← Назад к обзору

Сын

Узы из пепла и тени

Дорога до Сеула прошла в удушающей тишине. Сон Джинву вел машину уверенно, его руки на руле казались вылитыми из мрамора — неподвижные и холодные. Юкио сидел на пассажирском сиденье, отвернувшись к окну, и смотрел, как огни пригорода сменяются неоновым безумием столицы. Он чувствовал на себе взгляд отца — не прямой, а периферийный, тяжелый, словно физическое давление.

Как только колеса автомобиля зашуршали по гладкому покрытию подземной парковки элитного жилого комплекса, Юкио уже знал, что сделает. Едва двигатель заглох, он выскочил из салона, не дожидаясь, пока отец выйдет.

– Юкио, – негромко позвал Джинву, и этот голос, усиленный магической силой, заставил парня на секунду замереть. – Мы еще не закончили разговор.

– Я закончил, – бросил юноша через плечо, даже не оборачиваясь.

Он почти бежал к лифту. Внутри кабины, отделанной золотом и зеркалами, он снова увидел свое отражение. Растрепанный, с горящими от ярости и бессилия голубыми глазами, он выглядел как загнанный зверь, которого насильно вернули в золотую клетку.

Оказавшись в квартире, Юкио проигнорировал вежливое приветствие Ча Хэ Ин, которая вышла в холл, услышав шум. Она хотела что-то сказать, возможно, спросить о его самочувствии, но, наткнувшись на его колючий взгляд, лишь слегка поджала губы и отступила. Сухо, игравший в гостиной с каким-то магическим артефактом, проводил старшего брата недоуменным взглядом.

Юкио ворвался в свою комнату и с размаху захлопнул дверь. Щелчок замка прозвучал как выстрел.

– Черт! Черт! Черт! – выдохнул он, швыряя тяжелый рюкзак в угол.

Сумка с глухим стуком ударилась о шкаф. Юкио мерил комнату шагами, чувствуя, как внутри всё клокочет. Его трясло. Это была не просто обида подростка, это было ощущение полной потери контроля над собственной жизнью. Он был здесь лишним. Он был «ошибкой», которую теперь пытались присвоить, как редкий трофей.

– Чтоб тебя... – он сорвался и с силой ударил кулаком в стену.

Звук удара был сухим и резким. Костяшки пальцев мгновенно онемели, а по светлым обоям поползла тонкая струйка крови. Юкио не почувствовал боли — вернее, физическая боль была ничем по сравнению с тем вакуумом, что разрастался в груди. Он прислонился лбом к холодной поверхности стены, тяжело дыша.

Почему он не может быть просто обычным? Почему его мать предпочла создать «новую, чистую» жизнь без него? И почему его отец, человек, перед которым трепещет весь мир, смотрит на него так, будто хочет поглотить его душу?

Юкио подошел к окну и взобрался на широкий подоконник. Дрожащими пальцами он достал из кармана смятую пачку сигарет. Чиркнула зажигалка. Огонек на мгновение осветил его бледное лицо и черные кольца в ушах.

Он затянулся, выпуская густой дым в сторону панорамы Сеула. С высоты сорокового этажа люди казались муравьями, а машины — светящимися точками.

– Тень... – прошептал он, глядя на свои руки. – Я просто тень, которая мешает им всем радоваться свету.

***

В это время внизу, в просторном кабинете, Сон Джинву стоял у стола, не снимая пальто. Он слышал всё: и хлопок двери наверху, и удар кулака о стену. Его чувства охотника были слишком острыми, чтобы игнорировать страдания собственного сына. Но вместо сочувствия он ощущал лишь холодную решимость.

Он достал телефон и набрал номер Юми. Она ответила почти мгновенно.

– Да, Джинву? Ты нашел его? Он с тобой? – в её голосе слышалась смесь облегчения и привычной тревоги.

– Он дома, Юми. Я забрал его от родителей. Сейчас он в своей комнате.

– Слава богу... – Юми тяжело выдохнула. – Прости, Джинву, я не знаю, что на него нашло. Он стал таким неуправляемым. Я пытаюсь с ним говорить, но он закрывается. Мой муж... он старается быть терпеливым, но Юкио ведет себя так, будто мы враги.

– Он не неуправляем, Юми, – голос Джинву стал тише и приобрел опасные нитки. – Он просто видит то, что вы пытаетесь скрыть. Он чувствует себя чужим в твоем доме.

На том конце провода воцарилась тишина. Юми, вероятно, была уязвлена прямотой бывшего возлюбленного.

– Это неправда! Мы любим его! Но у меня двое маленьких детей, Джинву. Им нужно внимание, им нужна забота... Юкио уже взрослый, он должен понимать...

– Он понимает, – перебил её Джинву. – Он понимает больше, чем ты думаешь. Именно поэтому он больше не вернется к тебе на постоянной основе. Я оставлю его у себя. Здесь у него будет всё: лучшие учителя, тренировки, безопасность.

– Но... а как же школа? Его друзья? – Юми засуетилась. – Джинву, ты не можешь просто так забрать его. Мы договаривались, что он живет со мной, а к тебе ездит по выходным.

– Договор изменился в тот момент, когда он сбежал, – отрезал Джинву. – Ему нужно твердое руководство. Ты не справляешься, Юми. Твой муж не является для него авторитетом. А я... я не позволю своему сыну скитаться по задворкам.

– Ты звучишь так, будто он твоя собственность, – тихо произнесла Юми. – Иногда ты меня пугаешь, Джинву. Ты стал... другим. С тех пор как вернулся тогда. В тебе осталось так мало человеческого.

Джинву слегка прищурился. Его тень на полу метнулась к стенам, заполняя углы кабинета непроглядной тьмой.

– Я тот, кто я есть. И я позабочусь о Юкио. Это всё, что тебе нужно знать. Занимайся своей семьей, Юми. Я сообщу, когда он захочет тебя увидеть.

Он нажал кнопку отбоя, не дожидаясь ответа. Телефон в его руке казался хрупкой игрушкой. Джинву чувствовал, как в глубине дома пульсирует энергия Юкио — пока еще слабая, нестабильная, но такая знакомая. В этом мальчике было нечто большее, чем просто кровь охотника и человека. В нем была искра, которую Джинву не мог позволить затушить или отдать кому-то другому.

***

Юкио докурил сигарету и прижал окурок к металлической раме окна. На коже остался серый след пепла. Он посмотрел на свою правую руку — костяшки опухли и покраснели, кровь уже подсохла.

Внезапно дверь в комнату открылась. Без стука.

Юкио даже не обернулся. Он знал эту походку. Холодный сквозняк, пронесшийся по комнате, выдавал присутствие Монарха.

– Я запер дверь, – холодно заметил Юкио, продолжая смотреть на город.

– Для меня нет запертых дверей в этом доме, – ответил Джинву, останавливаясь посреди комнаты.

Он окинул взглядом брошенный рюкзак, пятно крови на стене и, наконец, замер на фигуре сына, сидящего на подоконнике. В полумраке комнаты глаза Юкио светились небесно-голубым, а татуировка на его плече казалась живой, шевелящейся в такт его дыханию.

– Ты злишься, – констатировал Джинву. – Это хорошо. Злость — отличный источник силы, если уметь её направлять.

– Мне плевать на силу, – Юкио наконец повернул голову, глядя на отца с нескрываемым вызовом. – Почему ты не оставил меня там? Бабушка и дедушка — единственные, кому я действительно нужен. Ты притащил меня сюда, чтобы я что? Смотрел, как ты играешь в идеального отца для Сухо?

Джинву сделал шаг вперед. Воздух в комнате стал густым, как патока. Юкио почувствовал, как невидимый пресс давит на его грудную клетку, заставляя дышать чаще.

– Сухо — ребенок. Ему нужна ласка и пример. Ты — мужчина. Тебе нужно нечто иное.

– И что же мне нужно, по-твоему? – Юкио спрыгнул с подоконника, оказываясь лицом к лицу с отцом. – Очередная порция твоих странных взглядов? Ты смотришь на меня не как на сына. Ты смотришь на меня так, будто я... я не знаю... твоя личная вещь. Твой трофей.

Джинву внезапно сократил дистанцию. Его рука взметнулась вверх, и Юкио инстинктивно вздрогнул, ожидая удара, но пальцы отца лишь осторожно коснулись его подбитых костяшек. От этого прикосновения по телу Юкио прошел электрический разряд. Холодная энергия Джинву начала проникать в его раны, мгновенно заживляя их.

– Ты ошибаешься, – прошептал Джинву, и его голос вибрировал прямо в мозгу Юкио. – Ты не вещь. Ты — единственная часть меня, которая не подчиняется законам этого мира. Сухо — наследник моей крови в этом времени. Но ты... ты родился из пламени и тени, когда я еще не был богом, но уже перестал быть человеком. В тебе заключена сила, о которой ты даже не подозреваешь.

Юкио попытался вырвать руку, но Джинву держал крепко. Его глаза теперь горели чистым фиолетовым пламенем.

– Отпусти меня... – выдохнул парень, чувствуя, как воля начинает таять под этим взглядом.

– Я никогда тебя не отпущу, Юкио, – Джинву склонился к его уху, и его дыхание опалило кожу. – Твоя мать отказалась от тебя ради своей маленькой идиллии. Мир охотников видит в тебе лишь тень великого отца. Но я... я вижу в тебе того, кто может стоять рядом со мной. Не позади, не в тени, а рядом.

Джинву отпустил его руку и провел ладонью по татуированному плечу сына. Юкио почувствовал, как узоры на его коже отозвались жжением.

– Ты останешься здесь. Ты будешь тренироваться. Ты станешь тем, кем должен быть. И забудь про дом Юми. У тебя больше нет матери, которая ставит тебя на второе место. У тебя есть только я.

Юкио стоял, не в силах пошевелиться. Слова отца падали в его душу, как раскаленный свинец. Это было пугающе, это было неправильно, но в то же время... какая-то часть его существа, та самая «тень», о которой говорил Джинву, жадно впитывала это признание. Быть нужным. Быть единственным. Пусть даже такой ценой.

– Ты сумасшедший, – прошептал Юкио, глядя в глаза человеку, который перекроил реальность под себя.

– Возможно, – Джинву едва заметно улыбнулся. – Но я — единственный, кто никогда тебя не предаст. Потому что предать тебя — значит предать самого себя.

Джинву развернулся и направился к выходу. У самой двери он остановился.

– Ужин через полчаса. Приведи себя в порядок. И больше не кури в комнате. Запах табака мешает мне думать.

Дверь закрылась, и на этот раз замок щелкнул сам собой, снаружи.

Юкио остался один в сгущающейся темноте. Он посмотрел на свои руки — раны исчезли, кожа была гладкой, как фарфор, а татуировка на предплечье теперь отчетливо пульсировала слабым, едва заметным фиолетовым светом.

Он подошел к зеркалу и долго всматривался в свои голубые глаза. В них больше не было слез. Там рождалось нечто новое — холодное, темное и бесконечно одинокое.

– Ты хочешь, чтобы я был твоим? – спросил он свое отражение. – Хорошо. Но ты еще пожалеешь о том, что не дал мне уйти.

Он надел наушники, включая музыку на такую громкость, что она заглушила даже стук его собственного сердца. В эту ночь Сон Юкио окончательно перестал быть ребенком. Он стал частью тени, которая рано или поздно поглотит всё, что ему дорого.

А за дверью, в коридоре, Сон Джинву на мгновение задержался, прислушиваясь к тяжелому биту, доносившемуся из комнаты сына. Его лицо было непроницаемым, но в глубине зрачков плясали тени, довольные тем, что их добыча наконец-то смирилась с неизбежным.