Сын
Там, где гаснет свет
Пространство разорвалось с сухим, хрустальным звоном.
Теневой шаг выплеснул нас прямо в эпицентр рукотворного кошмара. Южная промзона Инчхона, некогда застроенная серыми ангарами химических производств, сейчас напоминала преддверие чистилища.
Над территорией в десятки квадратных километров сомкнулся непроницаемый купол абсолютного мрака. Миллионы теневых муравьев Беру перекрыли небо сплошным живым щитом, сквозь который не мог просочиться ни единый фотон света, ни один радиосигнал смертных. По земле, вздымая серую асфальтовую пыль, тяжелой поступью двигались сотни гигантских теневых пехотинцев.
Воздух был пропитан запахом дешевого машинного масла, хлора и концентрированной крови.
Мы материализовались перед массивными бронированными воротами, ведущими в подземные бункеры старого фармацевтического завода. Створки полуметровой стали были грубо вырваны с корнем и отброшены в сторону — работа Игриса.
– Мой Монарх, – из тени у входа беззвучно соткался рыцарь-командир. Алый султан на его шлеме слегка подрагивал от циркулирующей вокруг яростной маны. – Комплекс полностью блокирован. Все шесть подземных ярусов под нашим контролем. Внешняя охрана нейтрализована.
– Дети? – коротко бросил я. Мой голос звучал глухо, подобно далекому подземному гулу.
– В живых обнаружено сорок семь субъектов, – ровно ответил Игрис. – Все они в состоянии глубокого медикаментозного сна в лабораторных блоках третьего и четвертого уровней. Теневые целители уже приступили к очистке их крови от химикатов и стабилизации жизненных показателей.
Я почувствовал, как стоявший рядом со мной Юки судорожно выдохнул.
Мой сын поправил разорванный рукав футболки. Его лицо, чистое и фарфоровое, в фиолетовых отблесках моей ауры казалось высеченным из белого нефрита. В небесно-голубых глазах застыло ледяное напряжение. Браслеты на его предплечьях едва слышно гудели, источая крошечные лазурные искры.
– Они ответят за каждого, пап, – тихо произнес он, не оборачиваясь. – За каждую слезу этих малышей.
– Ответят, – подтвердил я, шагнув в зияющий зев подземного спуска. – Идем.
Внутри бункера царил полумрак, разрываемый аварийными красными лампами. Вдоль бесконечных кафельных коридоров на полу лежали наемники в тяжелой экипировке — все живые, но намертво впаянные в базальтовые плиты плотной тенью. Ни один из них не мог пошевелиться, их расширенные от животного ужаса глаза следили за каждым моим шагом.
Здесь работали стационарные подавители маны. Огромные генераторы, висевшие под потолком, издавали низкий, тошнотворный гул, испуская волны антимагической пустоты. Юки слегка поморщился — его собственные каналы отозвались неприятным давлением, но он даже не сбавил шаг, гордо вскинув подбородок.
Я лишь лениво повел пальцем.
*БАХ.*
Тяжелые генераторы подавления смяло, словно консервные банки под прессом, и они взорвались снопами искр, осыпаясь на пол оплавленным мусором. Моя сила не подчинялась правилам маны этого мира. Пытаться заглушить Теневого Монарха человеческими железками было столь же бессмысленно, как пытаться запереть океан в бумажном стаканчике.
Мы спустились на самый глубокий, шестой ярус.
Здесь располагался главный исследовательский блок. Огромный круглый зал с высоким куполом, уставленный суперкомпьютерами, аппаратами жизнеобеспечения и рядами высоких стеклянных цилиндров.
В цилиндрах, погруженные в светящуюся бирюзовую жидкость, плавали тела.
Я замер, ощущая, как внутри закипает ледяной огонь.
Это были не взрослые воины. Мальчики и девочки в возрасте от шести до двенадцати лет. Их тела были чудовищно деформированы: у одних вместо рук пробивались зазубренные костяные лезвия богомолов из врат А-ранга, у других грудные клетки были вскрыты и заменены пульсирующими черными ядрами магических зверей. Металлические трубки впивались в их виски, искусственно стимулируя мутацию мозга.
– Нелюди… – сквозь зубы процедил Юки. Его кулаки сжались с такой силой, что костяшки побелели. – Это хуже, чем монстры из подземелий. Монстры убивают, потому что такова их природа. Но эти… они делали это осознанно.
В дальнем конце зала, за пуленепробиваемым стеклом центрального командного пункта, сгрудилась группа людей в белых халатах и дорогой военной форме. Человек двадцать.
Перед ними стоял мужчина лет пятидесяти с холеным лицом, гладко зачесанными назад седыми волосами и тонкими золотыми очками. Директор исследовательского департамента секретных разработок Министерства обороны, доктор Ким Мён-хва. Тот самый человек, чье лицо я вытащил из памяти погибшей химеры.
Защитное стекло командного пункта с жалобным стоном пошло паутиной трещин и рассыпалось тысячами осколков, повинуясь моей немой мысли.
Ученые в панике отпрянули назад, прижимаясь к терминалам. Лишь Ким Мён-хва остался стоять, хотя его руки, сжимавшие планшет с данными, мелко подрагивали. Рядом с ним замерли трое наемников в экзоскелетах, державшие на изготовку тяжелые плазменные пушки.
– Сон Джинву… – выдавил директор, пытаясь придать голосу твердость, но в его интонациях сквозил отчаянный, липкий страх. – Вы… вы не имеете права здесь находиться. Это закрытый государственный объект под юрисдикцией высшего совета безопасности!
Я медленно шел вперед, и каждый мой шаг отдавался глухим ударом в груди каждого присутствующего. Пол под моими туфлями дымился иссиня-черным туманом. Мой рост, мои серые глаза, пылающие фиолетовым огнем бездны, заставляли наемников инстинктивно пятиться, несмотря на все их оружие.
– Государственный объект? – мой голос прозвучал тихо, но от него задрожали стеклянные колбы в зале. – Эксперименты над живыми детьми? Создание антимагических уродцев?
– Это ради выживания человечества! – сорвался на крик Ким Мён-хва, взмахнув планшетом. – Вы, S-ранговые охотники, считаете себя богами! Вы неуправляемы! Никакие законы, никакие армии смертных не могут вас остановить! Если завтра один из вас сойдет с ума, страна будет уничтожена! Нам требовалось абсолютное оружие сдерживания! Живые антимагические единицы, способные нейтрализовать любого пробужденного!
– Ценой жизней невинных детей? – холодно спросил Юки, сделав шаг вперед и поравнявшись со мной.
Директор перевел безумный взгляд на моего сына, и его губы скривились в оскале:
– Слабые всегда платят за безопасность сильных! Этот биоматериал… они сироты из трущоб, у них не было будущего! Их жертва спасла бы миллионы! Если бы ты, сопливый щенок, не влез сегодня утром в наш конвой, проект был бы завершен через месяц!
– Огонь! – внезапно заорал он телохранителям. – Убейте их! Стреляйте в мальчишку!
Трое наемников вскинули плазменные орудия. Воздух прорезали три ослепительно-белых луча концентрированной термальной энергии, способной прожечь метровую танковую броню.
Я даже не шелохнулся.
Юки среагировал мгновенно.
Браслет на его левой руке взорвался струящимся серебристым металлом бездны. Металл за доли секунды развернулся широким, каплевидным щитом, покрытым вибрирующими рунами.
*ГРОМ.*
Плазменные заряды врезались в щит и бессильно растеклись по его поверхности, не оставив даже копоти.
В следующее мгновение правый браслет Юки трансформировался в тонкий полуторный меч. Мой шестнадцатилетний сын сорвался с места с грацией разъяренной пантеры. Он не использовал магию — его физическая скорость, развитая годами спаррингов с Игрисом, сама по себе превосходила человеческие пределы.
*ВЖИК!*
Клинок очертил в воздухе безупречную дугу. Стволы плазменных орудий у всех троих наемников срезало ровно, словно бумагу. Прежде чем боевики успели отшатнуться, Юки крутанулся на пятке, и его левый щит мгновенно распался на десяток острых сегментированных хлыстов.
Удар наотмашь.
Экзоскелеты наемников разлетелись в щепки, а сами мужчины, с переломанными ребрами и ключицами, с грохотом впечатались в дальнюю стену, мгновенно потеряв сознание.
Юки опустил клинок. Металл послушно стек обратно к его локтям, принимая форму гладких наручей. Парень даже не запыхался. Его небесно-голубые глаза были устремлены на побелевшего, как полотно, директора.
– Ты называл этих детей биоматериалом, – негромко произнес Юки. В его голосе не было ярости — лишь абсолютный, не знающий сомнений приговор. – Но единственный мусор здесь — это ты.
Ким Мён-хва рухнул на колени. Планшет выпал из его ослабевших пальцев, разбившись об пол.
– Сон Джинву… пощадите… – забормотал он, судорожно хватая ртом воздух. – Я расскажу всё! Назовут имена спонсоров! Члены парламента, генералы Ассоциации… они все замешаны! Я отдам все базы данных!
Я подошел к нему вплотную. Тень за моей спиной взметнулась чудовищными крыльями, заслонив потолок подземного зала.
– Мне не нужны твои признания, Ким Мён-хва, – произнес я с ледяным спокойствием владыки смерти. – Мои разведчики уже извлекли всю информацию из твоих серверов. Каждый, кто дал хотя бы одну вону на эту бойню, каждый, кто подписал хоть одну бумагу… все они уже внесены в списки. Игрис позаботится о том, чтобы к утру ни один из них не дышал.
Глаза директора расширились от абсолютного, парализующего ужаса:
– Нет… вы не можете… вы же защитник людей! Вы герой!
– Я никогда не был героем, – холодно усмехнулся я. – Я — Теневой Монарх.
Я опустил ладонь на его макушку.
– Ты хотел создать армию чудовищ? Ты мечтал управлять теми, кто не знает жалости?
Черная мана тонкой струйкой проникла сквозь череп директора, проникая в его нервную систему. Я не стал убивать его тело. Я просто стер его сознание, заперев его душу в бесконечном, закольцованном кошмаре — в тех самых воспоминаниях о боли и страданиях искалеченных им детей. Он будет переживать каждую их операцию, каждую мутацию, каждую секунду их агонии снова и снова, до конца своих дней, не в силах даже закрыть глаза.
Ким Мён-хва замер с остекленевшим, пустым взглядом, пуская слюну на свой белый лабораторный халат. Жалкая, пустая оболочка человека.
Остальные ученые попадали на колени, рыдая и умоляя о пощаде.
– Беру, – позвал я мысленно.
– СЛУШАЮ, МОЙ ПОВЕЛИТЕЛЬ! – над залом материализовался муравьиный король.
– Изолировать персонал. Передать полиции и военному трибуналу вместе со всеми доказательствами. Пусть остаток своих никчемных жизней они проведут в самых глубоких карцерах этой страны.
– Слушаюсь, великий господин! – оскалился Беру, хватая парализованного директора за шиворот.
Я повернулся к сыну.
Юки стоял возле одной из стеклянных колб, в которой спала маленькая девочка лет семи с перебинтованной грудью. Ее крошечная ладошка была прижата к стеклу изнутри. Мой шестнадцатилетний сын медленно поднял руку и приложил свою широкую ладонь с внешней стороны, точно напротив детских пальчиков.
На его лице читалась та бесконечная, светлая печаль, которую я так часто видел у Ханны, когда она смотрела на бездомных или больных.
– Они выживут, пап? – тихо спросил Юки.
– Выживут, – мягко ответил я, подойдя сзади и положив руку ему на плечо. – Мои теневые целители уже нейтрализовали токсины. Мы перенесем их в безопасный медицинский центр под патронажем гильдии Аджин. Их тела исцелят. Память о мутациях заблокируют. Они вырастут обычными, счастливыми людьми.
Юки опустил руку и повернулся ко мне. В его небесных глазах блеснули крошечные слезы, но он быстро сморгнул их, не позволив себе слабости.
– Спасибо, пап.
– За что?
– За то, что ты есть. За то, что этот мир не утонул в такой грязи только потому, что ты стоишь на его страже.
Я едва заметно улыбнулся и крепче сжал его плечо.
– Я стою на страже не этого мира, сынок. Я защищаю тебя. И память о твоей матери. А всё остальное… просто приятное совпадение.
Юки тихо рассмеялся — искренне, тепло, смывая этим смехом всю тяжесть пережитого кошмара.
– Пойдем отсюда. Здесь воняет хуже, чем от Ча Хэ Ин в ее худшие дни.
– Согласен, – хмыкнул я.
Я поднял свободную руку и сжал пальцы в кулак.
Вся подземная лаборатория содрогнулась. Оборудование, серверы, остатки скверны — всё, что несло в себе следы бесчеловечных экспериментов, начало проваливаться в разверзшуюся под ногами тьму. Земля поглощала грехи смертных, стирая этот комплекс с лица планеты навсегда.
Теневой шаг снова окутал нас мягким, прохладным шелком.
***
Мы вышли на крышу нашего пентхауса в Сеуле как раз в тот миг, когда над горизонтом занимался рассвет.
Небо над городом окрасилось в нежные розовато-золотые тона. Утренний прохладный ветер трепал черные волосы Юки, обдувая его фарфоровое лицо. Разрушенную стену в гостиной внизу уже восстанавливали мои теневые строители — к полудню от следов утреннего нападения не останется и пылинки.
Юки подошел к самому краю парапета, глубоко вдыхая свежий, чистый воздух просыпающегося мегаполиса. Браслеты на его руках спали, превратившись в простые матовые полосы темного металла.
– Пап? – позвал он, глядя на первые лучи солнца, озарившие шпили небоскребов.
Я встал рядом с ним, засунув руки в карманы брюк.
– Что?
– Ты ведь научишь меня тому приему с пространственным сжатием? Которым ты генераторы раздавил?
Я посмотрел на своего взрослого, сильного, невероятно красивого сына. В нем текла кровь величайшего разрушителя вселенной и чистейшей смертной женщины, отдавшей жизнь за его рождение. Он был идеальным равновесием. Моим наследником. Моим якорем в вечности.
– Научу, – ответил я, глядя на восходящее солнце. – Но сначала — плотный завтрак. Беру уже приготовил ту говядину, из-за которой вы спорили утром.
Юки расплылся в широкой мальчишеской улыбке, и в его сапфировых глазах вспыхнул озорной огонек.
– Если он опять нарезал ее кубиками вместо соломки, я скормлю его фартук Игрису!
– Договорились, – усмехнулся я, и мы вместе шагнули с крыши вниз, растворяясь в утренней тени родного дома.