Сын гончии из Флоренции версия 2
Гончие не просят пощады
Купол зонта, выкованный из пластин титана и обеднённого вольфрама, загудел низким, вибрирующим басом. Разноцветные лучи сотен оглушающих, режущих и связывающих заклятий бессильно вскипали на сложной гравировке рунических барьеров, захлебываясь в собственной инерции. Магия англичан разбивалась о щит, словно речная волна о стальной волнорез.
Роберта не сдвинулась ни на миллиметр. Её мышцы, закалённые годами партизанской войны в джунглях и разогнанные подпольными биохимическими стимуляторами картелей, выдержали кинетический удар пятидесяти жезлов. Глаза за круглыми очками оставались абсолютно пустыми.
– Мой черёд, – сухо уронила она.
Наконечник зонта с резким металлическим щелчком сместился в сторону, открывая скрытое дуло 23-миллиметрового гладкоствольного карабина, заряженного бронебойной картечью.
Грохот выстрела разорвал застывшее утро Уэльса.
Оперенная свинцовая шрапнель на сверхзвуковой скорости ударила в первую шеренгу авроров. Трое волшебников, даже не успевших обновить «Протего», были буквально сметены чудовищной силой удара. Их тела, разорванные кинетикой тяжёлого металла, отлетели на добрый десяток метров назад, вспахивая ухоженный газон поместья. Кровь брызнула алым веером на ровные кусты живой изгороди.
– Рассредоточиться! – истошно завопил Руфус Скримджер, перекатываясь за гранитную статую бегущего гиппогрифа. – Это не проклятия, это физический металл! Щиты плотности! Ставьте материальные преграды!
Но авроры Министерства десятилетиями учились дуэлям на палочках. Они знали, как парировать «Экспеллиармус», как рассеивать пламя и как уворачиваться от летящей в лоб «Авады». Ни один курс в академии аврората не учил их тому, как реагировать на людей, для которых война была не благородным искусством жестов, а математикой выбивания живой силы.
– Фабиола, дым и левый фланг, – бросил Гарри, даже не повышая голоса.
– Принято, сеньор, – отозвалась девушка с хищной, волчьей улыбкой.
Из-под её белоснежного фартука выскользнули четыре цилиндрические банки армейских фосфорных шашек. Ловким движением пальцев она сдёрнула кольца и швырнула гранаты веером прямо в гущу министерских магов.
Через две секунды поляну перед Поттер-мэнором затопило непроглядное, едкое белое облако. Температура внутри дымовой завесы мгновенно подскочила до полутора тысяч градусов. Зачарованная ткань форменных аврорских мантий начала тлеть, воздух стал обжигать лёгкие.
– Я ничего не вижу! – панически крикнул Рон Уизли, судорожно размахивая палочкой. – Метео реканто! Тергео!
– Не стой на месте, идиот! – проревел Аластор Грюм, его деревянная нога глухо впечаталась в брусчатку. Волшебный глаз бывшего мракоборца бешено вращался в глазнице, пытаясь пробить плотную завесу горящего фосфора. – Они в дыму! Они видят нас, а мы...
Договорить Грюму не суждено было.
Сквозь белую пелену с нечеловеческой скоростью выскользнула миниатюрная фигурка. Фабиола не использовала глаза — в дыму она двигалась по слуху и по тепловым силуэтам, вбитым в рефлексы сотнями тренировок в подвалах Каракаса.
Она возникла прямо перед старым ветераном снизу, почти стелясь по земле.
– Ложись, дед!
Оба её спаренных дробовика «SPAS-12» рявкнули одновременно. Заряд крупной картечи ударил Грюму точно в протез ноги. Зачарованное дерево и стальные шарниры разлетелись в щепки, швырнув старого аврора на спину. Вторым движением Фабиола взметнула ногу в армейском ботинке — выдвижное трёхгранное лезвие стилета из рукояти каблука вонзилось Грюму в предплечье правой руки, намертво пригвоздив его кисть с палочкой к земле.
– А-а-а-хр-р! – взвыл ветеран, захлёбываясь болью.
Гермиона Грейнджер, стоявшая в пяти шагах позади, вскинула палочку, её лицо побелело от шока:
– Инкарцеро!
Фабиола даже не стала тратить патрон. Скользнув под вылетающие верёвки, она резко сократила дистанцию, схватила девушку за ворот мантии и с размаху ударила её лбом в нос. Хруст ломающихся хрящей прозвучал сухо и отчётливо. Гермиона с тихим стоном осела в траву, теряя сознание от болевого шока.
– Гермиона! – взвизгнул Рон, пятясь назад и наугад выбрасывая красные искры. – Убирайся, тварь! Бомбарда!
Выстрел прошёл выше. Фабиола перехватила дробовик за ствольную коробку и свинцовым прикладом сокрушила рыжему парню коленную чашечку. Рон рухнул рядом с подругой, судорожно хватая ртом воздух и зажимая раздробленную ногу.
– Дети, играющие в солдатиков, – презрительно фыркнула Фабиола, перезаряжая оружие одним щелчком запястья. – Жалкое зрелище.
В центре поляны тем временем разворачивалась настоящая бойня.
Роберта двигалась вперёд размеренным, неумолимым шагом. Её пулемёт не умолкал ни на секунду. Короткие, выверенные очереди калибра 7.62 сметали всё на своём пути. Авроры пытались возводить каменные стены с помощью трансфигурации, но бетон и песчаник разлетались под непрекращающимся свинцовым шквалом в мелкую крошку, раня самих же волшебников каменными осколками.
Кингсли Бруствер, прикрывая собой группу молодых бойцов Ордена, успел возвести полусферический щит чистого золотистого света:
– Держите строй! Дамблдор собирает круг! Не дайте им прорваться к границе антиаппарационного барьера!
Роберта остановилась в десяти метрах от его позиции. Пулемётная лента звякнула последним патроном и с металлическим шелестом упала на траву. Женщина не стала перезаряжать тяжёлое оружие. Она просто выпустила его из рук, позволив трёхпудовой махине упасть к ногам.
– Мистер Бруствер, кажется? – голос старшей горничной звучал почти вежливо.
Прежде чем Кингсли успел выкрикнуть новое заклинание, Роберта выхватила из-под складок платья два автоматических пистолета «Colt M1911», модифицированных под патрон высокой мощности. Её движения смазались в сплошную серую полосу.
Она не стреляла в щит. Она бросилась вперёд.
Её тело пробило магический купол на чистой кинетике — барьеры волшебников были рассчитаны на отражение энергии заклятий, но пасовали перед стокилограммовой массой тренированного боевика, несущейся со скоростью атакующего гепарда.
Роберта врезалась в Кингсли, сбивая темнокожего мага с ног. В следующее мгновение её левая рука с силой, способной гнуть рельсы, заблокировала его запястье с палочкой, а дуло «Кольта» с глухим стуком упёрлось аврору под челюсть.
– Вы мешаете господину Гарри вернуться домой, – ледяным шепотом произнесла она.
Кингсли замер. В глазах опытного волшебника плеснула смертная тоска. Он видел много тёмных магов, видел бешеных Пожирателей Смерти, упивающихся чужой болью. Но в глазах этой женщины не было ни злобы, ни жестокости. Там была абсолютная, стерильная пустота профессионального мясника, для которого убийство человека было не более эмоциональным актом, чем чистка картофеля на кухне господского особняка.
– Стой... – выдохнул Кингсли.
Роберта не нажала спуск. Вместо этого её свободный кулак обрушился на висок аврора. Мощный, точно выверенный удар отправил волшебника в глубокий нокаут.
– Живи пока, – бросила она, перешагивая через обмякшее тело.
В этот момент за спинами нападавших раздался оглушительный, потусторонний гул. Воздух над поляной потемнел, словно солнце внезапно закрыло грозовое затмение.
– НАЗАД! ВСЕ НАЗАД! – прогремел голос, от которого задрожали стекла уцелевших окон замка.
Альбус Дамблдор шагнул вперёд.
Старик больше не выглядел человеком. Фениксово пламя, вернувшее его к жизни, теперь бушевало внутри него неконтролируемым пожаром. Половина его лица, затянутая золотыми шрамами и светящимися рунами, пылала белым жаром. Из пустой правой глазницы вырывался столб ослепительного света. Бузинная палочка в его руке раскалилась докрасна, вокруг неё с бешеным свистом закручивались кольца древней магии, поднимая в воздух тонны земли, вырванные с корнем дубы и обломки мраморных статуй.
– Я простил Тома Реддла за его слабость! – кричал Дамблдор, и в его голосе слышался металлический скрежет раскалённой стали. – Я терпел капризы Министерства! Но я не позволю магловской грязи осквернить чистейшую кровь нашего мира! Гарри! Ты отдашь мне детей! Твои выродки станут новым оплотом Света, хотят они того или нет!
Великий волшебник взмахнул палочкой, обрушивая её сверху вниз.
Небеса раскололись.
Чудовищный вихрь трансфигурированного живого пламени — не Адского огня, а древнего Огня Созидания, сжигающего всё нечистое до основания, — хлынул на Гарри, Роберту и Фабиалу. Стена жара была такова, что трава на поляне вспыхнула за секунду до удара.
Гарри шагнул вперёд, заслоняя жену и детей.
Его руки не дрожали. Защитные ткани нагрудного слипа, где спали младенцы, были активированы — дети не слышали грохота, их колыбель внутри жилета была надёжно изолирована рунами тишины, нанесёнными старыми индейскими шаманами с берегов Ориноко.
– Роберта, перекрой контур, – коротко бросил Гарри.
– Есть, Гарри.
Старшая горничная сорвала с пояса связку тяжёлых металлических цилиндров с маркировкой «C-4 / Chaff-Hex». Не целясь в самого Дамблдора, она швырнула заряды прямо в центр надвигающегося огненного вала и вскинула пистолет.
Выстрел на опережение!
Пуля пробила детонатор прямо в воздухе.
Оглушительный взрыв смешался с выбросом миллионов микроскопических графитовых и посеребрённых нитей, которыми были начинены заряды. Облако проводящей взвеси вступило в реакцию с магическим пламенем. Возникла гигантская короткозамкнутая дуга. Раздался треск, словно лопнул гигантский парус, и огненный смерч Дамблдора с шипением сдетонировал сам в себе, разметав взрывную волну во все стороны.
Ударная волна сбила с ног стоявших поодаль авроров, но Гарри даже не шелохнулся, припав на одно колено и распределяя инерцию по укреплённому экзоскелету боевого костюма.
Сквозь оседающий пепел он рванул вперёд.
Дамблдор не ожидал такой скорости. В представлении волшебника, после отражения заклятия высшего круга противник должен был перегруппироваться, занять оборону, выждать паузу для набора магической концентрации.
Но Гарри Поттер не был волшебником. Он был солдатом, воспитанным на законах джунглей, где пауза равнялась пуле в затылок.
Расстояние в тридцать метров Гарри преодолел за три секунды.
Дамблдор успел лишь вскинуть Бузинную палочку:
– Авада...
Гарри не стал уворачиваться в сторону. Он сократил дистанцию скольжением по выжженной траве, уйдя под зелёный луч, вспоровший воздух над его головой. Выбросив правую руку вперёд, он намертво перехватил предплечье старика.
Пальцы Гарри, сжатые гидравлическим усилителем тактической перчатки, сомкнулись на кости.
ХРУСТ.
Лучевая кость величайшего мага столетия лопнула, как сухая ветка. Бузинная палочка выскользнула из разжавшихся пальцев Дамблдора. Но прежде чем она коснулась земли, Гарри поймал её левой рукой.
Реликт Смерти, непобедимый артефакт, за который веками проливались реки крови, замер в ладони парня. Древнее дерево слабо пульсировало, пытаясь подчинить себе разум нового владельца.
Гарри даже не посмотрел на легендарную палочку.
Он просто упёр её край в своё колено и с глухим треском переломил артефакт пополам, словно дешёвый деревянный карандаш. Обломки древней бузины брызнули искрами угасающей магии и полетели в грязь.
– Н-нет... – прохрипел Дамблдор. Его уцелевший глаз расширился от ужаса, которого этот человек не испытывал даже на дуэли с Грин-де-Вальдом. – Что ты... натворил... Это же... судьба мира...
– Твой мир умер, старик, – Гарри нанёс короткий, сокрушительный удар головой прямо в восстановленную половину черепа директора.
Золотистые руны феникса брызнули снопом искр. Дамблдор пошатнулся, оседая на колени. Сгусток огня в его правой глазнице замигал, теряя силу. Бессмертие, дарованное слезами Фоукса, не могло противостоять чистому дробящему урону, методично разрушающему биологическую основу мозга.
Гарри выхватил из набедренной кобуры свой тяжёлый автоматический пистолет.
– СТОЙ! ГАРРИ, СТОЙ, УМОЛЯЮ! – дикий, раздирающий душу крик разорвал тишину поляны.
Лили Поттер ползла к ним на коленях. Её мантия была изодрана, лицо перепачкано землёй и сажей, рыжие волосы спутались. Позади неё лежали неподвижные тела Джеймса с простреленными ногами и изувеченного Годрика, не способного даже повернуть голову.
– Гарри... пожалуйста... – Лили протягивала к нему дрожащие руки, из её зелёных глаз непрерывным потоком текли слёзы. – Не убивай его! Он же наш наставник! Он жизнь положил ради нас, ради тебя! Ты же мой сын! Моя плоть, моя кровь! Неужели в твоём сердце не осталось ничего святого?! Мы ошиблись, слышишь?! Мы признаём! Мы вернём тебя в семью! Мы назовём тебя лордом Поттером, мы отдадим тебе всё золото хранилищ, только... пощади! Оставь нам одного внука... хотя бы одного мальчика... чтобы Годрик мог... чтобы род не погиб!
Гарри медленно повернул голову к женщине.
На его лице не было ярости. Не было торжества победы. Не было даже презрения. Там застыло абсолютное, безразличное спокойствие скалы, смотрящей на копошащихся у её подножия муравьев.
– Ты говоришь о крови, – тихо произнёс Гарри. – Но кровь — это просто жидкость, мадам Поттер. В ней нет чести. В ней нет любви. Вы сдали меня на живодерню, как бракованного щенка, потому что ваш старик сказал, что я бесполезен. Вы забыли обо мне на пятнадцать лет. А вспомнили только тогда, когда ваш драгоценный Избранный оказался бесплодным калекой.
– Мы хотели как лучше! – рыдала Лили. – Ради общего блага! Ради победы над тьмой!
– Ваше общее благо воняет падалью, – отрезал Гарри.
Он перевёл холодный взгляд на Дамблдора, стоявшего перед ним на коленях. Старик тяжело дышал, пытаясь дотянуться здоровой рукой до горла Гарри, но силы стремительно покидали его тело.
– Мы... должны были... спасти... род... – шептал директор, и с его разбитых губ капала чёрная, свернувшаяся кровь. – Ты обязан... подчиниться...
– Гончие не знают поводка, – произнёс Гарри.
Ствол пистолета уткнулся точно в горящую глазницу Дамблдора.
Два выстрела слились в один протяжный металлический раскат.
Разрывные пули калибра .50 AE разнесли черепную коробку величайшего мага эпохи на тысячи мелких фрагментов. Никакое фениксово пламя, никакая древняя магия не могли собрать воедино то, что перестало существовать как биологическая структура. Обезглавленное тело Альбуса Персиваля Вульфрика Брайана Дамблдора глухо повалилось вперёд, уткнувшись обрубком шеи в мокрую уэльскую грязь.
Лили застыла с открытым ртом. Её крик застрял в горле. Мир, который она знала, рухнул окончательно и бесповоротно. Великий лидер, несокрушимый оплот Света, архитектор их победы над Тёмным Лордом лежал мёртвым куском мяса у ног её брошенного первенца.
Оставшиеся на ногах волшебники — Скримджер, держащийся за раненый бок, полуослепший Люпин, дрожащие молодые авроры — опустили палочки. Никто больше не делал попыток атаковать. Воздух поляны был пропитан страхом столь густым, что его можно было резать ножом.
Роберта подошла к Гарри справа, держа наготове сменную обойму. Фабиола встала слева, её дробовики были направлены на остатки министерского отряда. Трое младенцев под бронежилетами родителей продолжали мирно спать, убаюканные глухими вибрациями выстрелов.
Гарри сделал шаг к Лили. Женщина сжалась, закрывая голову руками, ожидая пули.
Но пули не последовало.
Гарри расстегнул нагрудный карман тактического жилета, достал оттуда массивное золотое кольцо с родовым гербом Поттеров — то самое, которое поверенный Крюкохват передал ему через курьера вместе с известием о притязаниях семьи, — и разжал пальцы.
Кольцо с тихим шлепком упало в грязь прямо перед лицом рыдающей матери.
– Забирай своё наследие, – голос Гарри был подобен удару могильной плиты. – И передай своему выжившему мальчику: если хоть один маг из этой проклятой Богом страны приблизится к границам Венесуэлы... если хоть одна сова пересечёт океан... я вернусь. Но тогда я буду стрелять не по коленям. Я вырежу ваше Министерство, ваш Визенгамот и сожгу вашу школу до основания. Мою семью зовут Лавлейс. А имя Поттеров можете засунуть себе в глотку и подавиться им.
Он развернулся на каблуках.
– Уходим.
Роберта достала из кармана строгой юбки небольшой радиопередатчик спутниковой связи и нажала тангенту:
– «Лагуна», это «Гончая». Объект возвращён. Точка эвакуации «Браво». Забирайте нас.
Из динамика сквозь помехи донёсся хриплый, спокойный голос Датча:
– Вас понял, мэм. Транспорт на подходе. Пять минут до береговой черты.
Троица двинулась по аллее парка сквозь клубы оседающего фосфорного дыма. Ни один аврор не посмел сделать даже шага им наперерез. Волшебники расступались, вжимаясь в деревья и ограды, провожая взглядами двух горничных в окровавленных фартуках и широкоплечего мужчину с пистолетами на поясе.
Позади них, на ступенях разрушенного родового гнезда, тихо стонал покалеченный Джеймс Поттер. Рядом с ним, задыхаясь от собственной слюны через раздавленную гортань, пускал пузыри Годрик — герой нации, последний бесплодный побег тысячелетнего древа.
А посреди поляны, стоя на коленях в луже крови великого наставника, Лили Поттер сжимала в перепачканных пальцах холодное золотое кольцо и выла по-волчьи — страшно, безнадёжно, навзрыд.
Она получила обратно свою победу. Она спасла свой чистокровный мир.
Но цена этой победы оказалась такова, что лучше бы Волан-де-Морт двадцать пять лет назад сжёг Годрикову Лощину дотла.
***
Над серыми волнами Бристольского залива с низким, утробным рокотом завис тяжёлый транспортный вертолёт «Sikorsky» без опознавательных знаков. По штормтрапу, раскачивающемуся на ветру, быстро поднялись трое.
Когда боковая дверь захлопнулась, отрезая шум холодного атлантического ветра, в салоне наступила тишина.
За штурвалом сидел широкоплечий темнокожий наёмник в солнцезащитных очках, лениво покуривающий сигару. Рядом, закинув ноги в армейских берцах на приборную панель, чистила хромированный «Beretta 92FS» зеленоволосая девушка в коротких джинсовых шортах.
– Ну чё, Розарита, забрали сопляков у этих ряженых фокусников? – насмешливо бросила Реви, выдувая струйку дыма в потолок.
Роберта аккуратно сняла очки, достала из кармана белоснежный кружевной платок и принялась тщательно стирать с линз пятна засохшей английской крови.
– Да, сеньорита Реви. Миссия завершена без потерь.
Фабиола уже сидела на боковом сиденье, бережно расстегнув бронежилет. Диего и Карлос проснулись и теперь с аппетитом тянулись к бутылочкам с тёплым молоком, которые ловко достала из термоса молодая мать.
Гарри опустился рядом с женой. Он бережно держал на руках маленькую Марию. Девочка широко открыла изумрудно-зелёные глаза, посмотрела на отца и крошечной ручкой тронула его за щёку, пахнущую порохом.
Гарри улыбнулся. Впервые за эти бесконечные сорок восемь часов на его лице проступило настоящее, живое тепло.
– Летим домой, – тихо сказал он.
Вертолёт накренился, развернулся носом на юго-запад и, набирая скорость, растворился в низких дождевых облаках, унося последних истинных наследников магии в далёкие, дикие, свободные джунгли Юга.
Туда, где насилие было честным, где за детей дрались насмерть, и где никто никогда не посмел бы прикрывать чудовищную ложь словами о Высшем благе.