Сын
Кровь роднее вечности
Кровь хлынула из моего горла, густая, горячая, пахнущая железом и пеплом. Она заливала подбородок, капала на развороченную землю вперемешку с пылью рухнувших стен. Каждый вздох отзывался в груди невыносимой, режущей болью — сломанные ребра впивались в легкие, правое плечо висело безжизненной плетью, а вывернутые наружу колени горели адским огнем.
Мое божественное тело, плоть Теневого Монарха, способная выдерживать удары владык миров, была сокрушена. Но эта физическая боль была лишь каплей в океане того ада, что разверзся в моей душе.
Я лежал на животе, уткнувшись лицом в щебень, и безумными, серыми глазами смотрел в пустоту ночи, туда, где только что растворился мой сын.
Что я натворил?..
Этот вопрос пульсировал в висках набатным колоколом. Мой разум отказывался принимать произошедшее, но обугленные обломки дома и лужи крови вокруг служили неопровержимым доказательством.
Как я мог? Как я посмел променять Юки? Мою плоть. Мою кровь. Мальчика, в чьих небесно-голубых глазах сияла чистейшая искра жизни, созданная мной. Моего прекрасного, умного, совершенного сына, чья верность мне была абсолютной, пока я сам не втоптал ее в грязь.
И ради чего? Ради иллюзии? Ради женщины, которая оказалась лишь хрупкой, истеричной смертной, не способной понять суть монаршей природы?
– Д-джинву… – раздался слабый, булькающий стон в паре метров от меня.
Я с трудом повернул голову. Шея отозвалась хрустом.
Ча Хэ Ин лежала в луже собственной крови. Лицо охотницы S-ранга, когда-то казавшееся мне верхом изящества и благородства, сейчас превратилось в перекошенную от ужаса маску. Ее культя, оторванная теневым жгутом Юки по самое плечо, дергалась в конвульсиях. Меч валялся в стороне, бесполезный кусок зачарованной стали.
Она смотрела на меня умоляющими, полными слез глазами, ища защиты, ища прежнего меня.
Но во мне ничего не осталось. Любовь, страсть, желание земного покоя — всё это сгорело дотла в тот миг, когда Юки снял маску и посмотрел на меня своим мертвым взглядом. Я смотрел на Хэ Ин и не чувствовал ничего, кроме глухой, ледяной тошноты. Она была той самой искрой, что сожгла мой мир. Но виновата была не она. Виноват был я сам, позволивший этой дешевке ослепить мой разум, заставивший себя поверить, будто нормальная жизнь стоит предательства собственного ребенка.
– Восстань… – прохрипел я пересохшими, окровавленными губами.
Из тени неохотно, словно стыдясь своего повелителя, поднялся один-единственный теневой целитель.
– Останови ей кровь, – приказал я шепотом, чувствуя, как очередная порция крови поднимается к горлу. – Не дай ей сдохнуть. Большего она не заслуживает.
Тень безмолвно склонилась и принялась окутывать рану Хэ Ин зеленым маревом исцеления. Женщина всхлипнула, проваливаясь в спасительное забытье, а я отвернулся, больше не желая видеть ее лицо.
Мне нужно было подняться, но регенерация Теневого Монарха, обычно мгновенно сращивающая ткани, сейчас едва теплилась. Тьма Юки, напитанная его первобытной обидой и гневом, отравляла мои раны, не позволяя им затянуться быстро. Мой собственный сын оставил на мне метку, которую я заслужил сполна.
Сцепив зубы до скрежета, я заставил уцелевшие пальцы левой руки скрести по земле. Дюйм за дюймом. Превозмогая чудовищную вспышку боли в коленях, от которой перед глазами темнело, я подполз к искореженной тумбе, вылетевшей из спальни второго этажа. Среди обломков дерева лежал мой коммуникатор — артефактный телефон, созданный гильдией для экстренной связи, устойчивый к давлению чистой маны.
Стекло треснуло, но экран загорелся.
Пальцы дрожали, пачкая сенсор алой слизью. Я не мог позвонить ассоциации. Не мог вызвать охотников. Никто в этом мире не имел права знать о позоре Теневого Монарха, кроме одного человека. Того, кто понимал тяжесть божественного бремени и цену отцовских ошибок.
Я нажал вызов.
Гудки тянулись вечностью. Каждый удар сердца отдавался в ушах колоколом, отсчитывающим секунды моего падения.
– Ответь… умоляю, отец, ответь… – выдохнул я в динамик, захлебываясь кашлем.
***
Сон Ильхван сидел в глубоком кресле своей скромной квартиры на окраине Сеула. За окном царила глубокая ночь, но город внизу не спал, переливаясь неоновыми огнями витрин и рекламных щитов. В комнате горел лишь тусклый торшер, отбрасывая длинные тени на дощатый пол.
Несколько минут назад пространство содрогнулось.
Обычные люди могли списать этот минутный толчок на слабые тектонические колебания или эхо закрытия далеких врат, но Ильхван, будучи сосудом Владык, ощутил этот удар всем своим существом. Это был не просто выброс маны — столкнулись две бездны. Две колоссальные, сокрушительные силы, способные разорвать ткань континента.
И обе эти силы принадлежали его семье.
Ильхван сжал ладони на подлокотниках кресла, его седые брови сошлись на переносице. В груди шевельнулась тяжелая, дурная тревога. Он почувствовал, как тьма Джинву вспыхнула яростью, а затем… была смята, разорвана в клочья другой, более дикой, молодой тьмой.
Тьмой Юки.
Внезапный, резкий звонок специального телефона, лежавшего на журнальном столике, разрезал тишину комнаты подобно лезвию.
Ильхван опустил взгляд на мерцающий экран.
*Джинву.*
Старый охотник нахмурился. Его сын никогда не звонил в столь поздний час без крайней необходимости, а после появления в его жизни Ча Хэ Ин их общение и вовсе свелось к редким, сухим отчетам. Ильхван видел, как изменился Джинву, видел ту опасную иллюзию покоя, в которую сын добровольно себя замуровал. Но старик не вмешивался, считая, что победитель Монархов заслужил право на выбор.
Как же он ошибался.
Ильхван протянул руку и нажал на кнопку приема.
– Слушаю, Джинву, – произнес он ровным, глубоким голосом, скрывая нарастающее напряжение.
В трубке не было привычного спокойствия властителя загробного мира. Оттуда доносилось тяжелое, прерывистое хрипение, влажные булькающие звуки и стон, полный такой первобытной агонии, что у Ильхвана похолодели пальцы.
– Отец… – раздался надтреснутый, неузнаваемый голос Джинву. – Отец… помоги…
– Джинву?! – Ильхван мгновенно поднялся на ноги, аура Владыки непроизвольно окутала его плечи золотистым сиянием. – Что случилось? На вас напали? Врата S-ранга? Иномирные твари? Где ты?!
– Нет… никаких врат… – Джинву закашлялся, и в динамике отчетливо послышался плеск крови, ударившей о стекло экрана. – Это я… Это всё я, отец… Я чудовище.
– Успокойся и говори внятно! – приказал Ильхван, чувствуя, как холодный пот прошибает спину. – Ты ранен? Твоя мана… она почти угасла. Как это возможно?!
– Кости… все кости сломаны, – шептал Джинву, и сквозь его слова прорывались глухие рыдания взрослого, несокрушимого мужчины, раздавленного собственным грехом. – Юки… он сломал мне руки, вывернул колени… Дом уничтожен. Хэ Ин… она лежит здесь, без руки… Юки оторвал ей руку тенью…
Ильхван замер посреди комнаты, пораженный словно ударом молнии. Образ его семнадцатилетнего внука — высокого, невероятно красивого юноши с фарфоровой кожей, черными взъерошенными волосами и чистыми, доверчивыми небесно-голубыми глазами — вспыхнул перед глазами. Юки. Мальчик, который часами сидел с дедом за шахматной доской, слушая истории о прошлом, с идеальной осанкой и редкой, застенчивой полуулыбкой на безупречном лице.
Юки, обладавший страшной мощью теневых щупалец, но никогда, ни единого раза не применивший ее во зло.
– Что произошло между вами? – голос Ильхвана стал ледяным, опасным. – Отвечай, Джинву. Юки никогда бы не поднял клинки просто так. Что ты сделал с моим внуком?!
На том конце провода раздался вой — не человеческий, а вой загнанного в капкан зверя.
– Я… я предал его, отец! – кричал Джинву, захлебываясь слезами и собственной кровью. – Хэ Ин… она ненавидела его, боялась его силы! Она устроила скандал, кричала, чтобы он убирался… А Юки ответил ей. Он был прав, слышишь, отец?! Он был абсолютно прав! Но я… я ослеп! Я испугался за свое жалкое, фальшивое счастье… и я приказал ему встать на колени!
Ильхван сжал телефон так, что титановый корпус затрещал.
– И?..
– Он отказался… – всхлипнул Джинву. – Его глаза… в них было столько боли… А я… Боже, отец, что я натворил… Я призвал Теневую Армию! Я натравил на собственного сына Игриса, Белла, всех солдат! Я хотел сломать его волю! Ради нее! Ради этой… пустой женщины, которая и мизинца Юки не стоит!
– Ты… сделал что?! – прорычал Ильхван. Воздух в квартире зазвенел, оконные стекла пошли сеткой трещин от вспыхнувшей ярости бывшего сосуда Владык. – Ты спустил легионы тьмы на семнадцатилетнего мальчишку?! На свою собственную кровь?!
– Я безумец! – рыдал в трубку правитель теней, бессильно скребя ногтями по руинам своего дома. – Юки надел маску… Он достал клинки и разорвал мою армию на куски. Он уничтожил всё за считанные секунды. Хэ Ин бросилась на него с мечом, и он оторвал ей руку, даже не взглянув на нее. А потом… потом он сломал меня. Как сухую ветку.
Джинву замолчал, судорожно глотая воздух. Ильхван слышал, как сын корчится в грязи, не в силах даже приподняться.
– Он подошел ко мне, отец… Снял маску. В его глазах… в них больше ничего не было. Ни ненависти, ни злости. Только пустота. Он сказал… он сказал, что у меня больше нет сына. Что я променял вечность на дешевую подделку и стал слаб. И ушел… Тьма укрыла его, и я потерял его след. Я не чувствую его маны, отец! Он стер себя из этого мира!
– Замолчи, – оборвал его Ильхван, и в этом слове было столько презрения, сколько Джинву не слышал от отца за всю свою жизнь. – Просто замолчи.
– Отец, умоляю тебя! – Джинву сорвался на истошный, отчаянный хрип. – Мне плевать на раны! Плевать на Хэ Ин, плевать на всё! Найди Юки! Ты единственный, к кому он может пойти, единственный, кому он хоть немного верил! Найди его, прошу… Будь рядом с ним. Не оставляй его одного в этой тьме!
– А ты? – жестко спросил Ильхван. – Что будешь делать ты, великий Теневой Монарх?
– Я… я недостоин даже дышать с ним одним воздухом, – голос Джинву дрожал, разбиваясь на осколки. – Я сам уничтожил единственное настоящее сокровище, которое мне подарила вселенная. Я просто хочу знать, что он жив… Что он в безопасности. Найди его, отец. Скажи ему… нет, ничего не говори обо мне. Просто побудь с ним. Умоляю тебя…
Связь оборвалась. Телефон Джинву, видимо, окончательно отключился или выпал из его разбитых пальцев.
Ильхван медленно опустил руку с аппаратом.
Тишина квартиры снова сомкнулась вокруг него, но теперь она была удушающей, отравленной горем. Старик закрыл глаза, сделав глубокий, медленный вдох.
Перед его внутренним взором стоял Юки. Мальчик с идеальными чертами лица, с тонкими абстрактными линиями татуировок на сильной руке, с серебряными кольцами в ушах и невероятной, сокрушительной мощью, которую он всегда учился сдерживать. Юки, который никогда не просил о троне, не требовал власти, а просто хотел, чтобы отец гордился им.
И Джинву — глупый, ослепленный иллюзиями бог, променявший священную кровь на хрупкий мираж земного уюта.
– Идиот… – с горечью выдохнул Ильхван в пустоту комнаты. – Какой же ты идиот, Джинву.
Он не стал вызывать медицинские службы. Теневой Монарх не умрет от сломанных костей; его тело со временем исцелится, как исцелится и изувеченная охотница под присмотром теневого целителя. Физические раны затянутся. Но та рана, которую Джинву нанес собственной душе и душе своего сына, будет гноиться вечно.
Ильхван развернулся и решительным шагом направился к выходу. Он накинул на плечи свое старое, длинное охотничье пальто.
Внук был там, один в ночи. Разочарованный во всем мире, преданый собственным отцом, несущий в себе чудовищную силу, способную стереть этот город с лица земли, если юношеское отчаяние перельется через край.
– Держись, мальчик мой, – тихо прошептал Ильхван, распахивая входную дверь и шагая в холодный ночной сумрак. – Дедушка идет к тебе.