← Назад к обзору

Сын

Пленник плоти и соли

В кабинете Теневого Монарха воцарилась удушливая, почти осязаемая тишина. Свет ночного города, пробивавшийся сквозь панорамное окно, рисовал на стенах причудливые, рваные тени, которые казались живыми существами, затаившими дыхание в ожидании развязки. Сон Юки стоял напротив отца, и его полуобнаженное тело в этом холодном сиянии выглядело как статуя, высеченная из темного мрамора.

Джин Ву молчал, его пальцы всё еще сжимали край стола. Он чувствовал, как его собственная мана, обычно послушная и ледяная, сейчас мечется внутри, словно загнанный в клетку зверь. Взгляд ярко-голубых глаз сына прошивал его насквозь, лишая воли и заставляя забыть о том, что он — сильнейшее существо на планете.

– Ты слишком долго полагался на тени, отец, – голос Юки прозвучал низко, с едва уловимой хрипотцой. – Ты привык, что мир прогибается под твоим давлением. Но что останется от Монарха, если у него отнять его трон?

Юки сделал резкое движение. Прежде чем Джин Ву успел среагировать, парень схватил его за плечи и с невероятной силой, невозможной для обычного человека, развернул. Массивный стол из черного дерева жалобно скрипнул, когда Юки прижал к нему отца спиной.

Джин Ву оказался в ловушке между столом и телом сына. Он попытался призвать силу, но Юки, словно предвидя это, навалился всем весом, блокируя любые магические потоки самим своим присутствием — плотным, горячим и подавляющим.

Юки взял с блюдца дольку того самого горького шоколада с чили. Его пальцы двигались уверенно и расчетливо.

– Попробуй, – приказал он.

Он не стал ждать согласия. Юки зажал шоколад между зубами, обхватил лицо отца ладонями и впился в его губы глубоким, властным поцелуем. Вкус какао, обжигающая острота перца и металлический привкус страсти смешались в единый коктейль. Джин Ву невольно приоткрыл рот, принимая этот дар и этот вызов. Шоколад медленно таял между их языками, оставляя после себя горькую сладость и жар.

Юки оторвался от его губ лишь на миллиметр, тяжело дыша. Его глаза светились триумфом.

– Ты желаешь узнать, на что я способен на самом деле, отец? – прошептал он, и его руки скользнули вниз, мертвой хваткой сжимая талию Джин Ву.

Юки сделал резкое, мощное движение бедрами, втираясь в пах отца. Тот невольно вскрикнул, и этот звук, полный боли и наслаждения, утонул в тишине кабинета. Физическая мощь Юки была такова, что каждое его движение ощущалось как удар тарана. Без маны, без навыков Системы, он просто использовал свою анатомию как идеальный инструмент подчинения.

– Я объясню тебе, в чем главная слабость каждого охотника, – Юки надавил ладонью на живот Джин Ву, чуть выше паха, там, где под кожей скрывалась выпуклость его возбуждения. – Представь себе могущественного воина. Короля, перед которым трепещут легионы. И вот он попадает в плен. В место, где его магия — лишь пустой звук. Где его каналы заблокированы, а связь с тенями оборвана.

Юки снова толкнулся, заставляя Джин Ву выгнуться дугой. Стол под ними задрожал, бумаги полетели на пол, но ни один из них не обратил на это внимания.

– Каков будет его ответ, когда он поймет, что лишился всего? – Юки наклонился и резко, до боли, укусил отца за мочку уха, а затем прошептал прямо в раковину: – Он поймет, что он — всего лишь кусок мяса. Хрупкий, чувствующий, смертный.

Джин Ву судорожно вздохнул, его пальцы впились в плечи Юки, оставляя глубокие следы. Он чувствовал себя именно так — пленником. Его мана металась, не находя выхода, подавленная чистой кинетической энергией сына. Это было унизительно и в то же время невероятно возбуждающе. Быть побежденным тем, кого он должен был защищать.

– Ты... ты не человек, Юки... – прохрипел Джин Ву, пытаясь поймать взгляд сына.

– Я человек, отец. Самый настоящий, – Юки перехватил его руки и завел их за голову, прижимая к поверхности стола. – В этом и есть моя сила. Я не завишу от благосклонности Системы. Мои мышцы, мои кости, мой инстинкт — это всё, что мне нужно, чтобы сломать тебя.

Юки начал двигаться быстрее, превращая каждое соприкосновение в пытку и блаженство. Его татуировка на плече в полумраке казалась живым существом, которое переползало на кожу Джин Ву, клеймя его. Пот градом катился с лица Юки, капая на грудь отца, и в этом было что-то первобытное, ритуальное.

– Смотри на меня, – скомандовал Юки, надавливая коленом между бедер Джин Ву, разводя их еще шире. – Видишь? Твое тело предает тебя. Оно жаждет этого унижения. Твой разум может быть Монархом, но твоя плоть... она подчиняется мне.

Джин Ву зажмурился, из его груди вырвался низкий, гортанный стон. Он чувствовал, как реальность ускользает. Весь его опыт, все его битвы с титанами и монархами обесценились перед лицом этой простой, грубой силы. Юки не сражался с ним — он его присваивал.

– Ты прав... – выдохнул Джин Ву, открывая глаза, в которых плескалось фиолетовое отчаяние. – В этом плену... мне не нужна магия.

Юки довольно оскалился. Он отпустил руки отца и снова впился в его губы, на этот раз грубо, требуя полной отдачи. Его движения стали рваными, яростными. Он вбивал свою волю в сильнейшего человека мира, заставляя того содрогаться от каждого толчка.

– Ты — мой пленник, – прорычал Юки в губы отца. – И я не выпущу тебя из этой клетки, пока не выпью до дна.

В ту ночь кабинет Теневого Монара стал свидетелем падения бога и триумфа человека. Юки доказал, что отсутствие маны — это не пустота, а пространство для силы, которую невозможно измерить. И пока город спал, за панорамным окном двое людей, связанных кровью и запретной страстью, разрушали старый мир, чтобы на его обломках построить свой собственный — мир, где правит не магия, а плоть и воля.

Когда всё закончилось, Юки не отстранился сразу. Он остался лежать на груди отца, слушая, как бешено колотится его сердце. Джин Ву медленно поднял руку и накрыл ею татуированное плечо сына.

– Теперь ты понимаешь? – тихо спросил Юки, приподнимая голову.

Джин Ву посмотрел в эти ярко-голубые глаза и увидел в них не отражение своей силы, а нечто гораздо более пугающее — свою собственную человечность, которую он так долго пытался похоронить под слоями теней.

– Понимаю, – ответил Монарх. – Ты — моя единственная слабость, Юки. И моя единственная истина.

Юки улыбнулся — на этот раз мягко, почти нежно. Он поправил кулон на шее и медленно поднялся со стола, собирая свою одежду.

– Завтра я приготовлю эклеры с горьким шоколадом, – произнес он, натягивая толстовку и снова скрывая под ней свое божественное тело. – Тебе стоит привыкнуть к этому вкусу, отец. Он будет преследовать тебя долго.

Когда Юки вышел, Джин Ву еще долго лежал на холодном дереве стола, глядя в потолок. Он чувствовал себя опустошенным и одновременно наполненным какой-то новой, странной энергией. Он был пленником, да. Но в этом плену он впервые за многие годы почувствовал себя по-настоящему живым.

А за дверью Юки шел по темному коридору дома, и его шаги были легкими и бесшумными. Он знал, что завтра всё будет как прежде — завтраки, тренировки Сухо, заказы на выпечку. Но под серой тканью его толстовки теперь билось сердце человека, который приручил саму Смерть. И этот секрет был слаще любого десерта, который он когда-либо создавал.