Сын
Цена безупречности
Утренний Сеул умывался холодным мелким дождем, превращавшим неоновые вывески в размытые акварельные пятна. В такую погоду город казался серым, притихшим и уязвимым.
Я стоял под большим черным зонтом у кованых ворот начальной школы, наблюдая, как Юки аккуратно переступает через лужи. На нем была темно-синяя школьная форма с золотистыми пуговицами, за плечами висел строгий ранец, а черные волосы были аккуратно зачесаны назад. Его фарфоровое личико в утреннем свете казалось почти прозрачным, но в походке не было детской суетливости. Он двигался плавно, мягко, ступая носками туфель так бесшумно, будто шел по лезвию клинка.
Почувствовав мой взгляд, Юки обернулся у самых стеклянных дверей школы. Его кристально чистые, небесно-голубые глаза блеснули из-под челки. Он слегка склонил голову, коротко махнул мне рукой и одними губами произнес:
– До вечера, пап.
Я едва заметно улыбнулся и кивнул в ответ.
Стоило стеклянным дверям закрыться за его спиной, как мир вокруг меня привычно изменил свои краски. Мягкое родительское тепло, согревавшее грудь, сменилось леденящим, абсолютным спокойствием правителя мертвых.
Тень под моими ногами слегка всколыхнулась, отзываясь на немой импульс воли. В тени моего сына уже дежурили трое скрытных убийц высшего ранга во главе с элитным теневым рыцарем. Ни один человек, ни один пробужденный и ни одна тварь из разлома не сможет даже коснуться рукава его пиджака.
Мысленно переключившись на связь с армией, я лениво заглянул в пространство на востоке провинции Кёнгидо. Там пару часов назад раскрылись нестабильные красные врата А-ранга — опасные для любой человеческой гильдии, требовавшие недели подготовки и десятков жизней.
*«Клык, железный маршал, возьмите сотню пехотинцев и зачистите сектор, – послал я мысленный приказ, даже не замедляя шага. – Соберите ядра. Через сорок минут врата должны схлопнуться».*
*«Будет исполнено, Мой Повелитель!»* – отозвался громовой бас высшего орка, полный экстаза от возможности пролить кровь во славу Монарха.
Закрыв зонт, я шагнул в тень ближайшей арки и в то же мгновение материализовался в своем кабинете на верхнем этаже штаб-квартиры Корейской ассоциации охотников.
Здесь царила тишина. Панорамные окна выходили на просыпающийся мегаполис, сквозь тяжелые портьеры пробивался тусклый рассеянный свет. Но моё внимание сразу привлек массивный стол из черного дуба.
На полированной столешнице лежала пухлая кожаная папка, перевязанная тонким шелковым шнурком.
Мои тени-разведчики сработали безупречно. Пока город спал, бестелесные шпионы проникли в самые глубокие, защищенные магическими контурами сервера Ассоциации, взломали персональные архивы гильдии «Охотники» и извлекли на свет то, что влиятельные покровители годами хоронили под грифами строгой секретности.
Я сел в кресло, поправил манжеты черной рубашки и развязал узел.
Листы с сухими отчетами, графиками, расшифровками аудиозаписей черных ящиков рейдовых групп легли передо мной ровными рядами. Мои серые глаза, похожие на грозовую тучу, скользили по строчкам, и с каждой прочитанной страницей внутри меня крепла холодная, злая усмешка.
Юки был прав. Мой семилетний сын с пугающей точностью раскусил фасад этой женщины, заглянув прямо в ее гнилое нутро.
Десятки страниц. Сотни фактов.
Ча Хэ Ин. Непобедимая мечница S-ранга. Икона нации.
Вот отчет трехлетней давности: зачистка разлома в подземелье муравьиного типа в районе Инчхона. Группа носильщиков E-ранга оказалась отрезана обвалом. Хэ Ин лично дала указание рейдовому магу подорвать опорные балки свода, чтобы перекрыть путь элитным особям. Пятеро рабочих были погребены заживо. Официальная версия для прессы: «Трагический форс-мажор, спасение основного ударного отряда ценой минимальных потерь». Родственникам погибших выплатили грошовую компенсацию и заставили подписать соглашение о неразглашении под угрозой лишения гражданских прав.
Вот инцидент в Пусане, случившийся полтора года назад: молодой, невероятно одаренный мечник А-ранга посмел на общем собрании усомниться в тактических решениях Хэ Ин и нанес больше урона боссу подземелья, чем она сама. В прессе уже начали появляться заголовки о «восходящей звезде, способной затмить Деву Меча». Во время следующего совместного спуска этот парень «случайно» остался без прикрытия танков в логове ледяных призраков. Хэ Ин стояла на возвышении и хладнокровно наблюдала, как чудовища разрывают его броню, вступив в бой лишь тогда, когда его крики затихли. Она забрала кристалл босса, вернулась одна и дала слезливое интервью о «невосполнимой утрате талантливого товарища».
И таких случаев было больше десятка.
Она методично, без капли жалости устраняла любую потенциальную конкуренцию, прикрываясь высокими целями. Ее идеальная статистика — сто процентов закрытых разломов, минимальные потери среди верхушки гильдии — была выстроена на костях тех, кого она считала пылью. Слабых, беззащитных, доверившихся ей людей.
Фальшивка от первого до последнего вздоха. Женщина, опьяненная своей безнаказанностью, золотой идол, внутри которого копошились черви.
Я откинулся на спинку кресла, задумчиво постукивая пальцами по столешнице. Звук гулко отдавался в тишине кабинета.
В памяти всплыли вчерашние слова Юки, сказанные тем же безмятежным детским тоном, каким он просил клубничное мороженое:
*«Пап… А можно эта тетя погибнет трагически во вратах при исполнении своего долга?»*
Я усмехнулся. В этом предложении сквозила истинная порода. Жестокая, математически точная и абсолютно безупречная логика правителя.
Избавиться от нее банальным насилием? Свернуть шею в темном переулке или разорвать когтями Беру? Слишком просто. Слишком грязно. Это вызовет ненужный шум, расследования, крики в прессе. Общество сделает из нее мученицу, а меня начнут донимать вопросами. Зачем пачкать руки о мусор, когда можно заставить этот мусор самоуничтожиться?
Умереть как герой.
В глазах толпы она останется сияющей легендой, пожертвовавшей собой ради спасения мира. Никому и в голову не придет искать здесь мой след. Ассоциация получит красивый некролог, нация прольет дежурные слезы, а ее раздутое до небес эго захлебнется собственной кровью в темной глубине разлома, осознавая, что никакой славы больше нет — есть только холодная, неизбежная пасть смерти.
Это было бы идеальным возмездием. За тех погибших мальчишек, за растоптанные жизни, и главное — за ту ядовитую ману, которую она вчера посмела обнажить в присутствии моего сына.
Внезапно пространство кабинета едва заметно дрогнуло.
Мое чутье уловило приближение группы людей по коридору. Четверо. Тяжелые, размеренные шаги, характерные для чиновников и безопасников, привыкших входить без страха в любые двери. Они шли целенаправленно ко мне, прикрывая свои ауры специальными артефактами подавления.
Я не шелохнулся. Лишь легким движением ладони заставил папку с компроматом провалиться в тень стола, скрыв ее в пространственном хранилище.
Дверь в кабинет не распахнулась настежь, как вчера, но стук в нее был требовательным, сухим и настойчивым.
– Войдите, – негромко произнес я. Мой низкий, бархатный голос прошел сквозь толстое дерево, заставив визитеров по ту сторону замереть на долю секунды.
Дверь отворилась.
В кабинет вошли четверо мужчин в строгих темно-серых костюмах с эмблемами Комитета по надзору и контролю за пробужденными. Впереди шел высокий, сухопарый мужчина средних лет с узким ястребиным лицом, гладко зачесанными седеющими волосами и тонкими губами, изогнутыми в профессионально-вежливой гримасе. Кан Мин-сок. Главный инспектор дисциплинарной комиссии Ассоциации, человек, чье имя заставляло бледнеть большинство охотников рангов А и S.
За его спиной стояли трое сопровождающих — судя по плотности их маны, сильные боевики А-ранга, выполнявшие роль живых щитов и телохранителей. Впрочем, стоило им переступить порог моего кабинета, как все трое синхронно побледнели, непроизвольно напрягая плечи. Воздух вокруг меня был пропитан невидимой, но сокрушительной гравитацией первозданного Монарха, от которой у обычных людей перехватывало дыхание.
– Охотник Сон Джинву, – произнес Кан Мин-сок, слегка склонив голову в протокольном поклоне, но не опуская цепкого, оценивающего взгляда. – Доброе утро. Прошу прощения за внезапный визит без предварительной записи.
– Вы тратите мое время, инспектор Кан, – ровно ответил я, не поднимаясь с места и даже не предложив гостям сесть. Мои серые глаза холодно впились в его лицо. – Ближе к делу. У вас ровно две минуты, пока я не решил, что ваше присутствие здесь оскорбляет мой покой.
Один из телохранителей позади инспектора нервно сглотнул, коснувшись пальцами рукояти зачарованного кинжала под пиджаком. Глупец. Если бы я захотел, его рука отделилась бы от тела раньше, чем синапсы в его мозгу передали электрический импульс к мышцам.
Кан Мин-сок поморщился, но сохранил маску невозмутимости. Он достал из нагрудного кармана тонкий электронный планшет, активировал экран и сделал шаг вперед, положив устройство на край моего стола.
На экране светилась фотография.
Юки. Снимок был сделан вчера, когда мы выходили из здания ассоциации. Мой сын держал меня за руку, глядя перед собой кристально чистыми сапфировыми глазами.
– Вчера в этом здании произошел вопиющий, беспрецедентный инцидент, охотник Сон, – начал инспектор, сцепив пальцы в замок перед собой. Его голос звучал сухо, натянуто, как струна скрипки. – Охотница S-ранга Ча Хэ Ин подала официальную жалобу в совет директоров и комитет по надзору. Она утверждает, что подверглась неспровоцированному нападению с применением неизвестной, чрезвычайно опасной темной магии прямо в вашем кабинете.
Я молчал, лишь чуть приподняв бровь. Мое лицо оставалось высеченной из камня маской.
– Согласно медицинскому освидетельствованию, у госпожи Ча зафиксированы множественные трещины ребер, следы удушения и глубокий мана-шок, блокировавший ее энергетические каналы, – продолжал Кан Мин-сок, чеканя каждое слово. – Но самое тревожное не это. Госпожа Ча утверждает, что источником атаки были не вы. Агрессию проявил… этот ребенок.
Инспектор указал сухим пальцем на фотографию Юки на экране планшета.
– Мальчик по имени Сон Юки. Семь лет. В базе данных Ассоциации охотников и Министерства реестра пробужденных на него нет абсолютно никаких данных. Ни регистрации, ни замеров маны, ни классификации ранга. Чистый лист.
В кабинете повисла тяжелая, душная пауза. Трое сопровождающих инспектора замерли, боясь сделать даже вдох.
– И что из этого следует, инспектор? – мой голос прозвучал обманчиво спокойно, но в его глубине зародился далекий, похожий на подземный гром рокот.
Кан Мин-сок выпрямился во весь рост, пытаясь опереться на авторитет закона.
– Из этого следует, охотник Сон, что вы скрываете от государства пробужденного высшего класса опасности. Ребенок, способный играючи нейтрализовать сильнейшую мечницу страны и сломать ее защиту за считанные секунды, представляет колоссальную угрозу общественной безопасности. Совет требует ответов. Кто этот мальчик? Каково происхождение его силы? Почему он не поставлен на строгий учет?
Инспектор наклонился чуть ближе к столу, и в его глазах блеснула фанатичная уверенность бюрократа, уверенного в своей неприкосновенности:
– По закону о контроле за аномальными пробужденными, мы обязаны немедленно изъять ребенка для проведения углубленного магического тестирования в закрытом исследовательском центре Ассоциации. До выяснения степени его стабильности и ментального контроля, Сон Юки должен быть помещен под круглосуточный надзор специального изолятора…
Он не успел договорить.
Слово «изолятор» еще звенело в воздухе, когда пространство кабинета перестало подчиняться законам физики.
Оконные стекла мгновенно покрылись паутиной черного, могильного инея. Дневной свет померк, будто солнце над Сеулом разорвало на куски. Из всех углов комнаты, из-под плинтусов, из самих стен хлынула первозданная, густая, как нефть, тьма. Гравитация рухнула вниз с силой многотонного пресса.
*ХРУСТ.*
Паркет под ногами троих телохранителей треснул и провалился. Все трое охотников А-ранга с глухими стонами рухнули на колени, не в силах выдержать давления. Их артефакты подавления вспыхнули искрами и с жалобным треском рассыпались в пыль. Из носа одного из них брызнула алая кровь — его собственная мана взбунтовалась, сминаемая моей абсолютной волей.
Кан Мин-сок устоял лишь потому, что я позволил ему стоять. Но его лицо побелело до цвета мела, челюсть мелко задрожала, а в глазах вместо бюрократической спеси заплескался дикий, первобытный, сковывающий кишки ужас.
Я медленно поднялся из-за стола.
Мой рост в сто девяносто два сантиметра сейчас казался им бесконечным. Тень за моей спиной взметнулась чудовищными, рваными крыльями, заслонив потолок. Серые глаза цвета грозовой тучи вспыхнули чистым, безжалостным фиолетовым пламенем некромантии.
– Изъять? – мой шепот прозвучал громче раската грома, завибрировав в костях присутствующих. – Поместить под надзор? Моего. Сына?
Я сделал один неторопливый шаг вперед. Пол под моими туфлями задымился иссиня-черным туманом.
– Вы, смертные черви, совсем потеряли рассудок от мирной жизни? Вы забыли, благодаря кому этот город еще не превратился в пепелище, по которому бродят монстры?
Кан Мин-сок судорожно хватал ртом ледяной воздух, прижимая ладонь к груди, где бешено колотилось сердце.
– О-охотник Сон… закон… закон един для всех… – выдавил он пересохшими губами, заикаясь на каждом слоге.
– Я — закон, – отрезал я, и воздух в комнате сжался так, что ребра инспектора затрещали. – Этот мир существует до тех пор, пока я позволяю ему существовать. Ассоциация, совет, ваши жалкие комиссии… вы держитесь на плаву только потому, что мне лень вымести вас вон. И ты посмел явиться сюда, чтобы угрожать моему ребенку клеткой?
Из тьмы за спиной инспектора с леденящим душу скрежетом материализовался Игрис. Длинный темный клинок лег прямо на сонную артерию Кан Мин-сока. Холод зачарованной стали обжег кожу чиновника, срезав крошечную капли крови. С другой стороны соткался Беру. Челюсти муравьиного короля раскрылись в миллиметре от лица инспектора, обдав его запахом свежей маны бездны.
– Мой Повелитель… – прошипел Беру, и в его фасеточных глазах безумным огнем горела жажда расправы. – Позвольте оторвать им головы! Позвольте скормить их кишки низшим духам за дерзость к юному принцу!
Один из телохранителей на полу потерял сознание от перегрузки и ужаса. Двое других судорожно царапали паркет, не смея даже поднять глаз.
Я подошел к Кан Мин-соку вплотную. Опустил взгляд на дрожащего чиновника, взирая на него, как на ничтожное насекомое, случайно залетевшее в тронный зал.
– Передай совету и председателю мои слова, инспектор, – произнес я негромко, но каждое слово впечатывалось в его сознание, словно клеймо раскаленным железом. – Юки — мой сын. Единственный наследник Теневого Монарха. В его жилах течет сила, перед которой армии ваших S-рангов — просто охапка сухих веток. Он не будет сдавать ваши тесты. Он не встанет на ваш учет. И если хоть одна ищейка из твоего комитета приблизится к нему, к его школе или просто посмотрит в его сторону… я не стану ограничиваться удушением.
Я слегка наклонил голову, и фиолетовое пламя в моих глазах полыхнуло ярче.
– Я сотру Комитет по надзору вместе со всеми его сотрудниками. Вы исчезнете из истории так, будто вас никогда не существовало. Ты меня понял?
– П-понял… – захлебнулся собственным страхом Кан Мин-сок. Его колени подогнулись, и он удержался на ногах лишь благодаря лезвию Игриса, подпиравшему его подбородок. – Я… мы поняли, охотник Сон…
– А теперь — о Ча Хэ Ин, – мой голос стал холоднее арктического льда. – Твоя «пострадавшая» героиня солгала тебе. Она сама напала на семилетнего мальчика, когда тот отказался терпеть ее высокомерие. Но это не имеет значения. Передай ей, что ее дни в качестве идола сочтены.
Я сделал легкий взмах рукой.
Тьма мгновенно отступила, втянувшись обратно в тени мебели. Игрис и Беру растворились в воздухе, словно морок. Тяжелое гравитационное давление исчезло, оставив после себя лишь запах озона и треснувший паркет. Оконные стекла снова стали прозрачными, впуская серый утренний свет.
Телохранители на полу судорожно закашлялись, хватаясь за горло и пытаясь вдохнуть полной грудью.
– Пошли вон, – бросил я, возвращаясь к своему столу и не глядя на визитеров. – Заберите этот мусор с собой.
Я кивнул на планшет с фотографией сына.
Кан Мин-сок, дрожащими руками схватил устройство, неловко поклонился, едва не упав, и жестом приказал своим людям подниматься. Телохранители, пошатываясь и волоча за собой потерявшего сознание товарища, в панике бросились к выходу. Дверь кабинета с грохотом захлопнулась за ними.
В комнате снова воцарилась тишина.
Я сел в кресло, положив руки на подлокотники. Разговор с чиновниками не вызвал во мне ничего, кроме брезгливой усталости. Глупцы всегда остаются глупцами, цепляясь за иллюзию контроля над тем, что контролировать невозможно.
Но ситуация требовала скорейшего разрешения. Хэ Ин перешла черту, попытавшись задействовать государственную машину против моего сына. Она надеялась напугать меня проверками, настроить против нас совет, сделать из Юки изгоя.
Ее гордыня подписала ей окончательный приговор.
Я опустил взгляд на тень под столом.
– Беру.
– Слушаю, Мой Монарх! – королевский муравей бесшумно вынырнул из мрака, благоговейно склонив голову к моим туфлям.
– Свяжись с разведывательным отрядом. Узнай график рейдов гильдии «Охотники» на ближайшую неделю. Найди врата S-ранга, куда она собирается пойти со своей основной группой.
– Будет исполнено мгновенно, повелитель! – глаза Беру хищно сверкнули. – Желаете, чтобы я лично перекусил ей хребет во тьме подземелья?
– Нет, – я холодно усмехнулся, вспоминая слова Юки и глядя на дождливый Сеул за окном. – Мы подарим ей то, чего она так страстно желала всю свою жизнь. Она хотела быть великой героиней? Она ей станет.
Мои серые глаза потемнели, наливаясь тяжестью грозовой тучи.
– Подготовьте нестабильный разлом. В нужный момент босс подземелья получит небольшое усиление, а пути к отступлению окажутся заблокированы. Она погибнет в неравном бою, спасая своих людей. Идеальная, безупречная смерть для «золотой девочки». Никто не посмеет усомниться в ее подвиге.
Я сделал паузу, чувствуя, как на душе становится кристально чисто и спокойно.
– А после мы с Юки пойдем есть мороженое. Без всякой вони фальшивого золота вокруг.