← Назад к обзору

Сын Короля Монстров(MonsterVerse)

Сломанные Палочки

Жар был почти невыносим. Он исходил не от огня, а от самого присутствия существа, парящего в небесах. Асфальт под ногами волшебников пошел пузырями, а листья на деревьях, не тронутые ветром, начали сворачиваться и темнеть, словно от прикосновения невидимой печи. Ураганные порывы, рождаемые каждым медленным, величественным взмахом крыльев Родана, срывали черепицу с крыш, и она со свистом проносилась по улице, разбиваясь о стены домов. Магия, которой гордился этот мир, казалась смехотворной, детской забавой перед лицом истинной, первобытной мощи.

Члены Ордена Феникса, лучшие из лучших, элита волшебного мира, стояли, как вкопанные. Их палочки, еще мгновение назад направленные на Гарри, теперь бессильно повисли в руках. Лица, полные решимости и праведного гнева, превратились в маски чистого, незамутненного ужаса. Аластор Грюм, ветеран сотен битв, смотрел на огненного титана своим магическим глазом, и тот, казалось, вот-вот лопнет от перегрузки, не в силах обработать и классифицировать увиденное. Кингсли Бруствер, обычно невозмутимый, как скала, стоял с приоткрытым ртом, его темная кожа блестела от пота.

Но Гарри смотрел только на одного человека. На Альбуса Дамблдора.

Великий волшебник, манипулятор, победитель Грин-де-Вальда, стоял, задрав голову, и его длинная серебряная борода развевалась на горячем ветру. В его голубых глазах, обычно полных искр и мудрости, впервые за долгие годы плескалось нечто, похожее на поражение. Он не просто видел монстра. Он видел конец своей эпохи. Конец мира, где все решалось взмахом палочки и хитросплетенной интригой. Шахматная доска была перевернута, а одна из фигур съела самого игрока.

– Я повторяю свой вопрос, директор, – голос Гарри был спокоен, но усиленный странным резонансом, он легко перекрывал рев ветра. – Вы все еще хотите меня «изолировать»? Или теперь вы готовы поговорить? На моих условиях.

Дамблдор медленно опустил голову. Он посмотрел на Гарри, затем на Мэдисон, стоящую за его спиной, потом на руины, в которые превращалась тихая улочка от одного лишь присутствия его «союзника».

– Не слушайте его! – прорычал Грюм, приходя в себя первым. Его паранойя пересилила страх. – Это уловка! Он блефует! Мы должны атаковать!

– Атаковать? – Гарри усмехнулся, не поворачивая головы. – Атаковать ЧТО, Аластор? Его? – он кивнул вверх. – Попробуй. Я даже не буду мешать. Посмотрим, как твое лучшее проклятие подействует на существо, которое живет в жерле вулкана.

Родан, словно поняв, что говорят о нем, издал низкий, клокочущий звук, похожий на скрежет сдвигающихся континентальных плит. Он слегка наклонил голову, и его пылающий глаз, размером с автомобиль, сфокусировался на Грюме. Аврор замер, и даже его магический глаз перестал вращаться. Он почувствовал на себе взгляд хищника, для которого он был не более чем назойливым насекомым.

– Гарри... – начал Дамблдор, и голос его был на удивление ровным, хотя и лишенным обычной теплоты. – Я полагаю, мы все немного погорячились. Не было нужды в столь... драматической демонстрации.

– Не было нужды? – переспросил Гарри. – Вы окружили меня с отрядом авроров и собирались упечь в клетку. По-моему, нужда была самая прямая. Это единственный язык, который вы, кажется, понимаете. Язык силы.

Он сделал шаг вперед, и волшебники инстинктивно попятились.

– Итак, мои условия. Они просты. Первое: вы, ваш Орден, ваше Министерство и весь ваш мирок оставляете меня в покое. Навсегда. Никаких попыток «нейтрализовать», «изучить» или «взять под контроль». Любая враждебная магия, направленная в мою сторону, будет расценена как объявление войны.

Он перевел взгляд на Дамблдора.

– Второе: вы оставляете в покое организацию «Монарх». Мы не вмешиваемся в ваши магические дрязги, вы не суете свой нос в наши дела. Наши зоны ответственности разделены. Ваша – эти островки цивилизации, которые вы зовете своим миром. Наша – вся остальная планета. Любая попытка проникнуть на наши объекты или навредить нашим сотрудникам будет иметь такие же последствия.

Он обвел взглядом застывших волшебников.

– И третье. Вы публично признаете, что Лорд Волдеморт мертв. Убит не вашим «избранным», а мной. И вы признаете, что угроза, которую он представлял, ликвидирована. Хватит лгать своему народу. Хватит делать героя из моего брата, который дрожал от страха на кладбище. Правда должна быть сказана.

Дамблдор долго молчал. Он взвешивал варианты. Сражаться – самоубийство. Отказаться – спровоцировать атаку прямо сейчас. Согласиться – значит признать свое полное поражение и потерять контроль над ситуацией.

– Это... очень серьезные требования, Гарри, – наконец произнес он. – Они меняют весь политический ландшафт.

– Мир изменился еще прошлой ночью, директор, – отрезал Гарри. – Вы просто этого не заметили. Так каков ваш ответ?

Дамблдор посмотрел на своих людей, на разрушения вокруг, на огненного демона в небе. Он тяжело вздохнул, и в этом вздохе рушились столетние планы.

– Мы... согласны. Я принимаю твои условия. Будет заключен договор о ненападении.

– Договор? – Гарри рассмеялся. Холодным, лишенным веселья смехом. – Мне не нужны ваши бумажки и магические клятвы. Мое слово – вот договор. И моя память. Я не забуду, если вы его нарушите.

Он повернулся к дому своих биологических родителей. Джеймс и Лили стояли на пороге, прижавшись друг к другу. Джеймс смотрел на сцену с выражением полного краха на лице. Вся его жизнь, построенная на чистокровном статусе, гордости Гриффиндора и славе, рассыпалась в прах. Его брошенный сын, «сквиб», теперь диктовал условия сильнейшему волшебнику мира, угрожая силой, которую Джеймс не мог даже осмыслить. Он медленно опустил взгляд на свою палочку. Когда-то она была продолжением его руки, источником его силы и уверенности. Сейчас она казалась бесполезной щепкой. С тихим стуком палочка выпала из его ослабевших пальцев и покатилась по ступенькам крыльца. Сломанная гордость. Сломанная воля.

Лили смотрела на Гарри, и в ее глазах больше не было страха. Только бездонная, всепоглощающая пропасть вины. Она видела не монстра, не темного лорда, а своего сына, которого она предала, и который теперь стоял на руинах ее мира, абсолютно чужой и недосягаемый.

Гарри задержал на них взгляд на мгновение, а затем отвернулся. Они больше не имели значения.

Он снова посмотрел в небо и издал короткий, гортанный звук. Родан понял команду. С пронзительным криком, от которого задрожали стекла в уцелевших окнах, он взмахнул крыльями и начал подниматься ввысь. Ураганный ветер на мгновение усилился, сбив нескольких волшебников с ног, а затем гигантская тень скользнула прочь, и Родан исчез в облаках, оставив после себя лишь раскаленный воздух и гнетущую тишину.

– Мое дело здесь закончено, – сказал Гарри в наступившей тишине. Он подошел к Мэдисон, взял ее за руку. – Не ищите меня. Я сам вас найду, если понадобится.

Он повел Мэдисон по улице, прочь от волшебников. Никто не двинулся, чтобы их остановить. Они прошли мимо дома Поттеров. Лили сделала судорожное движение, словно хотела что-то сказать, но слова застряли у нее в горле. Гарри даже не посмотрел в их сторону.

За углом их ждал неприметный черный внедорожник. Дверь открыл один из оперативников «Монарха». Гарри и Мэдисон сели внутрь. Машина бесшумно тронулась с места, увозя их из Годриковой Лощины, из мира магии, из прошлого.

***

Переход был резким. От идиллической, почти средневековой деревни к стерильной, высокотехнологичной реальности аванпоста «Монарха», скрытого глубоко под шотландскими горами. Воздух здесь пах озоном и кондиционером. Вдоль стен тянулись кабели, а на огромном центральном экране в командном центре медленно вращалась голограмма Земли с отмеченными на ней точками активности Титанов.

Доктор Серизава и Марк Рассел встретили их у входа в центр управления.

– Все прошло... по плану? – осторожно спросил Марк, глядя на мрачное лицо Гарри.

– Они согласились, – коротко ответил Гарри, проводя рукой по волосам. Адреналин отступал, оставляя после себя глухую усталость. – Дамблдор принял условия.

– Он принял их, потому что у него не было выбора, – мягко поправил Серизава, протягивая Гарри бутылку с водой. – Ты показал им кнут. Теперь тебе придется проявить мудрость, чтобы не пришлось пускать его в ход.

– Я просто хочу, чтобы они оставили нас в покое, – сказал Гарри, садясь в кресло. Мэдисон села рядом, ее рука нашла его под столом.

– Они не оставят, – возразил Марк, выводя на один из экранов тактическую карту Годриковой Лощины, снятую со спутника. Тепловые сигнатуры волшебников все еще были видны. – Эти люди, особенно их лидер, не из тех, кто признает поражение. Это не мир, Гарри. Это перемирие. Они будут искать способ обойти твои условия. Искать слабости. В тебе, в нас, в Титанах.

– Он прав, – подтвердил Серизава. – Дамблдор – стратег. Он проиграл битву, но война в его понимании только началась. Он будет пытаться настроить общественное мнение против тебя. Он уже начал, назвав тебя «Темным Лордом Поттером». Теперь он представит тебя как тирана, который шантажирует мир с помощью монстров.

– Пусть пытается, – Гарри пожал плечами. – Волшебный мир может думать обо мне что угодно. Меня это не волнует.

– Но это должно тебя волновать, – вмешалась Мэдисон, и ее голос был серьезным. – Потому что если они убедят всех, что ты угроза, они получат мандат на любые действия. Они могут попытаться атаковать объекты «Монарха» под предлогом «защиты мира». Они могут попытаться найти способ контролировать Титанов или навредить им. Твой отец... Годзилла... он не потерпит этого.

Гарри замолчал. Она была права. Его личная война с прошлым теперь могла перерасти в глобальный конфликт между двумя мирами, которые до этого момента почти не соприкасались.

– Что с остальными? – спросил он, меняя тему и глядя на глобальную карту.

– Твой зов и последующее пробуждение Родана вызвали резонанс по всей сети, – ответил Серизава, указывая на точки на карте. – Мотра полностью пробудилась. Ее кокон раскрылся. Наши ученые в Юньнани сообщают, что она невероятно красива и... спокойна. Она просто ждет, ее биолюминесценция пульсирует в унисон с твоей энергетической подписью. Она – твой союзник, без сомнений.

Он указал на другую точку, в Тихом океане.

– Годзилла изменил курс. Он больше не движется на восток. Он направляется сюда. К аванпосту «Кастл Браво», нашей главной подводной базе. Он услышал твой зов, он почувствовал твою победу и твой ультиматум. Он идет на встречу.

Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. Не от страха, а от предвкушения. Встреча с отцом. Не просто как с родителем, а как двух альфа-самцов, двух королей, которым предстоит решить судьбу планеты.

– А остальные? Бегемот, Сцилла, Мафусаил?

– Они спокойны, – ответил Марк. – Твой зов утвердил доминантный статус Годзиллы и твой, как его... наследника. Они признали новую иерархию. Планета сейчас находится в состоянии хрупкого равновесия. Но маги... они новая, неизвестная переменная. Мы ничего не знаем об их истинных возможностях. Могут ли они навредить Титану? Создать оружие против них? Нам нужна разведка.

– Я могу помочь, – сказал Гарри. – Я знаю, как они мыслят. Знаю их страхи. Их главный страх – то, чего они не могут контролировать. И сейчас это я.

– Ты не оружие, Гарри, – твердо сказала Мэдисон, сжимая его руку. – Не позволяй им превратить тебя в то, чем они тебя считают.

– Я знаю, – он посмотрел на нее, и во взгляде его промелькнула теплота. – Но иногда лучший способ сохранить мир – это показать, что ты готов к войне.

***

В кабинете Министра Магии царил хаос. Корнелиус Фадж, красный, как перезрелый помидор, метался по комнате, размахивая свежим выпуском «Ежедневного пророка». На первой полосе была огромная, размытая колдография тени Родана, накрывшей Годрикову Лощину. Заголовок вопил: «АТАКА МОНСТРОВ! ТЕМНЫЙ ПОТТЕР ПРИЗЫВАЕТ ЧУДОВИЩ! ДАМБЛДОР ВЫНУЖДЕН ПОЙТИ НА ПЕРЕГОВОРЫ!»

– Это катастрофа! Полная катастрофа! – визжал Фадж, швыряя газету на стол. – Меня смешают с грязью! Министерство проявило слабость! Мы должны были арестовать его! Объявить войну!

– Войну? – спокойно спросил Дамблдор, сидевший в кресле для посетителей. Рядом с ним, прямой и чопорный, стоял Перси Уизли, с блокнотом наготове. – Войну с кем, Корнелиус? С существом, которое одним своим присутствием плавит асфальт и вызывает ураганы? Какими заклинаниями вы прикажете в него стрелять?

– Я... мы... мы найдем способ! Непростительные! Соберем всех авроров! – лепетал Фадж.

– Аластор Грюм, лучший аврор из всех, кого я знаю, застыл от ужаса при одном взгляде этого существа, – терпеливо объяснял Дамблдор, словно ребенку. – Десятки заклятий, которые полетели бы в него, были бы для него все равно что укусы комара. А в ответ он бы просто выдохнул. И от Годриковой Лощины, вместе со всем моим Орденом, осталась бы только дымящаяся воронка. Этого вы хотите?

Фадж сдулся и плюхнулся в свое кресло.

– Но что же нам делать, Альбус? Он диктует нам условия! Он говорит о каких-то «Монархах», о разделении мира! Это немыслимо!

– Пока что нам придется играть по его правилам, – сказал Дамблдор, и его глаза холодно блеснули. – Мы должны выиграть время. Узнать больше об этих... Титанах. Об этой организации «Монарх». И о самом Гарри. О его силах, его слабостях. Каждая сила имеет свою уязвимость. Нам просто нужно ее найти.

– Но договор... – прохныкал Фадж.

– Договор – это лишь слова, – отмахнулся Дамблдор. – Мы будем его соблюдать. Внешне. Мы сделаем официальное заявление. Признаем смерть Волдеморта от руки Гарри. Это даже сыграет нам на руку – покажет, что мы разумны и готовы к диалогу. А тем временем, наши лучшие специалисты из Отдела Тайн начнут работать. Мы должны понять природу его силы. Магическая ли она? Или нечто иное? И если иное – как магия может на нее повлиять.

Он поднялся, опираясь на свой стол.

– Не паникуйте, Корнелиус. Ситуация под контролем. Просто поле битвы изменилось. Мы больше не сражаемся с темными волшебниками. Мы имеем дело с силой природы. А природу нельзя победить в лоб. Ее нужно изучать, направлять и, если потребуется, укрощать.

Он вышел из кабинета, оставив Фаджа в смешанных чувствах страха и облегчения. На лице самого Дамблдора, когда он шел по коридору Министерства, не было и тени паники. Только холодный, расчетливый блеск в глазах. Он проиграл. Но он был игроком до мозга костей. И он уже начал планировать новую партию.

***

Вечером Гарри и Мэдисон стояли на смотровой площадке, выходящей в огромный подводный док. За толстым акриловым стеклом простирались темные воды Северного моря. База была погружена на несколько сотен метров.

– Ты жалеешь? – тихо спросила Мэдисон, глядя на его отражение в стекле.

– О чем? – он не обернулся.

– О том, что не покончил с ними. С Дамблдором, с родителями. Ты мог. Родан бы испепелил их всех по одному твоему слову.

Гарри молчал несколько секунд, глядя в темноту воды.

– Убить их было бы слишком просто, – наконец ответил он. – Смерть – это забвение. А я хочу, чтобы они жили. Жили каждый день с осознанием того, что они сделали и кого потеряли. Чтобы Дамблдор до конца своих дней знал, что есть сила, которую он не может контролировать. Чтобы Джеймс Поттер, глядя на свою сломанную палочку, вспоминал, как предал сына ради гордости. Чтобы Лили, засыпая, слышала мой рев. Это хуже смерти. Это справедливее.

Он почувствовал, как она подошла сзади и обняла его.

– Ты не такой, как они думают, – прошептала она ему в спину. – В тебе нет той тьмы, о которой говорит Дамблдор. В тебе есть ярость. Но это ярость праведная.

– Иногда я и сам не знаю, где граница, – признался он. – Когда я трансформируюсь... когда я чувствую эту мощь... легко потерять себя.

– Я не дам тебе потеряться, – она крепче сжала его. – Твоя королева всегда будет рядом со своим королем.

В этот момент по всей базе раздался тихий, но глубокий сигнал тревоги. На экранах в доке замелькали данные.

– Что это? – спросила Мэдисон.

Гарри улыбнулся. Он почувствовал это раньше, чем приборы. Знакомое, родное давление. Могучее присутствие, от которого вибрировала сама вода.

– Это не тревога, – сказал он, поворачиваясь к стеклу. – Это приветствие.

В темноте за стеклом зажглись два синих огня. Они были далеко, но их свет был ярким и уверенным. Они приближались. Медленно, из глубин поднималась колоссальная фигура. Ряды костяных пластин на спине светились тем же призрачным синим светом, что и глаза Гарри.

Годзилла. Король Монстров. Его отец.

Он подплыл к самой базе, его гигантский глаз, древний и мудрый, остановился прямо напротив смотровой площадки, глядя на них. На Гарри. В этом взгляде не было ни вопросов, ни упреков. Только признание и молчаливое одобрение.

На коммуникатор Гарри пришло сообщение от Серизавы: «Он здесь. Он ждет тебя, сын».

Гарри кивнул, словно отвечая и доктору, и существу за стеклом.

– Пора, – сказал он Мэдисон. – Совет начинается.

Мир волшебников мог строить свои планы и искать слабости. Но они не понимали главного. Игра велась уже не на их поле. И Король только что прибыл, чтобы выслушать отчет своего наследника. Рассвет Титанов только начинался.