила Белла, не опуская взгляда от звезд. – Знаешь, когда я училась на первом курсе археологического факультета, наш профессор говорил: «Археология – это наука для тех, кто опоздал родиться. Мы всегда приходим на пепелище, когда пир уже окончен, музыка смолкла, а гости разошлись по домам». Я всю жизнь копалась в черепках цивилизаций, которые погибли тысячи лет назад. Рим, Вавилон, цивилизация долины Инда… Я всегда знала финал каждой истории, которую раскапывала.
Она повернулась к юноше, и серебряный узор на ее руке слабо блеснул в свете луны:
– А сейчас… сейчас я впервые в жизни стою перед историей, финал которой еще не написан. Мы идем в мир, который еще можно спасти.
– Ты боишься? – тихо спросил Джек.
– До смерти, – честно призналась Белла, и слабая улыбка тронула ее потрескавшиеся губы. – Я ученый, Джек. Я привыкла работать с кисточками, штангенциркулями и сканирующими микроскопами. Я не солдат. Каждый раз, когда рядом взрывается плазменный заряд десептиконов, у меня внутри все сжимается от первобытного ужаса. Но еще страшнее… остаться в стороне. Знать, что ты мог повернуть ключ, но испугался сломать замок.
Джек помолчал, глядя на свои руки, сжимавшие холодные перила.
– Когда я впервые встретил Арси… – медленно заговорил он, – я был обычным шестнадцатилетним парнем, который развозил бургеры на скутере и мечтал накопить на подержанную машину. Я хотел обычной, нормальной жизни. А потом в меня начали стрелять двухэтажные роботы-убийцы. Я тоже боялся. Каждую секунду.
Он повернулся к Белле и посмотрел ей прямо в глаза:
– Но потом я понял кое-что важное. Оптимус, Арси, Бамблби… они сражаются не потому, что любят войну. Они сражаются потому, что верят: жизнь имеет значение. Любая жизнь. Даже наша с тобой – маленькая, хрупкая, длящаяся всего несколько десятков лет по сравнению с их миллионами. Ты для них теперь не просто земной археолог, Белл. Ты доказательство того, что их жертвы были не напрасны.
Белла протянула руку и осторожно сжала плечо парня:
– Спасибо, Джек. Береги здесь маму. И присматривай за Мико и Рафом. Вы трое – лучшее, что случилось с автоботами на этой планете.
– Мы будем ждать вас, – твердо сказал Джек. – И ты вернешься. У нас еще незаконченный спор о том, кто на самом деле построил пирамиды в Гизе.
– Договорились, мистер Дэрби.
Тяжелый металлический лязг снизу возвестил о том, что подготовка на базе вступила в решающую фазу.
– Пора, – вздохнула Белла.
***
Когда они спустились в командный зал, преображение базы «Омега-1» было завершено.
Генератор Земного моста выглядел неузнаваемо.
Его защитные кожухи были сорваны. Четыре колоссальных сверхпроводящих кабеля, толщиной с вековой дуб каждый, тянулись от накопителей к центральной платформе. На фокусирующей арке сияли дополнительные кольца из темного сплава, снятые с древних узлов связи, а в самом центре площадки, прямо на линии огня излучателя, стоял Омега-Замок.
Рядом с верстаком лежал готовый костюм «Атлас-Кибер».
Он выглядел произведением инженерного искусства: матово-черный композитный экзоскелет с шарнирами из титанового сплава, бронированный нагрудник с герметичными креплениями и шлем с широким панорамным забралом из золотистого поляризованного поликарбоната. На правом рукаве зияло специальное гнездо, предназначенное для прямого контакта серебряной перчатки Беллы с внешними системами управления.
С облачением помогали все.
Джек затягивал страховочные ремни на бедрах, Рэтчет калибровал сервоприводы экзоскелета, а Рафаэль проверял защищенный канал связи в шлемофоне:
– Связь будет работать через квантовый ретранслятор Замка! Даже сквозь гиперпространство мы сможем принимать телеметрию твоего костюма, Белла! Если пульс превысит сто сорок, костюм автоматически введет стабилизирующий раствор!
– Спасибо, Раф, – Белла натянула тяжелые композитные перчатки, оставив правую руку открытой для стыковки.
Она взяла шлем под мышку и подошла к строю автоботов.
Команда «Прайм» стояла в полном боевом составе.
Арси проверила фиксаторы на наручных лезвиях. Балкхэд повесил за спину тяжелый штурмовой щит, покрытый свежей броневой сталью. Бамблби выбил короткую, решительную барабанную дробь своими звуковыми синтезаторами, салютуя Хранителю.
Вперед шагнул Оптимус Прайм.
Лидер автоботов опустился на одно колено перед человеческой женщиной. Его броня сияла в свете Омега-Замка, а лазурные окуляры лучились торжественной, величественной печалью и несгибаемой волей.
Его массивные манипуляторы поднялись к груди.
С тяжелым гидравлическим выдохом броневые пластины Прайма разошлись в стороны.
Внутренняя камера озарилась ослепительным лазурным пламенем. В самом ее сердце парил кристалл Матрицы Лидерства – первозданный огонь созидания, подаренный вселенной в начале времен. Древний артефакт мерно вращался внутри золотого кованого обода, откликаясь на присутствие четырех ключей нетерпеливым, ликующим звоном.
– Доктор Белла Джонс, – произнес Оптимус, и его голос заполнил ракетную шахту, словно рокот древнего органа. – Веками мы вели войну, пожиравшую наш дом. Мы разрушили то, что создавалось эпохами мира. Мы ожесточили свои искры, превратившись из созидателей в орудия истребления. Но через тебя… через твой чистый разум, твое бесстрашие и твое хрупкое человеческое сердце Праймус вернул нам утраченную надежду.
Он протянул раскрытую ладонь навстречу девушке:
– Прими силу Матрицы, Хранитель. Замкни круг творения. И да начнется великое возвращение.
Белла глубоко вдохнула. Земной воздух в последний раз наполнил ее легкие – сухой, теплый, пахнущий домом.
Она надела шлем.
Золотистое забрало с мягким шипением герметизации опустилось на ее лицо. Внутри шлема вспыхнул тактический дисплей: показатели кислорода, давления, радиационного фона и телеметрия костюма развернулись перед ее глазами четкими бирюзовыми строками. Встроенный фильтр активировал подачу чистого воздуха, и Белла шагнула на центральную платформу.
Ее шаги в тяжелом экзокостюме отдавались звонким стуком композита о металл.
Она подошла к парящему Омега-Замку.
Четырехцветное пламя артефакта коснулось золотистого стекла ее шлема. Белла подняла правую руку. Серебряная перчатка Синтаксиса вошла в специальный контактный узел на рукояти Замка с идеальной, безупречной точностью, словно ключ, вернувшийся в родную скважину после миллионов лет странствий.
– Соединение установлено! – крикнул Рафаэль с платформы.
– Контуры синхронизированы! – подтвердил Рэтчет, наваливаясь всем весом на рычаг главного рубильника. – Оптимус, давай!
Оптимус Прайм выпрямился во весь свой исполинский рост.
Его пальцы сомкнулись на внешних рукоятях Матрицы Лидерства. С титаническим усилием лидер автоботов направил луч первородной лазурной энергии из своей груди прямо в сердцевину Омега-Замка.
В этот миг реальность в ракетной шахте лопнула.
Это не было похоже на запуск обычного Земного моста. Не было изумрудного вихря и привычного электрического треска.
Пространство перед излучателем свернулось в колоссальную, ослепительно-белую сферу абсолютного света. Силовые кольца генератора закружились с такой чудовищной скоростью, что слились в сплошной вибрирующий цилиндр. Воздух в шахте мгновенно ионизировался: тысячи фиолетовых молний заплясали по стенам бункера, по броне автоботов, по перилам жилой платформы.
Белла почувствовала, как ее сознание расширяется, преодолевая пределы человеческого тела.
Она увидела Землю – голубой шарик, затерянный на окраине спирального рукава галактики. Затем ее взор пронесся сквозь световые годы, сквозь облака космической пыли, мертвые звездные скопления и пояс астероидов. Впереди, в черном океане вакуума, разгоралась гигантская стальная планета.
Координаты замкнулись.
В центре белой сферы прорезался прямой, идеально круглый туннель абсолютной тьмы, усеянный незнакомыми созвездиями.
Из глубины этой червоточины повеяло не земным ветром – это было холодное, металлическое дыхание мертвого мира, в недрах которого дремали титаны.
– Врата открыты! – голос Беллы, усиленный внешними динамиками экзокостюма, прозвучал звонко и чисто, перекрывая рев пространственного вихря. – Космический мост стабилен! Точка выхода: плато Иакона, внешнее кольцо Колодца Всех Искр!
Оптимус Прайм опустил боевую маску. В его руке с оглушительным лязгом развернулся тяжелый ионный клинок, вспыхнувший ослепительным пламенем Матрицы.
– Автоботы! – загремел Прайм, и его призыв отозвался в каждом кванте пробуждающегося пространства. – Настал час, ради которого мы сражались миллионы бессчетных циклов! Наша родина ждет своего рассвета! Вперед!
Балкхэд взревел, вскидывая щит, и первым бросился в сияющий зев червоточины.
За ним ласточкой скользнула Арси, а следом, салютуя поднятым бластером, ринулся Бамблби.
Оптимус подошел к Белле.
Его огромный манипулятор бережно, словно защищая драгоценнейшую реликвию мироздания, сомкнулся вокруг ее бронированного корпуса. Другой рукой Прайм надежно перехватил парящий Омега-Замок, вырывая его из гравитационного гнезда платформы.
– Держись, Белла, – прозвучал голос Прайма в ее шлемофоне, теплый и надежный, как гранитная скала. – Мы идем домой.
Белла Джонс бросила последний взгляд назад.
Там, на верхней платформе ракетной шахты, стояли трое земных детей и специальный агент Фоулер, приложивший руку к козырьку в воинском салюте. Джек сжимал кулак у груди, Мико яростно махала обеими руками, смахивая слезы, а Раф неотрывно смотрел на экраны, шепча слова молитвы на неизвестном языке.
– Прощай, Земля, – прошептала Белла.
Оптимус сделал шаг вперед.
И бездна космоса поглотила их.
***
Переход сквозь звездные врата не был полетом. Это было падение сквозь саму ткань времени.
Цвета сменялись с безумной скоростью: ультрамарин сменялся вспышками чистого золота, багровые вихри распадались на фрактальные узоры древних кибертронских глифов. Белла чувствовала, как Синтаксис внутри ее вен удерживает геометрию туннеля, не позволяя миллионам световых лет сомкнуться над ними гигантским гравитационным прессом.
А затем падение прекратилось.
Под ногами Оптимуса возникла твердая, ледяная поверхность.
Раздался тяжелый, металлический удар, и пространственная червоточина схлопнулась за их спинами с оглушительным звуком, похожим на раскат космического грома.
Тишина.
Абсолютная, мертвая, неземная тишина, какой никогда не бывает на живых планетах.
Белла медленно подняла голову.
Дисплей ее шлема мгновенно ожил, выводя сухие строки телеметрии: *Атмосферное давление: 0,12 бар. Состав: азот – 4%, аргон – 12%, взвесь тяжелых металлов – 84%. Кислород: отсутствует. Радиационный фон: умеренный. Температура поверхности: минус сорок два по Цельсию.*
Она стояла на Кибертроне.
Пейзаж, открывшийся перед ее глазами сквозь золотистое забрало, лишал дара речи.
Они находились на циклопической парящей террасе из темного, матового кибертрониума, возвышавшейся над бездонной пропастью. Внизу, на глубине многих миль, простирались колоссальные каньоны древних городов. Шпили Иакона – грандиозные башни высотой в десятки километров – взмывали в черное, усыпанное чужими звездами небо, словно иглы застывшего металлического леса. Но эти шпили были мертвы. На них не горели огни, их мостовые были занесены серым энергоновым пеплом, а циклопические парящие магистрали обрывались в пустоту зазубренными, оплавленными обломками.
Над планетой не было облаков. В зените висели две тусклые, багровые звезды системы Центавра, заливавшие мертвый мир призрачным, ржавым светом.
А прямо перед ними, в центре исполинского амфитеатра, окруженного двенадцатью титаническими статуями Первых Праймов, зияла пропасть.
Колодец Всех Искр.
Величайшая святыня вселенной, сердце механической цивилизации.
В древности из этого колодца бил бесконечный фонтан лазурного света, порождавший новые искры и даровавший жизнь поколениям трансформеров. Сейчас же колодец был пуст и темен, словно глазница гигантского черепа. Лишь на самом его дне, в непроглядной тьме, слабо теплилось умирающее, сизое марево остывающего планетарного ядра.
– Мы дома… – прошептала Арси.
Бесстрашная воительница опустилась на одно колено, и ее пальцы бережно коснулись холодной металлической плиты террасы. В ее оптике блеснули отблески мертвого неба.
Балкхэд молча снял шлем, подставив лицо ледяному космическому ветру. Бамблби издал тихий, щемящий звук, похожий на плач ребенка, вернувшегося на пепелище родного дома.
Оптимус Прайм бережно опустил Беллу на плиты древнего святилища.
Экзокостюм девушки с легким гудением компенсировал разницу температур. Ее берцы впервые ступили на металл чужого мира. Серебряная перчатка на ее руке вспыхнула с такой силой, что сквозь серый пепел под ногами проступили сияющие контуры древних магистралей, уходящих прямо к жерлу Колодца.
– Мы на месте, Оптимус, – произнесла Белла, и ее голос эхом разнесся по пустынному амфитеатру Первых. – Алтарь Омега-Замка… он прямо перед нами.
В центре площадки, на краю пропасти Колодца, возвышался циклопический постамент из белого орихалка. На его верхней грани темнело