Сын монарха
Пепел на алтаре лжи
Ночной Сеул переливался миллионами огней, но с балкона роскошного пентхауса Сон Джинву город казался лишь скоплением бездушных пикселей. Сон Юкио, младший сын Теневого Монарха, выпустил густую струю дыма, глядя на то, как серый туман растворяется в холодном ночном воздухе. В свои шестнадцать он уже перерос старшего брата на голову — внушительные сто девяносто пять сантиметров роста, атлетичное тело, закаленное тренировками, которые могли бы убить обычного человека.
Черные взъерошенные волосы падали на лоб, почти скрывая небесно-голубые глаза, в которых сейчас не было ничего, кроме ледяного безразличия. Юкио стряхнул пепел, едва заметно коснувшись пальцами массивной татуировки на правом плече. Блэкворк, тянущийся до самой кисти, казался живым в лунном свете, а маленькая тату на щеке придавала его лицу вид опасного бунтаря, далеко ушедшего от образа «идеального наследника».
Дверь за спиной скрипнула, нарушая тишину. Юкио даже не обернулся. Он знал этот шаг. Слишком правильный, слишком тяжелый, слишком... предсказуемый.
– Опять куришь? – Голос Сухо прозвучал глухо, в нем сквозило привычное осуждение.
Юкио лишь хмыкнул, не вынимая сигарету изо рта.
– Чего тебе, Сухо? – бросил он через плечо, даже не удосужившись повернуться к брату.
Сухо, стоявший в дверном проеме, сжал кулаки. Его рост в сто восемьдесят сантиметров и статус «золотого ребенка» семьи Сон сейчас не давали ему никакого преимущества. Он смотрел на широкую спину младшего брата, на его расслабленную позу, и внутри него закипала ярость, смешанная с непониманием.
– Поговорить о твоем поведении. Почему ты так разговариваешь с матерью? – Сухо сделал шаг вперед, его голос дрожал от сдерживаемого гнева. – Ты переходишь все границы, Юки. Она дала тебе жизнь, она заботится о нас...
Юкио зашелся в резком, сухом смехе. Он медленно повернулся, прислонившись спиной к перилам балкона. На его лице играла легкая полуулыбка, которая никогда не доходила до глаз. Кулон на тонкой цепочке блеснул, ударившись о рельефную грудь.
– Эта женщина перестала быть для меня матерью в тот момент, когда начала раздвигать ноги перед каждым встречным, – Юкио произнес это так буднично, словно говорил о погоде. – Пока ты витал в облаках, Сухо, я видел реальность. Ты в курсе, сколько абортов она сделала от своих любовников? Или, может, ты хочешь навестить свою сестренку?
Сухо замер, его лицо побледнело.
– О чем ты... что ты несешь?
– О, так ты не знаешь? – Юкио сделал глубокую затяжку и выдохнул дым прямо в лицо брату. – Пять лет назад Ча Хэ Ин родила дочь. От лучшего друга отца. И отказалась от нее прямо в роддоме. Девочка сейчас растет в приюте, пока наша «святая» мать разыгрывает трагедию о том, как она якобы получила травму и больше не может иметь детей. Она просто вычистила себя изнутри настолько, что там ничего живого не осталось. А отец...
Юкио горько усмехнулся, глядя куда-то сквозь брата.
– Отец хотел дочь. Но Хэ Ин всё переиграла. Сухо, сними очки. Мы давно перестали быть семьей. Наш отец — одинокий, пустой король в своем царстве тьмы. Великий Теневой Монарх, который носит рога такой величины, что они скоро начнут цеплять потолок.
– Заткнись! – Сухо сорвался, его рука метнулась вперед, и звонкая пощечина эхом разнеслась по балкону.
Лицо Юкио дернулось в сторону. Он медленно вернул голову в исходное положение, и его смех стал громче, злее. В уголках губ заиграла опасная искра.
– Ты жалкая тень своего отца, Сухо. Золотой ребенок, который никак не может оторваться от маминой юбки, боясь увидеть грязь, в которой мы все тонем.
В следующую секунду атмосфера на балконе изменилась. Воздух стал тяжелым, насыщенным магической энергией. Правый глаз Юкио вспыхнул ярко-синим пламенем, а за его спиной из пустоты начали формироваться массивные, жуткие конструкции — Гастер-бластеры. Их пустые глазницы светились тем же потусторонним светом, готовые испепелить всё на своем пути.
– Мы давно уже не семья, а лишь жалкое ее подобие, – прошипел Юкио, и его голос теперь вибрировал от скрытой мощи. – Знаешь, я пытался сказать отцу об интрижках мамы. Я пытался открыть ему глаза. Но меня не услышали. Как всегда. А ты... ты просто возвышался над братом, наслаждаясь своей правильностью.
Юкио сделал шаг вперед, используя «Короткий путь». В одно мгновение он оказался вплотную к Сухо, нависая над ним своей огромной фигурой. Его «Ясновидение» уже просчитало все возможные движения брата — каждый удар, каждый вздох Сухо был для него открытой книгой.
– Ты всего лишь завидуешь мне, – прошептал Юкио прямо в ухо брату. – Потому что я куда свободнее тебя. Я делаю что хочу, езжу на тех машинах, которые мне нравятся, курю, трахаю кого хочу. А ты заперт в этой клетке из приличий и лжи. И как только мне исполнится восемнадцать, я уйду из этого дома навсегда.
Он отстранился, и пламя в его глазу начало медленно затухать, но бластеры всё еще скалились за спиной.
– Даже Игрис на моей стороне, Сухо. Тени отца мудрее его самого. Они видят гниль.
Юкио бросил окурок на пол, раздавив его подошвой дорогого ботинка, и, не оглядываясь, пошел в свою комнату. Его шаги были тяжелыми, уверенными, оставляя после себя лишь запах табака и ледяную пустоту.
Он не знал, что за дверью, в тени коридора, стояли двое. Сон Джинву, чье лицо превратилось в неподвижную маску из камня, и Ча Хэ Ин, чьи руки дрожали, а в глазах застыл первобытный ужас.
Слова младшего сына, пропитанные ядом правды, которую они так тщательно скрывали, теперь висели в воздухе, разрушая последние иллюзии их «идеального» мира. Кармическое возмездие Юкио уже начало действовать — не физически, а ментально, окрашивая их жизни в фиолетовый цвет неизбежного распада, который никогда не исчезнет.
Юкио захлопнул дверь своей комнаты, рухнул на кровать и закрыл глаза. В его голове всё еще стучали слова, сказанные брату, но сердце оставалось холодным. Он был готов к войне. Он был готов к одиночеству. Ведь в мире, где даже свет — это ложь, только тьма остается честной.