← Назад к обзору

Сын

Осколки тишины и лазурный пепел

– Ты слишком долго смотришь на свои руки, Юкио. – Голос Сон Джинву, низкий и вибрирующий, разрезал густую тишину гостиной, словно острое лезвие.

Юкио вздрогнул и резко опустил рукав черной толстовки, скрывая татуировку, которая под тканью казалась раскаленным клеймом. Он сидел на диване, вытянув длинные ноги, и старался не смотреть отцу в глаза. В ярко-голубых глазах парня, обычно скрытых за растрепанными черными прядями, сейчас плескалось нечто, напоминающее штормовое море — неспокойное, глубокое и пугающее своей непредсказуемостью.

– Просто задумался, – буркнул он, выуживая из кармана наушники. – Разве великому Монарху Теней не положено быть на очередном совете Ассоциации? Или мир внезапно перестал нуждаться в спасении?

Джинву медленно подошел ближе. Его шаги были бесшумными, но Юкио кожей чувствовал приближение этой колоссальной мощи. Воздух вокруг отца всегда казался тяжелее, плотнее, пропитанным запахом озона и вековой тьмы.

– Мир подождет, – Джинву остановился прямо перед сыном, заставляя того поднять голову. – А вот твоя «пустота» — нет. Я чувствую, как печать вибрирует. Ты снова пытался тренироваться в одиночку?

Юкио криво усмехнулся, обнажая кончики зубов. В этой улыбке не было тепла, только дерзость шестнадцатилетнего парня, который осознал, что в его жилах течет не просто кровь, а яд, способный отравить даже бессмертного.

– А что мне еще делать, пап? Сухо на тренировках разносит полигоны своим «светом», мама учит его филигранной технике меча... А я? Я просто должен сидеть в комнате и делать вид, что я обычный человек? – Он вскочил, и между ними проскочила искра — не электрическая, а какая-то иная, искажающая пространство. – Ты сам сказал на острове: я — сосуд. Так почему ты теперь пытаешься держать этот сосуд закрытым?

– Потому что ты не контролируешь то, что внутри, – Джинву сократил расстояние, его рука железной хваткой легла на плечо сына. – Сила Пустоты — это не магия теней. Она не подчиняется приказам. Она просто... стирает. Если ты сорвешься здесь, в Сеуле не останется ничего, кроме воронки.

– Может, это и к лучшему? – прошептал Юкио, подаваясь вперед. Его лицо было бледным, капли пота скатывались по вискам, несмотря на прохладу кондиционера. – По крайней мере, тогда никто больше не будет сравнивать меня с «идеальным старшим братом».

Джинву нахмурился. В его взгляде промелькнула тень боли, которую он так тщательно скрывал от всех, кроме этого невыносимого, изломанного мальчишки. Он видел в Юкио не только угрозу, но и самого себя — того слабого парня из ранга Е, который когда-то тоже задыхался от собственной бесполезности. Но у Юкио всё было иначе. Его «бесполезность» оказалась самой страшной силой во вселенной.

– Иди в душ, – приказал Джинву, отпуская его плечо. – Ты весь дрожишь. От тебя пахнет гарью и... этим лазурным пламенем. Хэ Ин скоро вернется, она не должна видеть тебя в таком состоянии.

Юкио ничего не ответил. Он развернулся и пошел к лестнице, чувствуя на своей спине тяжелый, почти осязаемый взгляд отца.

Горячая вода не приносила облегчения. Юкио стоял под струями, упершись лбом в холодный кафель. Его атлетичное тело, покрытое рельефными мышцами, было напряжено до предела. Капли воды стекали по бледной коже, огибая сложные узоры татуировки на правой руке и груди. Черные линии, напоминающие абстрактные цветы, теперь казались живыми — они медленно пульсировали, наливаясь тусклым лазурным светом.

– Кровь монарха... забытое тенью... – Голоса в голове, которые он впервые услышал после пробуждения, теперь звучали постоянно, напоминая шелест сухой листвы. – Сорви печать... освободи нас...

– Заткнитесь, – прохрипел он, сжимая кулаки так, что когти впились в ладони.

Он вышел из душа, накинув только спортивные штаны. Короткие черные волосы липли ко лбу, закрывая глаза. Юкио посмотрел в зеркало. Из отражения на него глядел незнакомец. Тот же пронзительный взгляд ярко-голубых глаз, та же легкая, едва заметная улыбка, но в глубине зрачков теперь навсегда поселилась лазурная искра.

Он потянулся к тумбочке, достал пачку сигарет и зажигалку. Он знал, что в этом доме курить запрещено, знал, что Сухо прочтет ему лекцию о здоровье, а отец просто уничтожит сигарету одним взглядом. Но это было его маленькое восстание. Его способ чувствовать себя живым, обычным, приземленным.

Щелчок зажигалки. Огонек вспыхнул, но вместо обычного желтого пламени на кончике сигареты расцвел маленький лазурный цветок. Юкио замер, глядя на это. Сила Пустоты начала просачиваться даже в такие мелочи.

– Проклятье... – Он отбросил сигарету в раковину, где она мгновенно превратилась в горстку серого пепла.

Дверь в ванную приоткрылась без стука. Юкио не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это.

– Мама? – спросил он, стараясь придать голосу безразличный тон.

– Юкио, дорогой, ты в порядке? – Ча Хэ Ин вошла в комнату, её лицо светилось мягкой тревогой. – Мы с Сухо вернулись, а отец сказал, что ты плохо себя чувствуешь.

Она подошла к нему и коснулась его лба теплой ладонью. Юкио инстинктивно вздрогнул. Его кожа была ледяной, несмотря на горячий душ.

– Всё нормально, мам. Просто перетренировался.

Хэ Ин внимательно посмотрела на него. Она была одной из сильнейших охотниц, её чувства были обострены до предела. Она не видела Пустоту так, как Джинву, но она чувствовала холод, исходящий от младшего сына. Холод, который не имела права чувствовать живая душа.

– Твоя татуировка... – Она коснулась пальцами черных узоров на его груди. – Она стала больше? Раньше она заканчивалась у ключицы.

– Тебе кажется, – Юкио мягко отстранился и натянул футболку. – Просто я расту, мышцы растягиваются, вот и рисунок кажется масштабнее.

– Юкио, – она поймала его за руку, заставляя остановиться. – Если что-то происходит... если ты чувствуешь, что в тебе просыпается сила, о которой мы не знаем... расскажи нам. Твой отец может помочь. Он прошел через многое.

Юкио посмотрел на неё, и на мгновение его маска безразличия треснула. Ему хотелось закричать, рассказать о том, как отец «помогает» ему на самом деле, о тех ночах, когда печать обновляется через боль и запретную близость, о том, что он больше не чувствует себя её сыном — только инструментом в руках Монарха.

Но он лишь улыбнулся — той самой легкой, едва заметной улыбкой.

– Не волнуйся, мам. Я всё еще тот же Юкио. Просто немного устал от тени великого Сон Джинву.

Он вышел из комнаты, оставив её одну в облаке запаха озона и лазурного пепла.

Внизу, в тренировочном зале, Сухо отрабатывал удары. Его меч, наполненный маной света, рисовал в воздухе золотистые дуги. Он был воплощением идеала — сильный, уверенный, законный наследник. Юкио остановился в дверях, наблюдая за старшим братом.

– О, проснулся! – Сухо остановился, вытирая пот со лба. – Слышал, ты сегодня опять «болел». Может, хватит филонить? Пойдем, разомнемся. Я буду бить в полсилы, обещаю.

Юкио почувствовал, как внутри него что-то щелкнуло. Гнев, холодный и острый, поднялся из самых глубин его существа.

– В полсилы? – пересправил он, медленно входя в зал. – Ты всегда так говоришь, Сухо. Словно я — фарфоровая кукла, которая развалится от одного твоего чиха.

– Ну, ты же знаешь, у тебя нет маны, – Сухо пожал плечами, в его голосе не было злобы, только снисходительная жалость, которая бесила Юкио больше всего на свете. – Я не хочу тебя поранить.

– Попробуй, – Юкио встал в стойку. Его тело расслабилось, но татуировка под футболкой начала гореть невыносимым жаром. – Попробуй поранить меня, брат.

Сухо нахмурился, чувствуя, как атмосфера в зале внезапно изменилась. Свет ламп стал тусклым, словно что-то невидимое начало пожирать яркость.

– Юкио, прекрати. Это не смешно.

– А я и не смеюсь. – Юкио сделал шаг вперед. – Давай, Сухо. Покажи мне свою силу. Покажи мне, за что тебя так любит Ассоциация.

Сухо вздохнул и поднял меч.

– Ладно. Но не жалуйся потом отцу.

Он рванул вперед — быстрее, чем мог бы проследить глаз обычного человека. Золотой клинок свистнул в воздухе, целясь в плечо Юкио. Сухо ожидал, что брат увернется или попытается блокировать удар руками, но Юкио даже не шелохнулся.

В тот момент, когда меч должен был коснуться кожи, пространство перед Юкио просто... исчезло. Золотой свет клинка мгновенно потускнел, всасываясь в невидимую воронку. Сухо почувствовал, как его рука, удерживающая меч, внезапно стала тяжелой, словно её затягивало в болото.

– Что за... – Сухо отпрыгнул назад, глядя на свой меч. Кончик клинка, сделанного из чистой маны, был аккуратно «откушен», оставив после себя лишь рваный край.

Юкио стоял неподвижно. Его правая рука была окутана тонкой дымкой лазурного цвета. Это не было пламенем, это было отсутствие материи, абсолютное ничто.

– Это... твоя сила? – Голос Сухо дрогнул. – Юкио, ты пробудился? Но почему Ассоциация не зафиксировала всплеск? Почему отец молчал?

– Потому что это не та сила, которую можно измерить вашими приборами, – Юкио поднял руку, и лазурная дымка начала вращаться, превращаясь в маленькую сферу. – Это Пустота, Сухо. Она не созидает. Она только ест.

– Остановись! – Голос Джинву громом прогремел под сводами зала.

Монарх Теней появился между братьями мгновенно. Его присутствие было настолько подавляющим, что Сухо упал на колено, не в силах выдержать давление. Юкио же устоял, хотя его лицо исказилось от боли.

Джинву схватил Юкио за правую руку, и лазурная сфера с шипением исчезла, поглощенная черной маной отца.

– Я сказал тебе не тренироваться, – Джинву смотрел на сына с яростью, в которой читался первобытный страх. – Ты чуть не стер своего брата.

– Он сам попросил, – Юкио вырвал руку. – Разве не так рождаются герои? В битвах? Или это правило работает только для «настоящих» охотников?

– Юкио, уходи в свою комнату. Сейчас же. – Голос Джинву был тихим, но в нем слышался приказ, которому невозможно было противостоять.

Юкио посмотрел на брата, который всё еще пытался прийти в себя, затем на отца. В его глазах на мгновение вспыхнуло торжество, смешанное с бесконечной печалью.

– Как скажешь, папа. Но печать слабеет. Ты сам это чувствуешь. Скоро тебе придется решить: или ты позволишь мне быть собой, или тебе придется уничтожить меня. Потому что этот сосуд больше не хочет быть закрытым.

Он развернулся и вышел из зала, чеканя шаги.

Поднявшись к себе, Юкио запер дверь и упал на кровать. Его трясло. Использование даже крошечной части Пустоты высасывало из него все силы, оставляя после себя лишь звон в ушах и вкус пепла на губах.

Он дотронулся до серег в ушах, чувствуя холод металла. Его жизнь превратилась в лабиринт, где в каждом тупике его ждал либо отец со своей удушающей любовью, либо бездна, готовая поглотить его целиком.

– Кровь монарха... – снова зашептали голоса. – Ты не один... мы ждем...

Юкио закрыл глаза. В его сознании возник образ того самого острова, лазурного океана и неба, которое он когда-то хотел поглотить. Он понимал, что спокойная жизнь, о которой он мечтал, слушая музыку и куря втайне от родителей, закончилась в тот момент, когда он открыл глаза в том переулке.

Теперь он был тенью тени. Осколком, который не вписывался в витраж этого мира.

В дверь тихо постучали.

– Юкио? Это Сухо. – Голос брата звучал приглушенно и странно. – Я... я не знал. Прости меня за то, что считал тебя слабым. Но то, что я видел... это пугает, Юкио. Папа прав, эта сила... она не отсюда.

– Уходи, Сухо, – ответил Юкио, не открывая глаз. – Просто живи своей идеальной жизнью. И не пытайся меня понять. Тебе не понравится то, что ты там найдешь.

За дверью воцарилась тишина. Юкио слышал, как брат постоял еще минуту, а затем медленно ушел.

Он остался один в темноте своей комнаты. Татуировка на его теле продолжала пульсировать, медленно меняя свой узор, вплетая в черные цветы лазурные нити новой реальности. Юкио знал: завтра будет новый день, новые тренировки, новые печати. Но он также знал, что внутри него растет нечто, что невозможно запереть вечно.

Океан Пустоты начал свой прилив. И в этот раз он не остановится, пока не поглотит всё небо.

Юкио Сон улыбнулся в темноте — на этот раз его улыбка была широкой, хищной и абсолютно чужой. Он больше не боялся бездны. Он сам становился бездной. И мир охотников еще не знал, что величайшая угроза человечеству спит в соседней комнате с легендарным Монархом Теней, слушая музыку в наушниках и мечтая о последней сигарете перед концом света.