← Назад к обзору

Связанные огнём

Оковы воли и сталь небесного закона

– Ты когда-нибудь чувствовала, как воздух становится гуще от одного лишь осознания того, что ты — единственная преграда между миром и хаосом? – Скорадж сидел на краю обрыва, свесив ноги в бездну, над которой всё ещё кружили освобожденные грифоны.

Мэйведа не ответила сразу. Она стояла чуть позади, созерцая, как фиолетовое марево маяка окончательно растворяется в первых лучах истинного рассвета. Её рыжие волосы, растрепанные и пропитанные солью, больше не казались просто ярким пятном; в них пульсировал живой свет, словно каждая прядь была напитана мощью «Сердца Феникса».

– Я чувствовала только ярость, – наконец произнесла она, подходя ближе. – Ярость от того, что кто-то посмел превратить величие в рабов. Но теперь... теперь в моей голове слишком тихо. Это пугает меня больше, чем крики сирен.

– Это не тишина, мадам, – Аламар возник рядом, словно соткавшись из утреннего тумана. Его мантия была чудесным образом очищена, а на лице не осталось ни следа недавней битвы. – Это осознание. Когда стихия внутри вас находит русло, она перестает реветь и начинает созидать.

К ним приблизилась мать Керри. Величественная грифониха теперь выглядела иначе: её перья отливали не просто золотом, а благородной медью, а в глубине глаз светилась мудрость существа, прошедшего через смерть и вернувшегося обратно. Керри семенил рядом, гордо выпятив грудь, словно это он лично поверг Древнего Наблюдателя.

Грифониха склонила голову так низко, что её клюв коснулся сапог Мэйведы. Она издала серию глубоких, вибрирующих звуков, которые отозвались в камнях под их ногами.

– Она говорит, что слова — это лишь ветер, – Керри выступил вперед в роли переводчика. – Она говорит, что долг жизни нельзя оплатить благодарностью. Но она хочет дать тебе нечто, что поможет тебе не сгореть в собственном пламени прежде времени.

Грифониха раскрыла клюв, и на ладонь Мэйведы выпал странный предмет. Это были два массивных браслета, скованных из тусклого, почти черного металла, который не отражал свет, а словно поглощал его. Поверхность металла была испещрена рунами, напоминающими переплетение цепей и лезвий.

– Оковы Войны, – прошептал Аламар, и в его голосе впервые за всё время послышалось неприкрытое благоговение. – Легендарный артефакт древних королей-тактиков. Я думал, они были утеряны во время Расплаты.

Мэйведа с сомнением посмотрела на тяжелые браслеты.

– Оковы? Ты предлагаешь мне надеть цепи после того, как я их только что разрушила? – Она вскинула бровь, и искорка прежнего буйного нрава промелькнула в её серых глазах.

– Это не те оковы, что лишают свободы, – Керри серьезно посмотрел на неё. – Мама говорит, что это оковы, которые дают право на победу. Они учат доводить дело до конца. Тот, кто носит их, не может ударить вполсилы. Он не может отступить, пока враг не падет или задача не будет выполнена. Они... они заставляют думать над каждым шагом, потому что ошибка в этих оковах становится последней.

Мэйведа медленно надела браслеты. Как только металл коснулся её кожи, она почувствовала ледяной холод, который мгновенно пронзил её до самых костей, усмиряя бушующий жар артефакта в её груди. Мир вокруг внезапно стал неестественно четким. Она видела каждую трещинку на скале, слышала биение сердец своих товарищей, чувствовала направление каждого воздушного потока.

– О боги... – выдохнула она, прижимая руки к груди. – Это... это невыносимо.

– Что ты чувствуешь? – Скорадж поднялся, с тревогой глядя на подругу.

– Я чувствую... ответственность, – Мэйведа подняла взгляд на него, и Скорадж невольно отшатнулся. Её глаза больше не горели хаотичным огнем. В них была сталь. – Я вижу тысячи путей, которыми мы могли бы пойти, и вижу, где каждый из них обрывается. Эти браслеты... они не дают мне права на ярость ради ярости. Теперь каждый мой жест должен быть выверен, как удар палача.

– Это и есть истинное искусство войны, – Аламар кивнул, его глаза светились удовлетворением. – До сих пор вы были подобны лесному пожару, Мэйведа. Вы сжигали врагов, но заодно могли спалить и полмира. Теперь вы — кузнечный горн. Ваша сила сконцентрирована.

Грифониха издала прощальный клекот, коснулась крылом плеча колдуньи и, мощно оттолкнувшись от земли, взмыла в небо. Керри обернулся в последний раз.

– Мы встретимся снова! – крикнул он. – Когда небо Аксеота позовет своих защитников, мы услышим звон твоих оков!

Герои остались одни на вершине маяка. Остров Разбитых Кораблей внизу начал медленно погружаться обратно в обычный морской туман, лишенный магического яда.

– Ну что, «Хранительница Порядка»? – Скорадж попытался разрядить обстановку, хотя сам чувствовал перемену, произошедшую в Мэйведе. – Куда теперь? У нас есть собранный Компас, у тебя теперь бесконечная мана и железная дисциплина. Кажется, мы стали самой опасной компанией в этом полушарии.

Мэйведа посмотрела на Компас Судьбы в руках Скораджа. Хрусталь внутри него теперь не просто дрожал, он указывал четко на северо-запад, сквозь пелену океана.

– Компас ведет к Сердцу Мира, – произнесла она, и её голос звучал так, будто она читала строки древнего закона. – Там, где корни Аксеота переплетаются с пустотой. Если мы не закроем брешь, которую пробил Наблюдатель, остров был лишь началом.

– Северо-запад... – Скорадж нахмурился. – Там земли варваров. Пустоши, где магия работает через раз, а люди предпочитают сначала бить топором, а потом спрашивать имя.

– Значит, нам придется научить их манерам, – Аламар поправил воротник. – И у меня есть предчувствие, что с новыми аксессуарами леди Мэйведы это будет крайне поучительное зрелище.

Мэйведа сжала кулаки. Браслеты на её запястьях негромко звякнули — звук был чистым и холодным, как удар меча о щит. Она чувствовала, как её прежняя хандра, та вязкая апатия, что душила её под дубом, окончательно превратилась в пепел. На её месте выросла структура. План. Цель.

– Скорадж, открывай портал, – скомандовала она.

– Слушаюсь, командир, – колдун шутливо отсалютовал, но его движения были быстрыми и точными.

Он вонзил посох в центр площадки маяка. Пространство начало рваться, обнажая сияющую бездну перехода. Ветер из иного мира ударил им в лица, принося запахи сухой травы и далеких костров.

– Аламар, – Мэйведа обернулась к магистру. – В тех землях твое красноречие может не сработать. Там ценят только силу.

– О, мадам, – Аламар шагнул к краю портала. – Вы забываете, что истинная мудрость — это тоже сила. Просто она не оставляет ожогов... если только я сам этого не захочу.

Мэйведа кивнула и первой шагнула в сияющий разлом.

Переход был мгновенным, но тяжелым. Оковы Войны на её руках резонировали с межпространственным шумом, заставляя её сознание обрабатывать тысячи тактических данных о месте, куда они направлялись. Она видела рельеф гор, расположение вражеских застав, даже плотность древесины в лесах, через которые им предстояло пройти. Это было утомительно, но давало невероятное чувство контроля.

Они вышли на каменистое плато. Воздух здесь был сухим и колючим, пахнущим пылью и диким зверем. Далеко внизу, в долине, виднелись огни огромного лагеря.

– Мы на месте, – Скорадж тяжело дышал, опираясь на посох. – Это границы Великих Степей. И, судя по количеству костров внизу, у вождя Килгора сегодня большой праздник. Или он собирает орду.

– Он собирает орду, – отрезала Мэйведа, глядя вниз. – Я вижу построение их шатров. Это боевой порядок «Сжимающегося кулака». Они готовятся к походу на юг.

– Откуда ты... – Скорадж осекся, глядя на её браслеты. – Ах да. Оковы.

– Они не только дают знания, Скорадж. Они требуют действия, – Мэйведа начала спускаться по тропе. – Если Килгор двинется сейчас, он раздавит ослабленные некромантами земли раньше, чем они успеют восстановиться. Мы должны остановить его.

– «Мы»? – Аламар приподнял бровь. – Нас трое, магистр. А их там — несколько тысяч разгоряченных битвой варваров, бегемотов и циклопов. Даже с вашим новым потенциалом это кажется... нескромным.

– Нам не нужно убивать их всех, – Мэйведа остановилась и обернулась к спутникам. В свете восходящего солнца её лицо казалось отлитым из бронзы. – Оковы учат, что война — это не только резня. Это устранение ключевых узлов. Мы войдем в лагерь. Мы найдем Килгора. И мы заставим его передумать.

– Удачи нам всем, – проворчал Скорадж, но в его глазах вспыхнул азарт. – Знаешь, Мэй, я начинаю скучать по тем временам, когда ты просто швыряла огненные шары во всё, что движется. С тобой нынешней гораздо сложнее спорить.

– Со мной нынешней не нужно спорить, – Мэйведа позволила себе короткую, почти незаметную улыбку. – Со мной нужно побеждать.

Они спускались в долину, и звон Оков Войны на запястьях рыжей колдуньи отбивал такт новой истории Аксеота. Теперь она знала: каждый её шаг — это часть великого чертежа, и она не позволит ни одной линии искривиться.

Лагерь варваров встретил их ревом рогов и рычанием ручных волков. Огромные воины в шкурах заступали им дорогу, потрясая топорами, но стоило Мэйведе поднять руку, как наступала странная, давящая тишина. Браслеты излучали такую ауру уверенности и неизбежности, что даже самые дикие воины инстинктивно чувствовали: перед ними не просто магичка, а сама Смерть, решившая поговорить по душам.

– Кто вы такие, чтобы входить в лагерь Килгора без приглашения? – Огромный орк с клеймом вождя на плече преградил им путь.

– Мы — те, кто пришел спасти твой народ от ошибки, которую вы не переживете, – голос Мэйведы разнесся над лагерем, усиленный магией Оков. – Веди нас к своему королю.

Орк хотел было что-то возразить, но встретился взглядом с Мэйведой. В её серых глазах он увидел не огонь, а бесконечное поле битвы, усеянное костями его соплеменников, если они сделают еще один шаг. Он сглотнул, опустил топор и молча указал на самый большой шатер в центре лагеря, украшенный черепами чудовищ.

– Изящно, – шепнул Аламар, следуя за ней. – Кажется, я начинаю понимать прелесть этого артефакта. Он экономит массу слов.

Внутри шатра было душно от запаха крови и жареного мяса. Килгор, варвар колоссальных размеров, сидел на троне из костей черного дракона, лениво вертя в руках тяжелый меч.

– Колдуны из Гильдии? – Он сплюнул на землю. – Вы пришли просить мира? Или принесли дань, чтобы я не сжег ваши библиотеки?

Мэйведа подошла к нему вплотную. Она не кланялась. Она стояла прямо, и Оковы Войны на её руках начали слабо вибрировать.

– Я пришла предложить тебе сделку, Килгор, – произнесла она. – Ты распускаешь орду и возвращаешься в свои горы. Взамен я не стираю этот лагерь с лица земли прямо сейчас.

Килгор расхохотался, и его смех подхватили телохранители.

– Ты одна? Против моей армии? Ты сошла с ума, рыжая девка!

– Я не одна, – Мэйведа плавно развела руки в стороны. – Со мной мощь Феникса, Хаос вероятностей и Мудрость веков. Но главное — со мной Оковы Войны. Ты знаешь, что это такое, варвар. Ты слышал легенды. Тот, кто носит их, не дает права на ошибку. Ни себе, ни врагу.

Она сделала резкий жест, и вокруг шатра выросла стена из белого, абсолютно прозрачного пламени. Оно не жгло, но воздух внутри стал таким плотным, что дышать стало трудно.

– Я вижу твой план, Килгор, – продолжала Мэйведа, и её голос стал холодным, как лед Гротов. – Ты хочешь ударить через перевал Когтя. Но ты не знаешь, что там тебя ждет засада нежити, которую ты не пройдешь. Твои люди погибнут впустую. Твои бегемоты станут костяными марионетками Маладора. Я видела это. И я не позволю этому случиться.

Килгор перестал смеяться. Он был дикарем, но он был вождем и чувствовал силу. То, что исходило от этой женщины, не было обычной магией. Это была воля, превосходящая его собственную.

– Откуда тебе знать о Маладоре? – хмуро спросил он.

– Я только что вернула ему душу, чтобы он мог страдать, – ответила Мэйведа. – А теперь я пришла за твоей гордостью.

Она подошла к нему еще ближе, так что их лица оказались в нескольких дюймах друг от друга.

– Проверь меня, варвар. Ударь. Если ты сможешь коснуться меня своим мечом, я признаю свое поражение. Но если нет — ты уведешь орду.

Килгор взревел и вскочил с трона. Его меч, огромный кусок зазубренной стали, описал дугу, способную разрубить пополам быка. Скорадж дернулся было вперед, но рука Аламара легла ему на предплечье.

– Смотри, – тихо сказал магистр.

Мэйведа не двигалась. Она лишь слегка повернула запястье, на котором были надеты Оковы. Произошло нечто странное: время словно замедлилось. Меч Килгора, коснувшись невидимого барьера, излучаемого браслетами, начал терять инерцию. Сталь зазвенела, вибрируя с такой частотой, что рука варвара онемела.

Мэйведа протянула два пальца и просто коснулась лезвия.

Раздался оглушительный треск. Меч Килгора разлетелся на тысячи осколков, словно был сделан из хрупкого стекла. Варвар пошатнулся и упал обратно на свой костяной трон, глядя на пустую рукоять в своей руке.

– Ошибка, Килгор, – произнесла Мэйведа. – Ты поставил всё на силу, забыв о тактике. Твой меч сломан. Твоя воля — следующая на очереди.

В шатре воцарилась гробовая тишина. Варвары-телохранители, видевшие это, опустили оружие. Для них сломанный меч вождя был знаком свыше.

Килгор долго смотрел на осколки у своих ног. Затем он поднял взгляд на Мэйведу. В нем больше не было издевки. Только угрюмое уважение.

– Ты победила, ведьма, – глухо произнес он. – Мой народ не пойдет за вождем, чей меч рассыпался от касания женщины. Мы уйдем в горы. Но знай: Аксеот не станет спокойнее от того, что ты остановила меня. Есть вещи похуже варваров.

– Я знаю, – Мэйведа опустила руки, и стена белого пламени исчезла. – Именно поэтому я здесь.

Они вышли из шатра под палящее солнце степей. Скорадж вытирал пот со лба.

– Мэй... это было... я даже не знаю, как это назвать.

– Это была стратегия, – ответила она, глядя, как варвары начинают сворачивать шатры. – Оковы показали мне слабое место в его мече. Мне нужно было только направить туда крошечную искру. Минимум усилий — максимальный результат.

– Ты становишься пугающе эффективной, мадам, – Аламар галантно предложил ей руку, чтобы помочь спуститься с возвышения. – Боюсь, скоро мне совсем нечего будет делать. Вы учитесь быстрее, чем я ожидал.

Мэйведа приняла его руку. Она чувствовала, как тяжесть Оков на запястьях становится привычной, почти родной. Хандра? Она забыла, что это такое. В её мире больше не было места для скуки или бесцельного гнева. Каждый её вдох теперь был частью великого плана по спасению этого странного, израненного мира под названием Аксеот.

– Куда теперь? – спросил Скорадж, поправляя свой посох. – Компас всё еще указывает на северо-запад?

– Да, – Мэйведа посмотрела на горизонт, где горы встречались с небесами. – Там находится Сердце Мира. И там нас ждет тот, кто всё это затеял. Тот, кто надеялся, что мы погибнем на Острове или сойдем с ума в Гротах.

– Ну, – Скорадж усмехнулся, – кажется, он совершил свою самую большую ошибку.

– Ошибки — это роскошь, которую мы ему больше не позволим, – отрезала Мэйведа.

Они двинулись в путь, три странника, за которыми тянулся шлейф из легенд и пепла. Рыжая колдунья шла впереди, и звон её железных браслетов разносился над степью, возвещая о том, что время хаоса подошло к концу. Наступало время Войны — мудрой, расчетливой и беспощадной к врагам. И Мэйведа была готова стать её лицом.