Сын Королевы теней
Сталь, вереск и тишина перед бурей
Рагнок лично провел двух могущественных владычиц в самые глубокие подземные галереи Гринготтса, где даже воздух казался тяжелым от золотой пыли и векового застоя первозданной магии.
Здесь, вдали от суеты верхних ярусов и любопытных глаз министерских клерков, хранились артефакты, о существовании которых давно позабыли даже архивариусы Визенгамота.
Когда тяжелые двери Хранилища Ле Фей, запечатанные чистейшей звездной медью и кровными рунами Камелота, со скрежетом разошлись в стороны, перед ними предстали горы не просто золотых галеонов, а древних слитков орихалка, зачарованного оружия времен рыцарей Круглого стола и сундуков из черного тиса, доверху набитых фолиантами на наречиях, стершихся из памяти человечества задолго до падения Рима.
Моргана окинула зал равнодушным, слегка снисходительным взором.
– Мой двойник из этого мира обладал неплохим вкусом, хотя и страдал излишней сентиментальностью, – произнесла она, коснувшись пальцем массивного обруча из лунного серебра. Украшение вспыхнуло лазурным светом, признавая истинную хозяйку. – По крайней мере, здесь есть материалы, достойные того, чтобы укрепить поместье.
– Насчет поместья, госпожа, – Рагнок низко поклонился, протягивая связку тяжелых железных ключей на серебряном кольце и толстый пергамент с гербовой печатью. – Мы выкупили земли на границе Уэльса и Глостершира. Старинный замок Каэр-Дракон. Бывшее владение боковой ветви древних бриттских кланов. Заброшен более трехсот лет, окружен естественными аномалиями и густыми лесами. Маглы туда не суются из-за устойчивых легенд о блуждающих огнях и призраках, а Министерство магии не имеет там ни одного надзорного узла. Барьеры поместья питаются от естественного подземного лей-узла.
Скатах взяла пергамент из рук гоблина, скользнув взглядом по рунической карте местности. На ее бледном лице заиграла легкая тень удовлетворения.
– Сильный источник, – одобрила Королева Теней. – Не такой чистый, как эфир Дун Скайх, но для мира смертных сойдет. Там мальчик сможет дышать полной грудью, не вызывая переполоха в их сонных министерствах. Рагнок, все официальные бумаги по опеке должны осесть в ваших архивах под высшим грифом секретности.
– Заверения клана непоколебимы, Владычица, – гоблин с силой прижал кулак к кольчуге на груди. – Если старый дурак из Хогвартса явится с расспросами, он наткнется на стену священного нейтралитета. Гринготтс не выдает тайны своих лордов ни министрам, ни победителям темных владык.
– Славно, – Скатах развернулась, взметнув полы своего темного боевого одеяния. – Пора возвращаться. Мой сын не должен ждать слишком долго.
***
Возвращение в Страну Теней ознаменовалось коротким, но важным разговором.
Гарри стоял на краю крепостной стены замка Дун Скайх, наблюдая за тем, как безмолвный океан тумана омывает базальтовые зубцы скал. В его правой руке было зажато тренировочное копье из окаменелого ясеня.
Мальчик почти не шевелился, выравнивая дыхание по системе, которой его учила Скатах: вдох на четыре удара сердца, задержка дыхания, в ходе которой мана тончайшей пленкой распределялась по коже, и выдох, снимающий мышечный спазм. За минувший год его осанка изменилась до неузнаваемости. Больше не было сутулости забитого сироты, готового втянуть голову в плечи от любого шороха. Теперь это была стойка хищника — собранная, пружинистая, обманчиво расслабленная.
Шорох шагов за спиной заставил его мгновенно развернуться, выставив острие копья точно по центральной линии предполагаемой атаки.
Скатах мягко отвела деревянный наконечник тыльной стороной ладони, и в ее алых глазах мелькнула искра гордости.
– Реакция стала чище, Гарри. Но ты все еще слишком полагаешься на зрение. Учись слушать колебания самого воздуха. Мана в твоих Цепях должна стать шестым чувством, продолжающим твое тело далеко за пределы кожи.
– Я запомню, мама, – мальчик опустил копье и склонил голову. – Вы закончили дела в моем прежнем мире?
– Закончили, – рядом с ними из сгустившейся тьмы соткалась Моргана, чье белое платье странно контрастировало с мрачными камнями замка. – Мы обустроили наше земное прибежище, племянник. Скоро тебе придется делить свое время между замком теней и землями древних кельтов. Твой так называемый отец связал тебя обетом, который вынудит нас отправить тебя в их цирк под названием «Хогвартс», когда тебе исполнится одиннадцать.
Гарри не вздрогнул. Его рубиновые глаза — точная копия глаз Скатах — лишь слегка потемнели, словно затянулись дымкой запекшейся крови.
– Значит, мне придется вернуться туда. К ним.
– Не «к ним», дитя, – Скатах подошла ближе, опустив тяжелую ладонь на плечо мальчика. Пальцы воительницы слегка сжали его плотную ткань куртки. – Ты придешь туда не просителем и не потерянным сыном, жаждущим жалких крох родительской ласки. Ты ступишь на их порог воином Страны Теней. Ты покажешь этим самодовольным глупцам разницу между фокусниками, прячущимися за деревянными палочками, и истинными практиками боевых искусств Эпохи Богов. Но для этого тебе предстоит пройти через ад. Мои тренировки покажутся тебе детской забавой по сравнению с тем, что начнется завтра.
Гарри поднял взгляд. На его губах появилась едва заметная, жесткая усмешка — черта, которую он бессознательно перенял у своей бессмертной наставницы.
– Я не боюсь ада, мама. Я жил в нем пять лет на Тисовой улице. Все, что вы потребуете, я выполню.
– Отличный ответ, – Моргана удовлетворенно прищурилась. – Что ж, завтра мы переносим часть твоих тренировок в замок Каэр-Дракон. Тебе предстоит постичь структуру магии смертных, научиться скрывать свои Цепи и развить сопротивление их убогим ментальным чарам. Тот бородатый старик, который сломал твою прошлую жизнь, любит заглядывать в чужие головы. Мы сделаем так, что его попытка прочесть твои мысли сожжет ему мозги.
***
Следующие три года превратились для Гарри в непрерывную череду испытаний, расколовших его существование на железо, кровь и древнюю тайну.
В замке Каэр-Дракон жизнь текла по суровым законам древних кельтских крепостей. Окруженный туманными валлийскими холмами и древними дубовыми рощами, замок был превращен усилиями Морганы в непреступную цитадель.
Фея лично переплела защитные чары бриттов с Первичными Рунами Скатах. Любой волшебник, посмевший бы приблизиться к границам поместья с дурными намерениями, либо сходил с ума от иллюзий в бесконечном лабиринте тумана, либо становился жертвой теневых стражей, сотканных из чистой маны.
Каждый день Гарри начинался в пять утра.
Утро принадлежало Скатах.
В просторном внутреннем дворе, усыпанном гравием, звенела сталь. Скатах сменила деревянное тренировочное оружие на настоящее — тяжелые боевые копья с наконечниками из закаленной рунической бронзы. Она не давала сыну поблажек на возраст.
– Быстрее! – разносился ее ледяной приказ над двором. – Ты думаешь, враг будет ждать, пока ты переставишь ногу? Копье — это молния! Твой центр тяжести должен быть непоколебим, словно утес в бурю!
Гарри уклонялся перекатом, гравий впивался в ладони, но он даже не морщился. Его тело, насыщенное маной через тридцать высококачественных Цепей, слушалось команд разума мгновенно.
– *Reinforcement: Full Body!* – шептал он на выдохе.
По его нервным узлам проносилась лазурная вспышка. Мышцы наливались противоестественной плотностью. Вскочив на ноги, девятилетний мальчик нанес серию из шести сокрушительных колющих ударов, целясь в сочленения доспехов своей матери. Наконечник копья свистел, рассекая воздух со скоростью пули.
Скатах отбивала каждый выпад черенком своего собственного оружия, не сдвинувшись с места ни на дюйм. Ее движения были плавными, не требующими видимых усилий, но каждый блок отзывался в костях Гарри тяжелой, ноющей вибрацией.
– Уже лучше, – резкий взмах ее копья выбил оружие из рук мальчика, и острие замерло в миллиметре от его кадыка. – Ты научился ускорять кровоток с помощью маны. Но твоя атака все еще слишком прямолинейна. Кухулин в твоем возрасте уже умел менять траекторию выпада прямо в воздухе, используя силу инерции врага. Ты пытаешься пробить стену лбом, Гарри. А должен течь сквозь нее, как яд по венам.
Гарри тяжело дышал, стирая пот со лба рукавом черной туники. Его рубиновые глаза горели фанатичным огнем.
– Еще раз, мама.
Скатах опустила копье, и на ее бледных губах промелькнула редкая, едва уловимая теплая улыбка:
– Довольно физических упражнений на сегодня. Твое тело должно усвоить нагрузку. Иди к Моргане. У нее для тебя другая работа.
***
Если Скатах закаляла его тело и волю, то Моргана Ле Фей оттачивала его разум, превращая его в смертоносный лабиринт.
В восточной башне замка, заставленной алхимическими ретортами, сушеными травами и древними пергаментами, пахло лавандой, серой и озоном. Моргана сидела в глубоком бархатном кресле, наблюдая за тем, как Гарри выводит на пластинах из чистого серебра сложнейшие рунические круги.
– Современные маги этого мира — деграданты, Гарри, – лениво произносила фея, потягивая вино из кубка темного хрусталя. – Они используют палочки — деревянные костыли, придуманные для тех, чьи предки растеряли способность напрямую связываться с тканью мира. Их заклинания состоят из жалких латинских слов, которые лишь вызывают стандартные эффекты из матрицы пространства. Запомни: истинная магия — это таинство и власть воли. Твой элемент — *Average One*. Ты повелеваешь всеми пятью стихиями.
Гарри закончил наносить руну Турисаз и поднял палец.
Сконцентрировав ману на кончике указательного пальца, он без всяких вербальных формул активировал базовое проклятие. Сгусток плотной, чернильно-черной энергии, насыщенный чистой ненавистью к врагам, сорвался с его руки с глухим хлопком.
*Бам!*
Мишень из зачарованного пятидюймового дубового щита на другом конце зала разлетелась в щепки, а камень стены за ней покрылся сетью дымящихся трещин.
– Скандинавский Гандр, исполненный через призму бриттских чар, – кивнула Моргана с одобрением. – Быстро, бесшумно и смертоносно. Никаких разноцветных лучей, предупреждающих противника об атаке. Если волшебник попытается выставить свой хваленый «Протего» против выстрела такой плотности, щит просто вдавит ему в грудную клетку, переломав ребра. Но главное — окклюменция. Покажи мне свои щиты, мальчик.
Моргана поставила кубок, и ее лазурные глаза внезапно вспыхнули леденящим потусторонним светом. Без малейшего движения она обрушила мощнейший ментальный зонд прямо в сознание Гарри.
В сознании обычного человека волшебник увидел бы образы, воспоминания, страхи или тайные мысли.
Но войдя в разум Гарри, Моргана наткнулась на зеркальную гладь темного озера, над которым вздымались бесконечные базальтовые стены Дун Скайх. Воздух в его мыслях был напоен ядовитым туманом, а на дне сознания дремали колоссальные силуэты древних зверей. Стоило чужой воле коснуться этой глади, как из глубин взметнулись фантомные багряные копья, готовые пронзить лазутчика ментальным параличом.
Моргана мягко отступила, разорвав контакт, и довольно рассмеялась:
– Превосходно. Любой легилимент, будь то твой драгоценный Дамблдор или их недобитый Тёмный Лорд, расшибет лоб об эту твердыню. Для них твой разум покажется тихим, замкнутым омутом обычного запуганного ребенка — именно такую фальшивую иллюзию я вплела в верхний слой. Но если они попытаются копнуть глубже... их ждет кровавое безумие Страны Теней.
Гарри потер виски, прогоняя легкую пульсацию после ментального столкновения.
– Тетя Моргана... А что насчет палочки? Если я поступлю в Хогвартс, от меня потребуют колдовать с помощью этой деревяшки.
– Тебе придется купить ее, – скривилась волшебница, словно съела кислый лимон. – Чтобы соблюсти формальности их глупого общества. Но палочка станет для тебя не источником силы, а ограничителем. Ширмой. Ты будешь демонстрировать им стандартные, примитивные фокусы, чтобы усыпить бдительность старика. А настоящую силу оставишь для тех моментов, когда свидетелей не останется вовсе.
***
Пока в туманах Уэльса ковался живой клинок, в магической Британии царила беззаботная, сытая и глубоко порочная эйфория.
В поместье Поттеров в Годриковой Лощине жизнь била ключом. Джеймс Поттер, восстановивший свое влияние в аврорате, ходил с гордо поднятой головой. Лили Поттер блистала на благотворительных балах, охотно раздавая интервью «Ежедневному пророку» о воспитании национального достояния.
А центром всеобщего обожания был Годрик Поттер.
Мальчик, Который Выжил, рос пухлым, избалованным и абсолютно уверенным в своей исключительности ребенком. В десять лет он не знал отказа ни в чем. Лучшие летающие метлы, редчайшие сладости из «Сладкого королевства», личные уроки магии от верхушки Ордена Феникса. Его лоб украшал блеклый шрам в виде латинской «V», который мальчик научился гордо демонстрировать репортерам, слегка приподнимая густую каштановую челку.
О Гарри в семье не вспоминали. Лили изредка, в самые глухие ночи года, замирала у окна детской, чувствуя смутный, сосущий укол совести. Но стоило Дамблдору появиться у камина со своими мягкими, полными отеческой мудрости речами о «высшем благе» и «необходимой жертве ради защиты Гарри от соблазнов тьмы», как сомнения матери растворялись.
– Он счастлив среди маглов, Лили, – проникновенно говорил старец, блестя очками-половинками и отправляя в рот очередную лимонную дольку. – Петунья — твоя сестра. Родная кровь. Гарри растет нормальным мальчиком, вдали от бремени славы, которое могло бы сломать его неокрепшую душу. Когда придет срок — на его одиннадцатилетие, — мы торжественно вернем его в лоно семьи. Годрик станет для него наставником и примером. А магия Гарри, освобожденная от печатей, послужит щитом для брата.
Джеймс довольно кивал, хлопая Годрика по плечу, пока тот хвастался новым детским «Нимбусом».
Никто из них за эти пять лет ни разу не удосужился лично навестить Литтл-Уингинг. Зачем? Ведь Дамблдор уверял, что вокруг дома номер четыре на Тисовой улице стоят нерушимые сигнальные чары, завязанные на кровь Лили. Пока жив Гарри — защита стоит. А чары молчали. Старик даже не подозревал, что кровный ритуал усыновления Скатах выжег саму концепцию родства Гарри с Лили еще в восемьдесят шестом году, а остаточный магический фон над домом Дурслей давно превратился в мертвую, пустую оболочку.
Катастрофа разразилась в конце июня тысяча девятьсот девяносто первого года.
***
Кабинет директора Хогвартса утопал в полуденном солнце. Серебряные приборы на витых ножках тихо пощелкивали, выпуская струйки ароматного дыма. Феникс Фоукс дремал на своей золотой жердочке.
Альбус Дамблдор сидел за столом, держа в руках толстый пергаментный список будущих первокурсников, составленный зачарованным Пером Приема и Книгой Доступа.
– Прекрасный год, Минерва, – улыбнулся директор сидевшей напротив заместительнице. – Молодой мистер Лонгботтом, юный мистер Малфой... и, конечно же, наши главные надежды. Братья Поттеры. Полагаю, настало время послать за Гарри. Я думал отправить Хагрида, чтобы он помог мальчику освоиться в Косом переулке.
– Альбус, я все еще считаю, что Лили и Джеймс должны были сами поехать к нему, – поджала губы Макгонагалл. – Оставить ребенка на пять лет... пусть даже ради его безопасности...
– Детали уладятся, дорогая Минерва, – благодушно отмахнулся старик. – Гарри поймет. Кровь не водица.
Дамблдор взмахнул палочкой, призывая стопку уже готовых писем, запечатанных изумрудными чернилами и гербом школы. Но когда его взгляд упал на верхний конверт, глаза за очками-половинками расширились от немого изумления.
На плотном пергаменте чернели четкие, каллиграфические строки:
*«Мистеру Г. Поттеру-Скатах* *Оружейный зал Верхнего Донжона* *Замок Каэр-Дракон* *Граница Уэльса и Глостершира»*
– Что... что это такое? – сорвался старческий голос на фальцет.
– Что случилось, Альбус? – встревожилась Макгонагалл.
Дамблдор не ответил. Палочка выскользнула из его пальцев. В висках старого волшебника застучала кровь. *Каэр-Дракон? Поттер-Скатах?!* Где Тисовая улица? Где чулан под лестницей? Почему древняя Книга Доступа, черпающая данные напрямую из магии острова, присвоила мальчику двойную фамилию, несущую в себе имя... древней богини смерти и теней?!
Не говоря ни слова, Дамблдор сорвался с места и крутанулся на пятке, исчезая в вихре мгновенной аппарации прямо из своего кабинета, наплевав на школьные запреты.
Спустя минуту он стоял посреди аккуратного газона перед домом номер четыре по Тисовой улице.
Вокруг царила обычная суета английского пригорода. Соседка поливала петунии, вдалеке лаяла собака. Но Дамблдор не видел ничего этого. Он вскинул палочку, призывая диагностические чары.
Пустота.
Кровные узы были мертвы. Защитный купол над домом отсутствовал вовсе — здесь не было ни единой крупицы магии Лили Поттер уже много лет.
Дрожащими руками величайший светлый маг современности постучал в дверь. Когда дверь распахнулась, на пороге возник багровый от злости Вернон Дурсль, за пять лет ставший еще толще и омерзительнее.
– Опять вы, чертовы ненормальные?! – взревел магл, сжимая кулаки. – Я же сказал вашему уродцу, чтоб духу его здесь не было!
– Где мальчик? – голос Дамблдора потерял всякую мягкость, превратившись в громовой раскат, заставивший задрожать стекла в окнах. В глазах старца полыхнула неподдельная, пугающая мощь. – Где Гарри Поттер?!
Из кухни с испуганным писком выскочила Петунья. Увидев Дамблдора, она побледнела до цвета свежего творога и затряслась мелкой дрожью.
– Его... его нет! – взвизгнула она, пятясь в коридор. – Он исчез! Пять лет назад! Он просто растворился в воздухе посреди парка, оставив Дадлика в синяках! Мы искали его полицией, но не нашли! Мы думали, вы забрали этого маленького выродка к себе!
– Пять... лет? – прошептал Дамблдор, и его лицо посерело. – Он пропал пять лет назад... и вы смели молчать?!
– А что мы должны были делать?! – окрысился Вернон, прикрывая собой жену. – Праздновать?! Мы были рады избавиться от паразита! Убирайтесь с моего порога, пока я не вызвал констеблей!
Дамблдор даже не стал тратить слова на этих ничтожеств.
Оглушив обоих Дурслей небрежным взмахом палочки, он бросился обратно в магический мир. Паника — холодная, липкая, незнакомая — сковала его сердце. Его марионетка, его будущий оруженосец для Мальчика, Который Выжил, пропал. И не просто пропал — он находился в древнем замке, под защитой кого-то, кто посмел присвоить себе кровь Поттеров.
***
Следующие три дня превратились для Министерства магии и Ордена Феникса в сущий кошмар.
Джеймс и Лили Поттер, узнав о случившемся, пребывали в состоянии тяжелейшей истерики. Лили кричала на директора так, как никогда в жизни, обвиняя его во лжи и беспечности. Джеймс поднял на ноги весь аврорат, пытаясь объявить тайный розыск.
Но попытка направить отряд авроров в замок Каэр-Дракон закончилась полным фиаско.
Территория вокруг холмов была затянута непроницаемым серым туманом. Ни одна карта не показывала точного пути. Любая попытка аппарации разбивалась о глухие антиаппарационные барьеры высшего порядка. Когда же шестеро элитных мракоборцев во главе с Аластором Грюмом попытались прочесать лес пешком, пространство просто выплюнуло их обратно на магловскую автотрассу за двадцать миль от поместья с начисто перепутанным чувством направления и сильной тошнотой.
– Там стоит магия, которую я не видел со времен падения Нурменгарда, Альбус, – хрипел Грюм, вращая своим волшебным глазом в кабинете директора. – Нет, хуже. Это не современная темная магия. Это древний кельтский морок. Барьеры живые. Если мы попытаемся пробить их силой, мы развяжем локальную войну прямо в сердце Британии.
Последней надеждой Дамблдора оставался Гринготтс.
Старик лично явился в банк в сопровождении министра Корнелиуса Фаджа, требуя встречи с директором Рагноком и раскрытия данных о новом статусе Гарри Поттера.
Разговор в кабинете главы банка длился ровно пять минут.
– Мистер Поттер находится под законной, подтвержденной древними кровными ритуалами опекой, господин Дамблдор, – холодно оскалился Рагнок, даже не предложив гостям присесть. – Все финансовые и правовые вопросы урегулированы.
– Я Верховный чародей Визенгамота и магический опекун мальчика! – повысил голос Дамблдор, в глазах которого бушевало пламя праведного гнева.
– Вы были им ровно до тех пор, пока родная мать мальчика по магии не заявила свои первородные права, – отрезал гоблин, бросив на стол заверенную копию пергамента с гербом Страны Теней. – Ваши полномочия аннулированы самой Магией острова. Любая попытка вмешательства будет расценена кланами гоблинов как нарушение Договора о гоблинских вольностях четырнадцатого века. Хотите войны с банком, господин директор?
Фадж побледнел и торопливо вцепился в рукав Дамблдора:
– Альбус... ради Мерлина, не сейчас. Гоблины перекроют золотой запас Министерства...
Дамблдор медленно отступил, сжимая в кармане Бузинную палочку.
– Он придет в Хогвартс, – глухо произнес старец. – Контракт Джеймса обязывает его явиться на распределение первого сентября.
– О, он придет, – Рагнок оскалился так широко, что обнажились острые желтые зубы. – Можете не сомневаться, господин директор. Наследник Дома Теней почтит вашу скромную обитель своим присутствием. Но боюсь, вы будете не рады тому, что увидите.
***
Тридцать первое июля тысяча девятьсот девяносто первого года. Замок Каэр-Дракон.
Гарри исполнилось одиннадцать лет.
Он стоял посреди Оружейного зала, раскинув руки в стороны, пока Моргана с помощью зачарованных серебряных игл подгоняла под его фигуру парадную мантию. Но это была не бесформенная черная хламида, в которой ходили ученики Хогвартса.
Одеяние Гарри было сшито из тяжелого шелка глубокого, матового темно-бордового оттенка, отливающего вороненой сталью при движении. Под мантией виднелась легкая кольчужная безрукавка из лунного серебра и черная туника воина, перехваченная широким кожаным поясом с руническими серебряными пластинами.
Волосы мальчика — черные, густые, непокорные — были аккуратно подвязаны сзади тонким кожаным шнурком, открывая высокий, абсолютно чистый лоб без малейшего следа уродливого шрама.
А его глаза...
Любой, кто осмелился бы взглянуть в эти рубиновые бездны, замер бы в первобытном ужасе. В них не было детства. В них плескалась холодная, расчетливая глубина вечности, закаленная в боях с теневыми чудовищами Дун Скайх.
– Прекрасен, – с истинно женским самодовольством произнесла Моргана, отступая на шаг и любуясь своей работой. – Ни один лорд их напыщенного Визенгамота не выглядит столь величественно. Ты похож на принца древнего Уэльса, Гарри.
– Скорее на молодого хищника, готового к первой большой охоте, – раздался спокойный голос от дверей.
В зал вошла Скатах. Королева Теней была в своем привычном боевом облачении, но поверх него была наброшена мантия из меха сумеречного волка. В руках она держала длинный сверток из плотной кожи, перевязанный алым шнуром.
– С днем рождения, сын, – произнесла она, подходя к Гарри.
Мальчик опустился на одно колено, приложив руку к груди:
– Спасибо, мама.
– Поднимись, – мягко велела воительница. – Перед матерью воину не обязательно преклонять колени, если его сердце чисто. Сегодня тебе исполнилось одиннадцать по меркам смертных. Ты выдержал пять лет тренировок, которые сломали бы взрослого мужчину. Ты научился владеть копьем, пробудил все пять стихий и выстроил барьеры в разуме, достойные древних королей. Пришло время для твоего первого настоящего подарка.
Она развернула сверток.
На темной коже лежало короткое копье — скорее даже метательный дротик или спадон, идеально сбалансированный под руку подростка. Древко было вырезано из ветви Древа Жизни Страны Теней, черное, словно сама бездна, а листовидный наконечник горел зловещим, багровым светом зачарованной кости древнего морского чудища Куридда.
Гарри затаил дыхание:
– Это...
– Уменьшенная ветвь Гáе Болга, – подтвердила Скатах, и ее взгляд стал серьезным, как никогда. – Конечно, это не оригинал, который я вручила в свое время Кухулину. Это оружие создано специально для тебя. Оно связано с твоими Магическими Цепями. Стоит тебе пожелать — и оно сожмется до размеров небольшого перстня на твоем пальце. Но если ты призовешь его в бою... оно найдет сердце врага, обращая его внутренности в шипы. Используй его с умом. Смерть не должна быть слепой яростью. Она должна быть возмездием.
Гарри благоговейно принял оружие. Стоило его пальцам коснуться черного древка, как по Цепям пробежала сладкая, обжигающая волна истинной связи. Оружие признало хозяина. Мальчик мысленно послал импульс маны — и копье с тихим шелестом растворилось в воздухе, обратившись в серебряный перстень с алым рубином на его безымянном пальце.
– Благодарю тебя, мама, – тихо, но весомо произнес Гарри. – Я никогда не опозорю твое имя.
– Я знаю, – Скатах положила руку ему на макушку, слегка взъерошив черные пряди. – А теперь... Моргана подготовила для нас проход. Официальное письмо из их школы лежит на столе. Нам пора посетить их Косой переулок. Твоему брату сегодня тоже одиннадцать. Весь их жалкий мирок сегодня будет праздновать его день рождения.
На губах Гарри появилась хищная, леденящая кровь ухмылка:
– Значит, наш визит станет для них отличным подарком.
***
В этот день в Косом переулке яблоку негде было упасть.
Улица была украшена золотыми и алыми флагами с гербами Гриффиндора и изображениями буквы «V». Магическая Британия шумно и с размахом отмечала одиннадцатилетие своего спасителя — Годрика Поттера.
Возле магазина «Первоклассные метлы для квиддича» собралась огромная толпа репортеров с колдокамерами. Джеймс Поттер в парадной алой мантии с золотыми эполетами аврората с сияющей улыбкой позировал перед фотографами, приобнимая за плечи сияющего от гордости Годрика. Мальчик держал в руках только что купленный для него новейший «Нимбус-2000» — неслыханная роскошь для будущего первокурсника, ведь первогодкам вообще запрещалось иметь метлы, но ради национального героя министерство сделало исключение.
Рядом стояла Лили Поттер, окруженная восторженными дамами из высшего общества, принимая поздравления. Чуть поодаль, возвышаясь над толпой, стоял сам Альбус Дамблдор в ослепительно-фиолетовой мантии, расшитой серебряными полумесяцами. Старец улыбался в бороду, но его проницательный взгляд непрерывно сканировал переулок, выискивая малейшие аномалии.
Внезапно воздух на главной площади у входа в банк Гринготтс резко похолодел.
Праздничный гул толпы начал затихать, словно волна невидимой ледяной воды прокатилась по мостовой. Музыканты у «Дырявого котла» сбились с ритма и замолчали. Собаки волшебников заскулили и прижались брюхом к брусчатке.
Из туманного марева, сгустившегося прямо посреди улицы в ясный июльский полдень, вышли трое.
Впереди шел мальчик.
Его поступь была бесшумной, грациозной и пугающе выверенной. Каждый шаг отдавался глухим эхом в наступившей мертвой тишине. Темно-бордовая мантия мягко колыхалась при ходьбе, открывая рукоять короткого зачарованного кинжала на поясе. Черные волосы спадали на плечи, обрамляя бледное, точеное лицо с аристократическими, хищными чертами. Но главное — его глаза. Рубиновые, светящиеся внутренним огнем, они скользили по толпе с невыразимым, ледяным презрением волка, смотрящего на овечье стадо.
Справа от него шла женщина невероятной красоты с белыми, как снег, волосами и надменным взглядом сапфировых глаз, одетая в платье древней королевы.
А слева...
При взгляде на женщину слева у видавших виды авроров перехватило дыхание. Ее темно-алые волосы и облегающие темные доспехи словно поглощали солнечный свет. От нее исходила столь чудовищная, концентрированная жажда битвы, что воздух вокруг нее дрожал, как над раскаленной жаровней.
– Это... кто это такие? – прошептал кто-то в толпе.
– Посмотрите на мальчика... Он... он похож на...
Лили Поттер замерла. Чаша с лимонадом выскользнула из ее онемевших пальцев и с хрустом разбилась о камни мостовой. Женщина пошатнулась, прижав ладонь к губам:
– Гарри?..
Джеймс Поттер резко развернулся, инстинктивно выхватывая палочку, но рука задрожала. В чертах лица этого незнакомого, пугающего подростка он безошибочно узнал родовые черты Поттеров — форму носа, разлет бровей, линию челюсти. Но в остальном... Это был совершенно чужой человек. В нем не было ничего от того испуганного, тихого младенца, которого они оставили на крыльце пять лет назад.
Годрик, насупившись, выступил вперед, прижимая к себе метлу:
– Эй! Вы кто такие?! Чего уставились?! Сегодня мой праздник!
Гарри остановился в десяти шагах от своей «семьи». Его рубиновый взгляд на мгновение скользнул по круглому, самодовольному лицу брата-близнеца, задержался на шраме «V» и опустился на метлу в его руках. На губах первенца Поттеров появилась едва заметная, убийственная усмешка.
– Твой праздник, говоришь? – голос Гарри прозвучал