Сын
Осколки человечности
Я лежал в глубоком кратере, впечатанный в землю собственной плотью и кровью. В ушах стоял невыносимый звон, а перед глазами плыли кровавые пятна. Но хуже физической боли был этот взгляд. Юки стоял надо мной, тяжело дыша, его грудь вздымалась, а капли пота смешивались с грязью и копотью на его рельефном торсе. В его ярко-синих глазах, которые когда-то смотрели на меня с детским обожанием, теперь плескался коктейль из жгучей ненависти, невыносимой боли и горького разочарования.
– Ты... – Юки выплюнул это слово, словно оно было ядом. – Ты вправду стал монстром, старик. Поднял руку на собственного сына ради этой... ради этой шлюхи?
Он указал дрожащей рукой в сторону дома, где Хэ Ин, прижимая ладонь к раненой ноге, пыталась подняться. Его голос сорвался на хрип, полный отчаяния.
– Мама в могиле переворачивается от боли, видя это! Ты стал чудовищем, Джинву. Настоящим, законченным чудовищем.
Я попытался пошевелиться, но мои тени, обычно покорные и мгновенно откликающиеся на малейший импульс воли, молчали. Они словно застыли, подавленные той первородной, дикой силой, которую источал мой старший сын. Юки сделал шаг вперед, и земля под его ногами застонала.
– Ты хоть раз смотрел на них? – Он кивнул в сторону Сухо и Миджун, которые замерли в нескольких метрах от нас, прижавшись друг к другу. – Ты видел, как они дрожат, когда ты входишь в комнату? Ты видел этот страх в их глазах?
Я перевел взгляд на младших. Сухо, мой маленький двойник, сжимал кулаки так сильно, что костяшки побелели, но в его серых глазах не было решимости воина — там был парализующий ужас. Миджун, моя красавица-дочь, тихая и нежная версия меня самого, плакала беззвучно, и её плечи содрогались.
– Эта тварь превращает их в послушных солдат! – Юки снова закричал, и его мана ударила по воздуху физической волной. – От них отвернулись все! Друзья их боятся, учителя обходят стороной, потому что они — «дети Монарха». Ты знал, что Сухо хотел быть художником? Он часами рисовал втайне от тебя, пока эта женщина не сожгла его альбомы, заявив, что сыну героя не пристало марать руки краской!
Мое сердце пропустило удар. Художником? Сухо? Я всегда думал, что его молчаливость — это признак дисциплины, подготовки к принятию наследия системы.
– А Миджун? – продолжал Юки, и из его тени начали медленно подниматься новые, невиданные мною ранее щупальца — белые, пронизанные лазурными искрами. – Она хотела быть следователем. Хотела искать истину, помогать людям. Но вы оба — ты и твоя помешанная сука — решили за них! Вы лепите из них монстров под стать себе. Она помешалась на статусе «семьи номер один», а ты... ты просто погряз в своей силе Монарха.
Юки снова ударил. Это не был удар кулаком — это был удар самой сущности. Его новые щупальца рванулись вперед, и когда мои верные тени — Игрит и Бери — попытались материализоваться, чтобы защитить своего господина, эти лазурные отростки просто разорвали их на куски. Мои солдаты, бессмертные стражи, рассыпались черным прахом, не в силах противостоять этой новой, очищающей ярости.
– Защита мира? – Юки издевательски рассмеялся, и в этом смехе было больше боли, чем в любом крике. – Да пошел ты со своей защитой в одно место! Зачем нам этот спасенный мир, если мы боимся собственного отца? Если каждый твой вздох давит на нас, как гранитная плита?
Я приподнялся на локтях, чувствуя, как внутри меня что-то рушится. Стены ледяного замка, который я строил вокруг своей души годами, чтобы не сойти с ума от бремени власти над смертью, начали осыпаться.
– Юки, я... – мой голос звучал чуждо, надтреснуто.
– Молчи! – Юки схватил меня за ворот куртки и рывком поднял на ноги. – Ты перестал быть отцом в тот момент, когда позволил ей травить нас. Ты выбрал её иллюзию идеальной жизни вместо своих детей. Ты выбрал тишину Монарха вместо смеха в доме.
Он замахнулся для последнего удара, его кулак сиял так ярко, что на мгновение затмил заходящее солнце.
– Посмотри на них еще раз, старик, – прошептал он, и в его глазах блеснули слезы. – Посмотри и скажи: оно того стоило? Твой трон из теней стоит их сломанных жизней?
Я посмотрел. Сухо сделал шаг вперед, закрывая собой сестру. Его губы дрожали, но он прошептал:
– Брат... папа... пожалуйста, хватит.
В этот момент я увидел не будущих охотников S-ранга. Не наследников моей силы. Я увидел двух напуганных детей, которые потеряли опору под ногами. Я увидел женщину, Хэ Ин, которая в своей фанатичной любви ко мне и моему статусу превратилась в тирана, пытаясь удержать то, что удержать невозможно. И я увидел Юки — своего первенца, который взял на себя всё это бремя, всю эту ненависть, чтобы просто остаться человеком.
Юки ударил. Но в последний момент он раскрыл ладонь. Удар пришелся в грудь, прямо в область сердца. Но это не была физическая атака. Это был мощнейший выброс маны, который не разрушал, а... пробуждал.
Холод, сковывавший мои чувства последние десять лет, начал отступать. Я почувствовал тепло крови, тяжесть воздуха, запах скошенной травы и горечь собственных ошибок. Система внутри меня взвыла, пытаясь восстановить контроль, но я подавил её одним усилием воли.
– Хватит, – выдохнул я, и на этот раз это был голос Сон Джинву, а не Теневого Монарха.
Юки замер, его рука всё еще покоилась на моей груди. Его татуировки медленно гасли, возвращаясь к обычному черному цвету. Он смотрел на меня, не веря своим ушам.
– Ты... ты здесь? – спросил он тихо, и вся его ярость в мгновение испарилась, оставив лишь безграничную усталость.
Я медленно поднял руку и накрыл его ладонь своей.
– Я здесь, сын. Прости меня.
Эти слова дались мне труднее, чем битва с правителями. Юки пошатнулся. Весь его боевой задор исчез, и он вдруг снова стал просто восемнадцатилетним парнем, на чьи плечи свалилось слишком много.
– Джинву! – Хэ Ин, хромая, подбежала к нам. – Что ты делаешь? Он же чуть не убил тебя! Он опасен, его нужно изолировать, он...
– Замолчи, Хэ Ин, – отрезал я, не оборачиваясь. Мой голос был тихим, но в нем была такая сила, что она застыла на месте, словно натолкнулась на невидимую стену. – Больше ни одного слова о моих детях. Ни одного.
Я посмотрел на Сухо и Миджун, которые робко начали приближаться.
– Сухо, принеси свои альбомы. Те, что уцелели. Я хочу их увидеть.
Мальчик замер, его глаза расширились, и он всхлипнул, кивнув так часто, что едва не потерял равновесие.
– А ты, Миджун... – я протянул к ней руку. – Мы найдем тебе лучших учителей права. И это будет твой выбор. Только твой.
Юки отступил на шаг, его лицо исказилось от подступающих слез. Он закрыл глаза рукой, пытаясь скрыть свою слабость.
– Ты опоздал на годы, старик, – пробормотал он, но в его голосе уже не было прежней ледяной стены.
– Знаю, – я подошел к нему и, преодолевая его сопротивление, крепко обнял. – Но у нас впереди вечность, чтобы это исправить. И никакой Монарх, никакой долг перед миром больше не встанет между мной и вами.
Над нашим поместьем сгущались сумерки, но впервые за долгое время это были не тени смерти. Это был просто вечер. Обычный вечер семьи, которая только что прошла через ад, чтобы найти дорогу друг к другу.
Юки наконец перестал сопротивляться и уткнулся лбом в мое плечо. Его тело сотрясали рыдания — рыдания человека, который слишком долго был сильным ради других.
– Я ненавижу тебя, – прошептал он, вцепляясь в мою куртку.
– Я знаю, – ответил я, поглаживая его по спутанным волосам. – И я не виню тебя за это.
В этот вечер Теневой Монарх окончательно умер. И на его месте, среди руин и обломков, наконец-то начал просыпаться отец.