← Назад к обзору

Сын

Тень под маской бунтаря

После семейного ужина в доме Сон воцарилась непривычная тишина. Сон Джин Ву и Ча Ха Ин сидели в кабинете, перед ними на мониторе светились электронные ведомости элитной старшей школы Сеула. Джин Ву, сложив пальцы замком, внимательно изучал столбцы цифр, а Ха Ин удивленно приподняла брови.

– Это... точно его оценки? – Ха Ин указала на верхнюю строчку рейтинга параллели. – Сон Юкио. Первое место по математике, первое по физике, высший балл по литературе и... даже по той самой биологии, о которой ворчал Сухо?

– Система не ошибается, – негромко ответил Джин Ву, и в его глазах промелькнула искра гордости, смешанная с недоумением. – Он не просто учится, он доминирует. При этом учителя пишут, что на уроках он либо спит, либо рисует в тетрадях эскизы своих татуировок.

– Значит, весь этот образ прогульщика и выпивохи — лишь ширма? – Ха Ин покачала головой. – Наш младший сын оказался куда сложнее, чем мы думали. Он намеренно создает впечатление проблемного подростка, чтобы к нему не предъявляли завышенных требований.

– Или чтобы не конкурировать с Сухо напрямую, – добавил Монарх Тёни. – Он дает брату право быть «идеальным», пока сам наслаждается свободой в тени.

Они переглянулись и, не сговариваясь, решили найти сына, чтобы поговорить без лишних свидетелей. Выйдя на террасу, выходящую во внутренний двор, они увидели Юкио. Тот стоял у невысокой каменной ограды, спиной к дому. В одной руке он держал телефон, прижатый к уху, а другая рука мертвой хваткой вцепилась в край парапета.

Джин Ву жестом остановил жену. Что-то в позе сына изменилось. Исчезла расслабленная, ленивая походка, пропала ироничная полуулыбка. Плечи были напряжены, а вокруг него воздух начал едва заметно вибрировать, словно от сильного жара. Тени у его ног не просто шевелились — они сгущались, становясь чернильно-черными и острыми, как лезвия.

– Да, Селена, я слушаю, – голос Юкио прозвучал так, что у Ха Ин по спине пробежал холодок. Это не был голос шестнадцатилетнего парня. Это был ровный, леденящий душу тон человека, готового убивать.

Родители замерли, боясь спугнуть этот момент истины. Юкио слушал долго, и с каждой секундой его мана становилась всё более нестабильной. Камень под его ладонью начал покрываться сетью мелких трещин.

– В какой она больнице? – спросил он после долгой паузы. – Понял. Селена, оставайся там. Никуда не уходи и никого не подпускай к палате. Если увидишь его... или его «дружков»... просто позвони мне. Я буду через десять минут.

Он сбросил вызов и на мгновение закрыл глаза. В этот момент Ха Ин не выдержала и сделала шаг вперед.

– Юкио? Что случилось?

Юкио резко обернулся. Его лицо было бледным, а ярко-синие глаза светились таким яростным, нечеловеческим светом, что на мгновение даже Джин Ву увидел в нем отражение самого себя в худшие моменты войны с Правителями. Но пугало не это. Пугал его гнев — тихий, концентрированный, лишенный всякой подростковой истерики.

– Хана в больнице, – коротко бросил он, убирая телефон в карман. Его голос был абсолютно лишен эмоций, что было гораздо страшнее крика.

– Твоя подруга? – Ха Ин подошла ближе, пытаясь коснуться его плеча, но Юкио слегка отстранился. – Что произошло? Селена сказала, что...

– Ее отец, – перебил Юкио. – Этот кусок мусора напился со своими приятелями. Они... – он запнулся, и на мгновение его челюсть сжалась так сильно, что послышался скрип зубов. – Они избили ее. И изнасиловали. Все вместе. Селена нашла ее пару часов назад, когда пришла навестить.

Аура Юкио вспыхнула. Черные татуировки на его руке и груди, казалось, начали светиться призрачным светом, переплетаясь с выплескивающейся маной. Каменная плита под его рукой наконец не выдержала и рассыпалась в пыль.

– Юкио, остановись, – голос Джин Ву прозвучал властно, наполняя пространство силой Теневого Монарха, чтобы подавить вспышку сына. – Ты не в себе. Эмоции затуманивают твой разум.

Юкио поднял взгляд на отца. В этом взгляде не было страха перед мощью родителя. Только бесконечная, холодная решимость.

– Мой разум чист как никогда, отец, – тихо произнес он. – Ты учил Сухо справедливости. Ты учил его защищать мир. А меня ты ничему не учил, потому что думал, что я просто хочу гулять и пить пиво. Но вот реальность: в этом мире есть монстры пострашнее тех, что вылезают из врат. И эти монстры ходят по улицам Сеула, пьют соджу и думают, что им всё сойдет с рук, потому что они «люди».

– Мы вызовем полицию, Юкио, – быстро сказала Ха Ин, доставая свой телефон. – Мы наймем лучших адвокатов, мы обеспечим ей защиту...

Юкио горько усмехнулся, и эта усмешка была полна взрослой боли.

– Полицию? Ее отец — бывший чиновник с кучей связей. Они уже заминали подобные дела. Пока закон будет разворачиваться, Хана может не пережить эту ночь в больнице от осознания того, что они на свободе.

– И что ты собираешься делать? – Джин Ву сузил глаза, внимательно наблюдая за тенями сына. Он чувствовал, что Юкио уже принял решение.

– То же самое, что сделал бы ты, если бы кто-то тронул маму, – ответил Юкио, делая шаг назад, в густую тень под деревом. – Я не буду охотником ранга S. Я не буду героем заголовков. Я буду тем, кто приходит в кошмарах к таким тварям.

– Юкио, стой! – крикнул Сухо, который только что выбежал на террасу, привлеченный шумом и мощным всплеском маны.

Но младший брат лишь мельком взглянул на него.

– Присмотри за родителями, Сухо. И за Линой. Она скоро будет здесь, она поехала за вещами для Ханы. Скажи ей... скажи, что я пошел закрывать «подземелье», которое люди создали сами.

Прежде чем кто-то успел среагировать, тень под ногами Юкио расширилась, превращаясь в глубокий провал. Он просто шагнул назад и исчез, словно его никогда и не было. Это не был навык «Обмен тенями», доступный Джин Ву. Это было нечто иное — чистое слияние с пространством, порожденное его хаотичной, буйной маной.

– Он... он только что переместился? – Сухо замер в ошеломлении. – Без координат? Без подготовки?

Джин Ву молчал. Он смотрел на место, где только что стоял его младший сын. Он чувствовал след маны Юкио — она пахла озоном, дорогим табаком и сталью.

– Джин Ву, мы должны его остановить, – Ха Ин схватила мужа за руку. – Он совершит глупость. Он еще ребенок!

– Нет, Ха Ин, – Джин Ву медленно покачал головой. – Он не ребенок. Мы ошибались. Юкио скрывал свою силу не потому, что ленив. Он скрывал ее, потому что она слишком... черная. Даже для нашей семьи.

– Что ты имеешь в виду? – Сухо подошел ближе, его лицо выражало крайнюю степень тревоги.

– Твоя сила, Сухо, — это свет и порядок, наследие Монарха, прошедшее через фильтр человечности, – тихо произнес Джин Ву, глядя в ночное небо Сеула. – Моя сила — это власть над смертью. Но сила Юкио... это хаос и возмездие. Он не просто Монарх. Он — Тень, у которой нет господина.

Тем временем в одном из неблагополучных районов Сеула, в старом частном доме, гремела музыка. Трое мужчин сидели за столом, уставленным бутылками. Они смеялись, обсуждая события вечера, и их голоса были полны мерзкого самодовольства.

– Да ладно тебе, Чхве, девка поплачет и успокоится, – хрипло пробасил один из них, разливая остатки соджу. – Зато будет знать, как отцу перечить. А друзьям твоим спасибо, знатно развлеклись.

– Главное, чтобы в больнице лишнего не сболтнула, – отозвался хозяин дома, грузный мужчина с красным лицом. – Хотя кто ей поверит? У меня всё схвачено.

Внезапно музыка оборвалась. Лампочка под потолком мигнула и с треском лопнула, погружая комнату в полумрак, разбавляемый лишь светом уличного фонаря из окна.

– Эй, что за чертовщина? – Чхве поднялся, пошатываясь. – Пробки выбило?

Из угла комнаты донесся тихий, ритмичный звук. Кто-то медленно хлопал в ладоши.

– Удивительно, – раздался голос из темноты. Холодный, вибрирующий от скрытой мощи. – Как в таких ничтожных телах может помещаться столько гнили.

Мужчины резко обернулись. В углу, на старом стуле, сидел парень. Его темно-синяя водолазка казалась черной в этом освещении, а ярко-синие глаза горели, как два магических кристалла. В ушах поблескивали серьги, а на губах играла та самая полуулыбка, которая в этот раз выглядела как оскал хищника.

– Ты кто такой, щегол?! – взревел один из дружков, хватая со стола пустую бутылку. – Как ты сюда зашел? А ну пошел вон, пока я тебе ноги не переломал!

Юкио медленно встал. При каждом его движении тени в комнате начали удлиняться, превращаясь в острые шипы, которые медленно поползли по стенам и полу, отрезая пути к выходу.

– Меня зовут Сон Юкио, – произнес он, делая шаг вперед. – И я пришел сказать, что Хана больше не будет плакать. Теперь плакать будете вы. Долго. Очень долго.

– Сон? – Чхве на мгновение протрезвел. – Тот самый... сын охотника? Парень, послушай, это недоразумение. Мы просто перебрали...

– Недоразумение? – Юкио оказался перед ним мгновенно, быстрее, чем человеческий глаз мог уловить движение. Он схватил Чхве за горло, приподнимая его над полом. Татуировка на руке парня вспыхнула, и мужчина закричал от невыносимой боли — казалось, что под кожу ему заливают расплавленный свинец. – Вы избили ее втроем. Вы сломали ей жизнь. И вы думали, что бутылка соджу и старые связи вас спасут?

Двое других бросились на него, но тени, вырвавшиеся из пола, мгновенно пригвоздили их к стенам, пронзая одежду и слегка задевая плоть. Они забились в ужасе, осознавая, что перед ними не человек, а нечто гораздо более страшное.

– Я не убью вас, – прошептал Юкио прямо в лицо Чхве, и его синие глаза на мгновение стали абсолютно черными. – Смерть — это слишком легкий выход. Мой отец распоряжается душами умерших. Но я... я распоряжаюсь кошмарами живых.

Он разжал руку, и Чхве рухнул на колени, хватаясь за горло. Юкио выпрямился и щелкнул пальцами. Комната наполнилась густым, вязким туманом, в котором начали формироваться образы — всё то, чего эти люди боялись больше всего на свете, усиленное магией Юкио в тысячи раз.

– Вы будете видеть это каждый раз, когда закроете глаза, – голос Юкио доносился отовсюду и ниоткуда. – Каждый раз, когда попытаетесь уснуть. До конца ваших жалких дней. А теперь...

Он подошел к столу, взял телефон Чхве и набрал номер полиции.

– Алло? Улица Инсадон, дом 42. Здесь трое мужчин признаются в групповом изнасиловании и избиении. Поторопитесь, они в очень... нестабильном психическом состоянии.

Когда через пять минут полиция ворвалась в дом, они обнаружили троих мужчин, которые вжались в углы и с безумными глазами умоляли о пощаде, глядя в пустое пространство. В комнате не было никого, кроме них. Только на пыльном столе лежал простой кулон на тонкой цепочке, который Юкио оставил там как свою метку.

Сон Юкио стоял на крыше соседнего здания, подставив лицо ночному ветру. Его трясло. Гнев уходил, оставляя после себя пустоту и горький привкус табака на губах. Он достал сигарету, щелкнул зажигалкой, но рука дрогнула.

– Ты ведь знаешь, что это не конец? – раздался сзади знакомый голос.

Юкио не обернулся. Он знал, что отец найдет его.

– Я знаю, – ответил он, наконец прикуривая. – Но теперь она может спать спокойно.

Джин Ву подошел и встал рядом. Он не стал читать нотаций. Он видел, что Юкио не перешел грань — он не убил их, хотя мог сделать это за секунду. Он проявил милосердие, которое было страшнее смерти.

– Твоя успеваемость в школе, – вдруг сказал Джин Ву, глядя на город. – Первое место в рейтинге. Почему ты скрывал это?

Юкио выпустил струю дыма и наконец слабо улыбнулся своей привычной полуулыбкой.

– Если бы я был «умником», мне пришлось бы соответствовать стандартам. А так... от меня ничего не ждут. Это удобно.

– Ты — Сон Юкио, – Джин Ву положил руку на плечо сына, и в этот раз Юкио не отстранился. – От тебя всегда будут чего-то ждать. Но сегодня ты показал, что сам выбираешь, кем быть. Пойдем домой. Лина и Ха Ин сходят с ума.

– Пап? – Юкио посмотрел на отца. – Ты злишься?

Джин Ву посмотрел в ярко-синие глаза сына, в которых всё еще плескались остатки хаоса.

– Я злюсь на то, что этот мир заставил тебя так быстро повзрослеть. Но я рад, что у тебя хватило сил остаться человеком, когда ты стал монстром для монстров.

Они вместе шагнули в тень, исчезая с крыши. Ночной Сеул продолжал жить своей жизнью, не подозревая, что сегодня один шестнадцатилетний подросток с татуировками и серьгами в ушах сделал этот мир чуточку чище, навсегда спрятав свою истинную силу за маской обычного бунтаря.