← Назад к обзору

Связь веков

Шифр созидания

Ночь на базе «Омега-1» не была похожа на земную ночь. Здесь не стрекотали цикады, не шелестела сухая трава под порывами ночного пустынного бриза, а небосвод не усыпали холодные колючие звезды. Вместо этого над головой нависал сводчатый монолит из армированного бетона, рассекаемый гигантскими балками, а в воздухе монотонно, убаюкивающе гудели гироскопические стабилизаторы и циркуляционные помпы охладительных систем.

Белла не могла уснуть.

Она лежала на армейской раскладушке, которую Балкхэд с трогательной осторожностью вытащил из старого военного арсенала базы и установил на жилой платформе. Тонкий брезент пах пылью и сухим сукном. В темноте, разбавляемой лишь зелеными и янтарными огнями спящих консолей внизу, ее правая рука слабо мерцала.

Серебряная вязь вокруг безымянного пальца жила собственной жизнью. Линии то наливались мягким лазурным светом, то тускнели, подчиняясь не ритму ее человеческого пульса, а чему-то неизмеримо более глубокому и далекому. Стоило Белле закрыть глаза, как под веками вспыхивали призрачные фантомы: бесконечные каскады символов, чертежи гигантских мостов, соединяющих луны чужого мира, и глухой, металлический гул, в котором угадывалась мольба.

Она села, спустив ноги на холодный рифленый настил платформы. Пшеничные волосы рассыпались по плечам, легонько щекоча шею. Проведя ладонью по лицу, Белла с горечью осознала, что даже смытая в душевой техническая пыль Мохаве не стерла ощущения нереальности происходящего.

Внизу, в главном зале, кто-то бодрствовал.

Тяжелая, размеренная поступь эхом отдавалась от полированного пола. Белла подошла к металлическим перилам и заглянула вниз.

Оптимус Прайм стоял перед центральным терминалом Телетраана-1. В темноте командного пункта его исполинский красно-синий корпус казался еще более монументальным, очерченным слабым свечением проекционных экранов. Лидер автоботов изучал трехмерную голограмму Земли: на ней алыми пульсирующими точками вспыхивали зоны недавней активности десептиконов, а в районе Невады ярким бирюзовым маркером горело ущелье, где еще вчера Белла орудовала археологической кистью.

– Бессонница – частый спутник тех, чья жизнь переменилась в одно мгновение, – произнес Оптимус, не оборачиваясь. Его глубокий, бархатистый бас заполнил пространство шахты, вибрируя прямо в диафрагме Беллы.

Девушка вздрогнула, но тут же взяла себя в руки.

– Ваши сенсоры слышат даже дыхание? – спросила она, неторопливо спускаясь по лестнице. Каждый шаг ее ботинок отдавался коротким звоном.

– Слуховые рецепторы кибертронцев настроены на восприятие широкого диапазона акустических колебаний, – Оптимус слегка повернул шлем, и его яркая лазурная оптика мягко опустилась на нее. – Но в данном случае мне не требовались приборы. Твой внутренний резонанс, Белла, отдается эхом в самих стенах этой базы.

Белла подошла к основанию центрального терминала. Рядом с титаном она чувствовала себя хрупкой, почти эфемерной, но странное спокойствие, исходившее от автобота, вытесняло страх.

– Эта штука… – она подняла руку, демонстрируя мерцающий палец. – Она не выключается. Я чувствую, как она тянет меня куда-то. Словно внутри черепа подвесили компасную иглу, которая указывает не на север, а… в небо.

– Это зов Кибертрона, – тихо ответил Оптимус. В его голосе прозвучала застарелая, выжженная эпохами скорбь. – Наш мир угас, погрузившись в великий анабиоз, но его искра не мертва окончательно. Она спит. И теперь, когда Синтаксис Завета пробудился в тебе, планета узнала своего спасителя.

– Я не спаситель, Оптимус, – горько усмехнулась Белла, усаживаясь на край металлического контейнера с запчастями. – Я просто ученый. Человек, который пытается восстановить последовательность разбитых горшков и понять, почему пала та или иная династия. Я умею читать мертвые языки Земли, но ваш код… он живой. Он давит на мозг так, будто пытается переписать мои собственные воспоминания.

– Память – это основа идентичности, – Прайм медленно опустился на одно колено, приблизив свой лицевой щиток к девушке. Потолочный свет отразился на его полированной синей броне. – Создатели понимали риск. Поэтому они доверили ключ не машине, чью память можно переписать вирусом или подчинить силой приказа, а органическому существу. Существу, способному чувствовать ценность жизни. Мы не позволим коду поглотить твою личность, Белла Джонс. Это торжественное обещание всех автоботов.

Белла посмотрела в его глаза-линзы. В их глубине не было холодной расчетливости искусственного интеллекта – там горел чистый, неугасимый свет разума, готового принести себя в жертву ради чужого блага. Впервые за эти безумные сутки узел паники в ее груди начал ослабевать.

Шипение пневматических шлюзов разорвало тишину зала.

Тяжелые бронированные створки главного въездного туннеля разошлись в стороны. В ангар на приглушенной скорости въехал синий спортивный мотоцикл. За рулем сидел Джек Дэрби в темной куртке, а к багажнику был надежно притянут ремнями потертый армейский баул цвета хаки и объемистый металлический кейс с кодовым замком.

Мотоцикл плавно затормозил, Джек соскочил на пол, и машина тут же взмыла в воздух, перестраиваясь на лету. Арси приземлилась на ноги с кошачьей грацией, стряхивая с плечевых пластин крупицы дорожной пыли.

– Операция «Библиотекарь» завершена без единого выстрела, – с легкой улыбкой отрапортовала фембот, уперев манипулятор в бедро. – Хотя в городке уже крутятся подозрительные вертолеты без опознавательных знаков. Правительство явно нервничает.

– Твой мотель оцепили федералы, Белла, – тяжело дыша, сказал Джек, стаскивая шлем. Его лицо раскраснелось от ночной прохлады. – Но Арси нашла слепую зону камер наблюдения. Мы успели забрать твои полевые сумки, ноутбук и эти ящики из багажника твоего пикапа до того, как они начали обыск.

Белла вскочила на ноги, и ее красно-карие глаза вспыхнули неподдельным восторгом:

– Мои журналы! Мои стратиграфические карты каньона! Джек, Арси… боже мой, спасибо вам огромное!

– Не благодари, – парень устало улыбнулся, опуская тяжелый баул на пол рядом с ней. – Мой рюкзак с домашкой по тригонометрии остался в школе, но спасти многолетние труды доктора наук показалось мне более приоритетной задачей.

Арси наклонилась вперед, ее оптика сфокусировалась на металлическом кейсе:

– Только учти, Белла, десептиконы сканируют эфир Джаспера каждые двадцать минут. Нокаут и Саундвейв явно пытаются понять, что именно активировало артефакт в каньоне. Если бы мы задержались там еще на десять минут, нам пришлось бы отбиваться от целого звена вехиконов.

– Они что-нибудь нашли на раскопе? – с тревогой спросила Белла, расстегивая молнию на бауле и с облегчением касаясь пальцами корешков своих толстых кожаных блокнотов.

– Только пустую породу, – покачала головой Арси. – Десептиконы вырвали Пьедестал с корнем, превратив твой лагерь в кратер. Марка и остальных твоих парней военные увезли на авиабазу Эдвардс для дачи показаний под соглашением о неразглашении. Фоулер позаботился о том, чтобы их версии звучали убедительно: взрыв старого подземного хранилища боеприпасов времен учений пятидесятых годов.

– Значит, для всего научного мира доктор Белла Джонс либо погибла при взрыве, либо бесследно исчезла, – тихо произнесла девушка, захлопывая крышку кейса. В горле встал горький ком, но она тут же сглотнула его. В ее характере не было места жалости к себе. – Что ж. Историки часто уходят в тень, чтобы вершить историю.

– Прекрасный настрой, мисс Джонс, – раздался скрипучий голос со стороны медицинского отсека.

Рэтчет вышел на свет прожекторов, неся в манипуляторах массивную голографическую панель и странное устройство, напоминающее металлический обруч с расходящимися тонкими щупами-датчиками.

– Раз уж эмоциональные излияния завершены, а реквизит вашей прошлой жизни успешно складирован, предлагаю перейти к делу, – медик автоботов водрузил панель на манипуляционный стол. – Я провел остаток ночи, сопоставляя сигнатуру излучения с вашего пальца с обрывками архивов Иакона. И то, что я обнаружил, не поддается никакому стандартному алгоритму.

– Рэтчет не спал вообще, – шепнул подошедший с верхнего яруса Рафаэль, сонно протирая глаза кулаком. Мальчик нес под мышкой ноутбук, на котором вовсю бежали зеленые графики. – Он трижды перегрузил процессор Телетраана, пытаясь построить квантовую проекцию.

– Рафаэль, я не перегружал процессор, я проводил стресс-тестирование системы охлаждения! – раздраженно парировал Рэтчет, но в его движении не было злобы. Он опустил манипулятор к платформе. – Белла, поднимись сюда. Нам необходимо синхронизировать твои полевые наблюдения со схемой распределения энергопотоков Земли.

Белла поднялась обратно на платформу. Джек и Раф тут же окружили стол, освобождая пространство для ее карт.

Словно забыв обо всем на свете, Белла щелкнула замками кейса и извлекла широкие бумажные рулоны. Для нее, привыкшей работать в полевых условиях, это было возвращением в родную стихию. Она развернула подробную геологическую карту бассейна реки Колорадо и плато Мохаве, придавив края массивными гайками, валявшимися на верстаке.

– Смотрите, – Белла достала маркер и уверенно очертила круг вокруг места раскопок. – Наш раскоп находился здесь, в каньоне Черного Разлома. Но когда я впервые включила ручной отбойник, датчики плотности зафиксировали не одиночный монолит. Они показали целую сеть подземных аномалий.

Она провела линию на северо-восток, затем на юг, соединяя точки, которые ранее считала простыми тектоническими разломами.

– Эти линии… они идеально прямые. В природе не бывает абсолютно прямых разломов протяженностью в сотни миль. Они пересекаются под углом ровно в шестьдесят градусов. Это гексагональная структура.

Раф ахнул, вскинув очки на лоб:

– Это кристаллическая решетка! Точно такая же, как у чистого кибертронского металла!

– Именно, Раф, – кивнула Белла, бросив на мальчика одобрительный взгляд. – Пьедестал, который забрал Мегатрон, был не просто хранилищем. Он был узловой станцией. Вершиной правильного многогранника, погребенного под земной корой.

Оптимус подошел ближе, вглядываясь в рисунок Беллы своими огромными окулярами:

– Матричный резонансный контур. Создатели не просто спрятали Синтаксис. Они использовали геотермальную энергию Земли, чтобы поддерживать его стабильность на протяжении миллионов лет.

– Но если Пьедестал у десептиконов… – Джек нахмурился, скрестив руки на груди. – Что мешает им использовать его, чтобы найти остальные узлы?

– Пьедестал без Ключа – это просто бесполезный кусок холодного кибертрониума! – отрезал Рэтчет, постучав металлическим пальцем по экрану. – Они могут вливать в него гигаватты темного энергона, но он не ответит. Запуск возможен только тогда, когда носитель Синтаксиса окажется в центре управляющей матрицы.

– И где находится этот центр? – тихо спросила Белла.

В этот момент ее палец пронзило резким, колющим жаром.

Светящийся глиф на руке вспыхнул ослепительным бирюзовым сиянием. Воздух вокруг Беллы затрещал от статического электричества, пшеничные волосы поднялись дыбом, словно перед ударом молнии.

– Белла! – крикнул Джек, бросаясь вперед, но Арси мгновенно преградила ему путь манипулятором.

– Назад, Джек! Там идет выброс неизвестной энергии!

Белла не слышала их. Ее красно-карие глаза расширились, зрачки сузились до крошечных точек, заливаясь чистым лазурным светом. Мир командного центра растаял.

Перед ее мысленным взором возник исполинский зал из черного зеркального металла. По стенам струились водопады жидкого света, а под ногами вращались колоссальные зубчатые кольца размером с земные континенты. В центре зала парил пульсирующий кристалл – древнее, израненное сердце Кибертрона. Оно билось все медленнее, источая волны холода и пустоты.

И вдруг сквозь эту пустоту прорвался яростный, скрежещущий шепот.

*«Где ты?.. Маленькая искра… Я чувствую твой след в эфире…»*

Образ сменился. Белла увидела багровое небо, озаренное вспышками фиолетовых молний, и чудовищный силуэт летающей крепости, парящей в облаках. На капитанском мостике стоял исполин из тускло-серого сплава. Его броня была покрыта зазубринами от бесчисленных дуэлей, в руке пылал темно-фиолетовый клинок, а багровые оптические датчики горели всепоглощающей, безумной жаждой власти.

Мегатрон.

Он стоял над расколотым Пьедесталом, вонзив в его управляющие разъемы когти, сочащиеся скверной Темного Энергона. Рядом с ним безликая фигура Саундвейва выводила на изогнутый экран спектрограмму человеческой ДНК.

*«Органическая помеха посмела коснуться наследия Праймов? – прогремел голос тирана, сотрясая само сознание Беллы. – Найдите ее. Выжгите эту планету дотла, но доставьте мне сосуд живым!»*

– Нет! – закричала Белла, пытаясь вырваться из ментального плена.

Связь не разрывалась. Она чувствовала, как чужой, безжалостный разум пытается прощупать ее мысли, найти координаты ее физического тела через резонансную сеть Земли.

Внезапно темноту прорезал теплый, несокрушимый барьер чистого лазурного света.

Оптимус Прайм шагнул вперед и опустил свой огромный манипулятор на платформу, накрыв ладонью Беллу и заблокировав энергетический поток своей собственной броней. Под его нагрудными пластинами ослепительно вспыхнула Матрица Лидерства.

Гулкий металлический удар разорвал телепатический канал.

– Мегатрон, – низким, громоподобным голосом произнес Прайм, глядя в пустоту перед собой, словно его вечный враг стоял прямо перед ним. – Ты не получишь это знание.

Энергетическая волна схлопнулась с сухим треском.

Белла покачнулась и рухнула бы на колени, если бы Джек вовремя не подхватил ее под локти. Девушка судорожно хватала ртом воздух, ее грудь вздымалась, по вискам катились крупные капли пота. Серебряная метка на пальце медленно угасала, возвращаясь к своему обычному состоянию легкого мерцания.

– Белл! Ты меня слышишь? – Джек осторожно опустил ее на диван. – Раф, воды! Быстро!

– Я… я в порядке, – с трудом выговорила Белла, мотая головой. Зрение двоилось, во рту стоял отчетливый вкус меди и озона. – Он… он знает. Мегатрон знает, что код во мне. Саундвейв изолировал частицы моей ДНК на поверхности постамента.

В командном зале воцарилась гробовая тишина. Даже Мико, которая только что спустилась на платформу в обнимку со своей гитарой, замерла, с тревогой глядя на бледную ученую.

– Саундвейв – лучший специалист по связи и дешифровке в известной вселенной, – мрачно констатировал Рэтчет, сжимая манипуляторы в кулаки. – Если у него есть органический маркер, это лишь вопрос времени, когда его резонансные сканеры триангулируют сигнал базы. Защитные экраны нашей шахты маскируют энергоновые всплески, но древний код Первых пробивает любую экранировку!

– Сколько у нас времени? – спросила Арси, трансформируя предплечья в скорострельные бластеры и тут же возвращая их обратно в манипуляторы. Ее движения выдавали крайнюю степень боевой готовности.

– От нескольких часов до пары суток, – ответил медик, лихорадочно переключая сенсорные матрицы. – Все зависит от того, насколько глубоко Саундвейв сможет интегрировать системы «Немезиды» с фрагментами Пьедестала.

Оптимус выпрямился во весь свой исполинский рост. На его лице больше не было задумчивости – лидер автоботов вошел в режим командующего, готового к решающей битве.

– Мы не станем ждать, пока враг нанесет удар по Джасперу, – произнес Прайм, и в его голосе зазвучала сталь. – Если десептиконы ищут органический источник, мы должны использовать Синтаксис раньше, чем они расшифруют его координаты. Белла, то видение… ты видела что-то еще, кроме Мегатрона?

Белла прижала ладонь ко лбу, пытаясь собрать воедино осколки пронесшихся в голове образов. Боль в висках пульсировала, но ее профессиональная память, натренированная годами каталогизации тысяч мелких деталей на раскопах, начала выстраивать стройную картину.

– Геометрия, – прошептала она, поднимая глаза на Прайма. – Когда связь только установилась, перед тем, как вломился Мегатрон… я видела координаты. Они не были выражены в градусах широты или долготы. Это были три астрономических ориентира, привязанных к созвездию Ориона и положению земной оси три миллиона лет назад.

Раф мгновенно подскочил к клавиатуре своего компьютера:

– Прецессия земной оси! Смещение составляет примерно один градус за каждые семьдесят два года! Если мы введем поправку на временную эрозию тектонических плит…

Пальцы мальчика запорхали по клавишам со сверхчеловеческой скоростью. Экран Телетраана-1 замигал, принимая данные с земного ноутбука. Компьютерная модель планеты начала вращаться, сбрасывая геологические эпохи одну за другой.

– Раф, сопоставь это с координатами древних храмовых комплексов, – подсказала Белла, подходя к перилам платформы. Ее красно-карие глаза горели лихорадочным блеском исследователя, нашедшего недостающее звено величайшей тайны мира. – Первые не закапывали свои ретрансляторы случайно. Они использовали точки естественных геомагнитных воронок. Там, где позже древние люди строили зиккураты или пирамиды, чувствуя исходящую из земли энергию.

– Проверяю Северную Америку… ничего. Центральная Америка… совпадений нет, – бормотал Рафаэль, пока зеленый луч сканера прочесывал цифровую Землю. – Погоди… Южная Америка. Плато Наска!

На экране вспыхнула трехмерная топографическая карта перуанской пустыни. Гигантские геоглифы – обезьяна, колибри, паук – засияли белыми линиями.

– Геоглифы Наска, – затаив дыхание, произнесла Белла. – Линии, которые видно только с высоты птичьего полета. Мы всегда считали их ритуальными дорогами или астрономическим календарем культуры Наска…

– Это не календарь, – потрясенно выдохнул Рэтчет, вглядываясь в схему. – Это гигантская приемная антенна! Линии выложены из оксида железа и кварцевого песка – идеальный естественный волновод для передачи низкочастотных гиперпространственных импульсов!

– Там находится второй узел, – твердо сказала Белла. – Истинный терминал связи с ядром Кибертрона. Пьедестал в Мохаве был лишь ключом зажигания. Но стартер находится в Перу.

– И если мы активируем его, – подал голос Балкхэд, почесывая затылок массивной бронированной пятерней, – что произойдет? Кибертрон сразу оживет?

– Нет, Балкхэд, – ответил Оптимус, повернувшись к команде. – Но активация терминала Наска пошлет сигнал пробуждения в глубины мертвого мира. Она запустит процесс первичной фильтрации энергона и подготовит Колодец Всех Искр к принятию Великой Искры. Это даст нашему миру надежду. Реальный шанс на возрождение.

– И отнимет у Мегатрона возможность использовать ядро планеты для создания армии нежити из Темного Энергона, – добавила Арси, перезаряжая наручные энергоновые порты.

– Значит, мы отправляемся в Перу? – с надеждой в голосе спросила Мико, сжимая кулаки. – Земной мост прямо в джунгли? Раскопки древних руин, десептиконы, стрельба… Это будет круче, чем турне «Секс Пистолз»!

– Никаких джунглей для детей, – отрезал Джек, строго посмотрев на подругу. – Ты забыла, что мы вчера обещали агенту Фоулеру? Никаких несанкционированных вылазок.

– Джек прав, – поддержал его Оптимус. – Эта миссия сопряжена с критическим уровнем опасности. Мегатрон перехватил телепатический след Беллы. Вполне вероятно, что Саундвейв уже просчитывает те же геометрические координаты. Мы должны исходить из предположения, что десептиконы прибудут на место одновременно с нами. Или уже ждут там в засаде.

Прайм посмотрел на Беллу:

– Белла Джонс. Твое присутствие в этой экспедиции необходимо. Без носителя Синтаксиса терминал не ответит. Но я не вправе приказывать человеку, не приносившему воинскую присягу, идти под вражеский огонь. Выбор за тобой.

Все взгляды на базе снова скрестились на ней.

Джек смотрел с тревогой старшего брата, понимающего, насколько тонка человеческая броня против кибертронского оружия. Мико замерла, впервые за долгое время осознав серьезность момента. Автоботы – исполинские стальные титаны – ждали решения существа, чей вес едва равнялся весу одной их броневой пластины.

Белла посмотрела на свои руки. На мозоли от рукояток полевых лопат. На тонкие царапины от острых сколов базальта. Затем ее взгляд опустился на серебряный глиф, который пульсировал ровным, уверенным теплом, отдаваясь где-то в самой глубине ее сознания.

Она вспомнила лицо Мегатрона в своем видении. Холодное, беспощадное воплощение тирании, готовое растоптать и ее родную Землю, и свой собственный погибший мир ради абсолютной власти. Если такие, как он, победят – никакие раскопки, никакие музеи и никакая история больше не будут иметь значения. Все станет пеплом.

Белла затянула ремни на своих тяжелых полевых ботинках и подняла голову. Пшеничные пряди упали назад, открывая твердый, неустрашимый взгляд красно-карих глаз.

– Я начинала свою карьеру на раскопках храма Чавин-де-Уантар в перуанских Андах, – негромко, но предельно четко произнесла она. – Я знаю эти горы, знаю плотность тамошних грунтов и знаю, как прячутся древние ходы под наносными породами. Без меня вы будете копать плато Наска неделю и разнесете половину памятника всемирного наследия ЮНЕСКО.

На ее губах появилась дерзкая, уверенная улыбка, заставившая Арси коротко усмехнуться.

– Так что готовьте ваш Земной мост, доктор Рэтчет. Археология не ждет.

– Вот за это я ее уважаю! – победно взвизгнула Мико, вскинув вверх знак «козы».

– Невероятно упрямый биологический вид… – проворчал Рэтчет, но в уголках его оптических сенсоров промелькнуло нечто, очень похожее на искреннюю гордость. Он развернулся к главному рычагу пространственного генератора. – Калибрую координаты плато Наска, южный сектор. Выходная точка – каньон Пальпа, вне зоны видимости туристических маршрутов и спутников гражданской авиации.

– Автоботы, – скомандовал Оптимус Прайм, и звук трансформации его боевых систем прокатился по ангару, как раскат грома. Массивные пушки встали в боевые пазы, защитная маска с щелчком закрыла лицо. – К оружию. Наша цель – обеспечить безопасность носителя Ключа и активировать первичный контур Кибертрона.

Бамблби издал воинственную трель, сжимая кулаки и вставая по правую руку от лидера. Балкхэд трансформировал манипуляторы в тяжелые штурмовые булавы, а Арси проверила готовность лазерных излучателей.

– Джек, Раф, Мико – оставайтесь на базе под защитой Рэтчета, – бросила через плечо Арси. – Если ситуация выйдет из-под контроля, протокол эвакуации активируется автоматически.

– Будь осторожна, Белл, – тихо сказал Джек, подходя к краю платформы и протягивая ей ее старую замшевую полевую перчатку.

Белла взяла перчатку, натянула ее на левую руку, оставив правую, со светящимся знаком, открытой.

– Всегда, Джек. Спасибо за спасенные блокноты.

Она спустилась вниз по лестнице, твердо ступая по бетону. Оптимус Прайм опустился на одно колено, раскрывая перед ней свой исполинский манипулятор. Белла без малейших колебаний шагнула на широкую стальную ладонь. Пальцы Прайма бережно, с ювелирной точностью сомкнулись вокруг нее, создавая несокрушимый барьер между хрупким человеком и надвигающейся бурей.

Рэтчет с силой потянул на себя центральный рычаг.

– Земной мост активирован! – загремел голос медика.

Пространство перед центральной платформой с оглушительным треском разорвалось. Гигантское кольцо генератора выбросило сноп изумрудно-бирюзовых молний, закручивая воздух в ревущую, пульсирующую воронку червоточины. По полу базы заплясали слепящие блики, ветер растрепал волосы Беллы, пахнув ледяным холодом высокогорья и разреженным воздухом Анд.

– Автоботы, – раздался спокойный, непререкаемый приказ Оптимуса. – Вперед!

Трансформеры сорвались с места, устремляясь в сияющую пасть портала. Последним, прижимая драгоценный манипулятор с человеком к своей бронированной груди, в зеленый вихрь шагнул лидер автоботов.

Пространство схлопнулось.

На пустой базе «Омега-1» воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием оставшихся детей и тихим шипением остывающих турбин генератора.

Джек посмотрел на пустую площадку, где секунду назад пылал портал, затем перевел взгляд на мониторы Телетраана-1. В углу экрана, в блоке слежения за десептиконским флагманом «Немезида», медленно разгоралась тревожная красная надпись:

*ВНИМАНИЕ. ЗАСЕЧЕН ВЫБРОС ТЕМНОЙ МАТЕРИИ. КУРС: ЮЖНАЯ АМЕРИКА.*

Охота началась.