← Назад к обзору

Сын

Жажда теней и аромат греха

Ночь окутала дом семьи Сон тяжелым, бархатистым одеялом. Юки только закончил очередной матч в «Mobile Legends» и собирался выключить свет, когда реальность вокруг него внезапно дрогнула. Воздух в комнате стал плотным, вибрирующим от колоссальной энергии, которую невозможно было спутать ни с чем другим.

Секунду спустя пространство в центре комнаты исказилось, и из тени соткался силуэт. Сон Джин Ву, Теневой Монарх, человек, чье присутствие обычно внушало абсолютное спокойствие и ледяную уверенность, сейчас выглядел иначе. Его дыхание было рваным, тяжелым, а вокруг него клубился черный туман, который тут же начал уплотняться, формируя непроницаемый барьер, отсекающий комнату от остального мира.

– Папа? Что с тобой? – Юки мгновенно вскочил с кровати. Его сердце пропустило удар. Он никогда не видел отца в таком состоянии.

Джин Ву пошатнулся, его рука уперлась в стену, оставляя в бетоне глубокие трещины. Юки подбежал к нему, не раздумывая, и схватил за руку, пытаясь удержать. В ту же секунду, как их кожа соприкоснулась, по телу парня прошел мощный разряд, словно он коснулся оголенного провода под напряжением.

Запах. В комнате внезапно воцарился густой, дурманящий аромат, похожий на смесь мускуса, грозы и чего-то древнего, первобытного. Это не была мана в чистом виде. Это был мощнейший афродизиак магического происхождения, пропитавший саму суть Монарха.

– Юки... сынок... помоги мне, – голос Джин Ву сорвался на хрип. Его глаза, обычно сияющие холодным фиолетовым светом, сейчас горели темным, лихорадочным пламенем.

Юки, чувствуя, как у него самого начинают подкашиваться ноги от этого запаха, с трудом довел отца до кровати и усадил его.

– Я сейчас... я позову маму, она что-нибудь придумает! – Юки дернулся к двери, но железная хватка отца на запястье заставила его замереть.

– Нет, – выдохнул Джин Ву, притягивая сына ближе. – Твоя мама... она человек. Она не выдержит этого. Ее тело просто сгорит от этой ауры.

Юки почувствовал, как по спине пробежал холодный пот. До него начало доходить. Отец попал под действие чего-то настолько сильного, что даже его сопротивляемость ядам и проклятиям дала сбой. И сейчас этот первобытный инстинкт требовал выхода.

– Но я... у меня же нет маны, пап, чем я могу помочь? – Юки тяжело сглотнул. Он чувствовал, как жар, исходящий от тела Джин Ву, опаляет его кожу даже через плотную ткань толстовки.

– Только ты... – Джин Ву подался вперед, зарываясь лицом в изгиб шеи сына. – Твой запах... он единственный, что не дает мне окончательно потерять разум. Твое тело... оно другое.

Юки замер. Он чувствовал, как руки отца, обычно такие бережные, сейчас сжимают его плечи с пугающей силой. Запах афродизиака начал действовать и на него. Внизу живота завязался тугой узел, а перед глазами поплыли цветные пятна. Биологическая реакция была мгновенной и беспощадной.

– Черт... старик, ты просто невыносим, – прошептал Юки, чувствуя, как его собственное самообладание дает трещину.

Он мягко, но решительно толкнул отца на подушки. Джин Ву не сопротивлялся, он лишь смотрел на сына взглядом загнанного зверя, в котором боролись остатки человеческой воли и пробужденная жажда. Юки дрожащими пальцами расстегнул ремень на брюках отца и стянул их, стараясь не смотреть на то, насколько сильно тот был возбужден.

– Ты и вправду в беде, да? – Юки сглотнул, чувствуя, как во рту пересохло.

Он обхватил горячую плоть отца рукой. Джин Ву выгнулся, из его груди вырвался низкий, гортанный стон, который больше походил на рык. Он сжал простыни так, что ткань затрещала и начала рваться. Его лицо было пугающе красным, а на висках пульсировали вены.

Юки начал двигать рукой, задавая быстрый, рваный темп. Он видел, как отец теряет контроль, как его зрачки расширяются, поглощая радужку. Каждое движение Юки отзывалось в его собственном теле волной жара. Запах в комнате стал почти невыносимым — он проникал в легкие, дурманил мозг, заставляя забыть о том, кто они друг другу.

Когда Джин Ву накрыл оргазм, это было похоже на небольшой взрыв. Он излился, содрогаясь всем телом, но даже после этого его дыхание не успокоилось. Магическая зараза, сидевшая внутри, не желала отступать так просто.

– Юки... еще... этого мало... – прохрипел Джин Ву, приподнимаясь на локтях. Его взгляд упал на сына, и в этом взгляде не было ничего отцовского. Только голод.

Юки чувствовал, как его собственное возбуждение достигло предела. Толстовка вдруг стала невыносимо тесной, колючей. Он схватился за край серой ткани и одним резким движением сорвал ее через голову, зажав ворот в зубах, чтобы сдержать рвущийся наружу стон.

В тусклом свете ночника его тело предстало во всей красе. Идеально очерченные мышцы пресса, рельефные плечи и татуировка, которая в этой атмосфере казалась живой — черные узоры словно пульсировали в такт его сердцу. Капли пота блестели на коже, подчеркивая каждый изгиб его божественного телосложения.

Джин Ву замер, глядя на сына. Он знал, что Юки тренируется, но он никогда не видел его таким. Без маны, без системы, этот мальчик превратил себя в совершенное оружие... и в совершенный соблазн. У Монарха пересохло в горле.

Юки сбросил штаны, оставаясь полностью обнаженным под пристальным, пылающим взглядом отца. Он подошел к кровати, чувствуя, как кулон на шее обжигает грудь.

– Если это единственный способ привести тебя в чувство, – Юки опустился на колени прямо перед лицом Джин Ву, – то я не позволю тебе сойти с ума в одиночку.

Джин Ву протянул руку, касаясь татуировки на плече Юки. Его пальцы дрожали.

– Ты... ты не должен был быть таким сильным, Юки, – прошептал он, притягивая сына к себе для поцелуя, который больше не имел ничего общего с невинностью.

В эту ночь барьер в комнате младшего сына семьи Сон не пропустил ни звука, ни тени. Но внутри него рушились миры и рождалось что-то темное, мощное и абсолютно запретное. Юки знал, что после этой ночи все изменится, но сейчас, чувствуя на себе руки самого сильного человека на планете, он понимал: его физическая сила была дана ему именно для того, чтобы выдержать это безумие.