Сын
Осколки идеального дома
Сон Джинву шел по оживленной улице, и толпа невольно расступалась перед ним. Люди не понимали, кто он, но инстинктивно чувствовали исходящую от него ауру первобытной мощи. Рядом с ним, едва доставая до плеча, шагал Юки. Мальчик выглядел расслабленным, его небесно-голубые глаза с любопытством рассматривали витрины, а в руке он сжимал рожок с фисташковым мороженым, которое отец купил ему минуту назад.
– Пап, ты слишком напряжен, – нарушил тишину Юки, слизывая каплю подтаявшего крема. – Воздух вокруг тебя буквально вибрирует. Если не сбавишь обороты, у прохожих начнут лопаться капилляры в глазах.
Джинву глубоко вздохнул, заставляя свою ману успокоиться. Тень, следовавшая за ним, послушно сжалась.
– Трудно сохранять спокойствие, когда осознаешь масштаб лжи, в которой жил годами, – ответил он, глядя прямо перед собой. – Сухо... я беспокоюсь о нем. Он любит Хэ Ин. Она для него — идеал матери.
Юки остановился и внимательно посмотрел на отца. Его детское лицо на мгновение приобрело выражение глубокой, почти вековой мудрости, которая иногда пугала даже Джинву.
– Пап, не жалей Сухо, – произнес Юки твердым, лишенным сомнений голосом. – Ему не пять лет, а восемнадцать. Он взрослый парень, будущий охотник, возможно, твой преемник в чем-то большем. Ему давно пора выбраться из-под маминой юбки. Если он продолжит жить в этом розовом тумане, реальность потом ударит его еще больнее.
Джинву промолчал, признавая правоту младшего сына. Юки всегда видел мир без прикрас, возможно, из-за своего положения «незаконного» ребенка, который с детства чувствовал холод мачехи.
– Ты прав, – наконец произнес Джинву. – Но истина — это тяжелое бремя.
– Лучше нести тяжелое бремя истины, чем кормиться легкой ложью, – Юки снова пошел вперед, активно работая ложечкой. – И еще одно, пап. Пока я следил за ней... мне показалось, что измены и ненависть ко мне — это только вершина айсберга. Подготовься как следует. Собери все доказательства, до которых сможешь дотянуться. У меня есть предчувствие, что она может что-то скрывать от тебя. Что-то, связанное с твоими силами или системой.
Джинву резко остановился, его серые глаза сверкнули сталью.
– О чем ты?
Юки пожал плечами, не отрываясь от мороженого.
– Она слишком уверенно себя чувствует для простой смертной, которая обманывает Теневого Монарха. Либо она безумна, либо у нее есть какая-то страховка. Ты ведь знаешь, Хэ Ин всегда была расчетливой. Она не просто «гуляет» с каким-то Кимом. Она что-то строит.
Слова сына эхом отозвались в сознании Джинву. Он привык доверять своему чутью, но в отношении жены его чувства были притуплены годами привычки и долга. Он считал ее тихой гаванью, в то время как она, возможно, была водоворотом.
– Белларион, – позвал Джинву, едва шевельнув губами.
Тень под его ногами удлинилась, и тихий, шелестящий голос ответил прямо в сознании Монарха:
– Мой Господин, я уже проверяю счета и скрытые контакты госпожи. Мы обнаружили зашифрованные каналы связи с гильдиями, которые официально прекратили существование после вашей победы.
Джинву почувствовал, как внутри закипает холодная ярость.
– Юки, – обратился он к сыну, – возвращайся домой. Веди себя как обычно. Ни слова Сухо, пока я не дам знак.
– Понял, шеф, – Юки шутливо отдал честь, доедая вафельный рожок. – Только не забудь про персики. И... пап?
– Да?
– Не вини себя. Ты спас мир, но ты не обязан был спасать её душу. Это был её выбор.
Мальчик развернулся и легкой, почти танцующей походкой направился в сторону их особняка. Джинву смотрел ему вслед, удивляясь, насколько Юки был похож на свою мать не только внешне, но и этой внутренней свободой. Та женщина никогда не пыталась удержать Джинву, она просто любила его, зная, что он принадлежит вечности. А Хэ Ин... Хэ Ин пыталась присвоить вечность себе, попутно оскверняя её.
Джинву свернул в узкий переулок и мгновенно исчез в «Обмене тенями».
Он оказался в своем тайном хранилище — пространстве, вырванном из реальности, где хранились артефакты и записи, не предназначенные для чужих глаз. Здесь его ждал Игрит. Верный рыцарь стоял неподвижно, его красный султан на шлеме едва заметно подрагивал.
– Повелитель, – Игрит преклонил колено. – Мы нашли то, что вы искали.
Перед Джинву материализовалась стопка документов и планшет с видеозаписями.
– Говори, – приказал Джинву, садясь в появившееся из тени кресло.
– Госпожа Ча Хэ Ин в течение последних пяти лет тайно спонсировала исследования по созданию «анти-магических цепей», – голос Игрита был лишен эмоций, но в нем чувствовалось напряжение. – Она использовала ваши ресурсы, списывая их на благотворительность. Цель исследований — найти способ временно блокировать связь Монарха с его тенями.
Джинву усмехнулся. Звук получился сухим и неприятным.
– Она хотела лишить меня сил? Зачем?
– Записи разговоров с её любовником, Ким Чхолем, указывают на то, что они планировали шантаж. Она знала, что вы не причините ей вреда из-за Сухо. Она хотела получить полный контроль над активами Ассоциации и вашим личным влиянием, превратив вас в «золотую клетку» для своих амбиций.
Джинву закрыл глаза. Перед ним пронеслись годы их брака. Каждая улыбка Хэ Ин, каждый её жест заботы теперь казались фальшивыми, тщательно отрепетированными сценами в дешевом спектакле. Она не просто изменяла ему — она предавала саму суть их союза, готовя для него оковы.
– И самое важное, Повелитель, – продолжил Игрит. – Она не «теряла» детей. Она использовала их ткани для этих исследований. Магический потенциал плода, зачатого от Монарха, был ключом к созданию блокиратора.
В этот момент пространство вокруг Джинву треснуло. Стены хранилища пошли рябью, а тени взвыли от ярости своего господина. Воздух в Сеуле над особняком Сон внезапно потемнел, хотя метеорологи не предсказывали дождя.
Джинву встал. Его лицо превратилось в маску из холодного камня.
– Она использовала моих нерожденных детей как материал для опытов... – прошептал он. – Белларион был прав. Это не просто гниль. Это чума.
Он вспомнил слова Юки: «Она может что-то скрывать от тебя». Мальчик, со своим обостренным чутьем, почувствовал тьму в Хэ Ин гораздо раньше, чем сам Великий Монарх.
– Игрит, подготовь всё, – голос Джинву звучал как приговор. – Завтра, после выступления Юки, мы закончим этот фарс. Собери всех: Сухо, Хэ Ин и этого Кима.
– А если молодой господин Сухо встанет на сторону матери? – осторожно спросил рыцарь.
– Тогда ему придется повзрослеть намного быстрее, чем я планировал, – отрезал Джинву.
Он вышел из хранилища и направился к дому. Ему нужно было купить персики. Это казалось странным и будничным на фоне открывшейся бездны, но для него это было якорем. Юки попросил персики — и Юки их получит. В этом мире, полном лжи и предательства, желания его младшего сына были единственной истиной, ради которой стоило оставаться человеком.
Вечером в доме Сон царила обманчивая идиллия. Ча Хэ Ин, как обычно изящная и красивая, разливала чай. Сухо что-то увлеченно рассказывал о своей новой тренировке, а Юки сидел в углу с наушниками, лениво перелистывая музыкальный журнал.
Джинву вошел на кухню, поставив на стол пакет с крупными, бархатистыми персиками.
– О, дорогой, ты вернулся, – Хэ Ин подошла к нему, намереваясь поцеловать в щеку, но Джинву слегка повернул голову, и её губы коснулись лишь воздуха.
Она на мгновение замерла, в её глазах промелькнула тень подозрения, но она тут же скрыла её за ослепительной улыбкой.
– Ты сегодня поздно. Мы уже начали ужинать.
– Были дела в Ассоциации, – коротко ответил Джинву, проходя к столу.
– Пап, персики! – Юки мгновенно оказался рядом, выуживая из пакета самый крупный плод. – Выглядят отлично. Спасибо.
Сухо поднял глаза на брата и фыркнул:
– Ты только о еде и думаешь, Юки. Мама весь вечер готовила, а ты набросился на фрукты.
– Еда мамы слишком... пресная, – ответил Юки, вонзая зубы в сочную мякоть персика. Он посмотрел на Хэ Ин долгим, пронзительным взглядом. – В ней не хватает искренности, тебе не кажется, Сухо?
Хэ Ин натянуто рассмеялась.
– Юки, у тебя всегда были странные шутки. Весь в свою мать.
Джинву почувствовал, как Игрит в его тени сжал рукоять меча. Атмосфера в комнате стала тяжелой, словно перед грозой. Сухо нахмурился, чувствуя дискомфорт, но не понимая его причины.
– Завтра важный день, – перевел тему Джинву, глядя на младшего сына. – Выступление Юки. Мы пойдем все вместе.
– Конечно, – кивнула Хэ Ин, кладя руку на плечо Сухо. – Мы же семья.
Слово «семья» прозвучало в устах этой женщины как издевка. Джинву посмотрел на её тонкие пальцы на плече старшего сына и подумал о том, что завтра эти пальцы будут дрожать от страха.
– Да, – тихо произнес Монарх. – Завтра всё встанет на свои места.
Юки, продолжая жевать персик, подмигнул отцу. Он знал, что охота началась. И хотя он был всего лишь тринадцатилетним подростком, в его жилах текла кровь Монарха, которая не прощала предательства.
Ночь опустилась на Сеул, укрывая город тенями. В особняке Сон все спали, кроме двоих. Джинву сидел в своем кабинете, глядя на городские огни, а Юки в своей комнате дописывал новую мелодию. Она была резкой, тревожной и в то же время триумфальной.
Это была музыка конца. И музыка нового начала.