← Назад к обзору

Сын понарха

Пламя и пепел

Пар в ванной комнате был настолько густым, что казался осязаемым. Юкио стоял под струями ледяной воды, чувствуя, как каждая капля смывает с его тела усталость после изнурительной двенадцатичасовой тренировки. За этот месяц его тело изменилось. Мышцы стали еще более рельефными, кожа — грубее, а взгляд — окончательно лишился подростковой мягкости. Даже татуировки блэкворк на плече и щеке, казалось, потемнели, напитавшись его внутренней энергией.

Александр, которого Юкио теперь звал просто Цезарем, позаботился обо всем. В гардеробной комнате висели вещи, которые идеально подходили новому образу Юкио: тяжелые кожаные куртки, свободные черные брюки из прочной ткани, армейские ботинки и шелковые рубашки, не стесняющие движений. Цезарь не жалел денег, словно создавал оправу для самого ценного клинка в своей коллекции.

Юкио вышел из душа, обмотав белое полотенце вокруг бедер. Капли воды медленно стекали по его прессу, задерживаясь в ложбинках мышц. Он чувствовал себя странно. Внутри него всё еще вибрировало эхо того поцелуя в тренировочном зале, а Ци вела себя беспокойно, реагируя на присутствие Александра в соседней комнате.

Когда он переступил порог спальни, первое, что он увидел — это Цезарь. Гигант сидел на краю огромной кровати, одетый лишь в легкий шелковый халат, который едва скрывал мощь его торса. На его лице играла та самая улыбка — хищная, собственническая и в то же время бесконечно нежная.

– Ты долго, Император, – негромко произнес Александр. Его голос в тишине комнаты прозвучал как рык сытого льва. – Я уже начал думать, что ты решил утопиться в своих мыслях.

Юкио остановился, его небесно-голубые глаза встретились с серым свинцом взгляда Цезаря.

– Мысли — это единственное, что остается в чистоте, когда всё остальное в крови и поту, – ответил Юкио, стараясь сохранить равнодушие, но его выдал легкий румянец, проступивший на скулах.

Цезарь внезапно поднялся. Его движение было настолько быстрым, что Юкио не успел среагировать — сказалась усталость после спарринга. Александр перехватил его за запястье. Хватка была стальной, но не причиняла боли. Одним резким, но точным движением гигант повалил юношу на кровать, мгновенно нависая сверху.

Юкио оказался прижат к мягкому покрывалу весом этого колосса. Он попытался дернуться, но Цезарь заблокировал его бедра своими, а свободную руку упер в матрас рядом с головой Юкио.

– Теперь, когда наши чувства раскрыты, я не буду сдерживаться, – прошептал Александр, утыкаясь носом в шею Юкио, прямо там, где пульсировала сонная артерия. – Ты пахнешь морозным утром и сталью. Мой маленький, гордый император.

Юкио почувствовал, как горячее дыхание обжигает кожу. Его сердце пустилось вскачь, а Ци внутри взвилась, словно испуганная птица.

– Цезарь... – выдохнул он, пытаясь оттолкнуть широкую грудь мужчины. – Слишком быстро. Я не привык к...

– К тому, что тебя кто-то хочет так сильно, что готов сжечь ради тебя мир? – Александр приподнял голову, глядя Юкио прямо в зрачки. – Привыкай. В новом мире, который мы построим, ты будешь принадлежать только мне.

Одним ловким движением Цезарь потянул за край полотенца. Юкио покраснел как рак, его лицо вспыхнуло от стыда и неожиданной остроты момента. Он, наследник Теневого Монарха, овладевший искусством Чи Ю, сейчас чувствовал себя совершенно беззащитным перед этим человеком.

– Цезарь! – воскликнул он, зажмуриваясь. – Ты... ты невозможен!

– Я — реален, – Александр впился в его губы в глубоком, властном поцелуе, прерывая любые возражения. – И я буду нежен, клянусь своей волей.

Юкио невольно выгнулся навстречу, когда рука Цезаря начала исследовать контуры его тела, изучая каждый рельеф мышц, каждую линию татуировок. Гортанный стон сорвался с губ юноши. Это не было похоже на тренировку или бой. Это была иная форма Чи Ю — обмен энергией, который не требовал движений «Коготь Дракона» или «Режим Брони». Это было полное обнажение души.

В ту ночь за окнами Уральской крепости выла вьюга, но внутри комнаты было жарче, чем в жерле вулкана. Юкио, который всю жизнь бежал от близости, боясь, что его слабость (как он тогда думал) заметят, теперь полностью доверился человеку, который увидел в нем не «пустого» сына, а равного себе титана.

Утром Юкио проснулся первым. Комната была залита бледным зимним светом. Александр спал рядом, его рука всё еще тяжело покоилась на талии Юкио, собственнически прижимая его к себе. Юноша смотрел на спящего гиганта и чувствовал странное умиротворение. Его Ци стала спокойной, глубокой, словно океан после шторма.

Он осторожно выбрался из объятий и подошел к окну. Мир за стеклом был белым и безмолвным. Мана продолжала уходить, он чувствовал это как едва заметное ослабление давления в атмосфере.

– Проснулся? – раздался сонный бас с кровати.

Юкио обернулся. Александр смотрел на него, подперев голову рукой.

– Нам пора, – тихо сказал Юкио. – Я чувствую, как в Корее что-то меняется. Мой отец... он больше не справляется. Система рушится.

Цезарь сел, сбрасывая одеяло. Его тело, покрытое шрамами, казалось высеченным из камня.

– Тогда собирайся, – Александр встал и подошел к Юкио, обнимая его со спины и кладя подбородок на плечо. – Мы вернемся туда не как блудные сыновья, а как те, кто принесет новый закон. Ты готов встретиться с ними? С Ча Хэ Ин? С Джин Ву?

Юкио закрыл глаза, вспоминая лица родителей. Теперь они казались ему персонажами из далекого, полузабытого сна.

– У меня больше нет семьи, Цезарь, – Юкио повернулся в его руках и коснулся ладонью щеки мужчины. – У меня есть только ты и моя воля. Этого достаточно, чтобы переписать историю.

– Мой император, – Александр приник к его лбу своим. – Тогда в путь.

Через несколько часов они покинули крепость. На Юкио была длинная черная шинель, подбитая мехом, и тяжелые ботинки. В его ушах поблескивали серьги, а взгляд был направлен строго на восток. Александр шел рядом, неся на плече массивный чехол с оружием, хотя оба знали, что их главная сила — внутри них самих.

Перелет в Корею на частном самолете, который организовал Цезарь, прошел в напряженном молчании. Юкио изучал последние сводки новостей. Мир охотников был в агонии. Рейды проваливались один за другим, магические способности слабели, а Врата начали открываться в самых неожиданных местах, изрыгая существ, которых раньше не видели.

Когда самолет приземлился в аэропорту Инчхон, небо над Сеулом было затянуто странным фиолетово-черным маревом. Обычные люди в панике бежали из города, а охотники, лишенные своей привычной силы, выглядели растерянными и жалкими.

– Чувствуешь? – спросил Цезарь, когда они вышли на трап.

– Да, – Юкио вдохнул воздух, пропитанный гарью. – Мана почти на нуле. Пустотники уже здесь. И мой отец... он в самом центре.

Они не стали брать такси. Юкио просто сорвался с места, используя «Чи Ю — Режим Алебарды», чтобы придать своему бегу невероятную мощь. Александр не отставал, его шаги сотрясали асфальт.

Центр Сеула превратился в зону боевых действий. Огромный разлом в небе пульсировал, высасывая последние крохи энергии. Сон Джин Ву стоял на площади Кванхвамун, окруженный остатками своих теней. Игритт и Берр казались полупрозрачными, их доспехи осыпались пеплом. Рядом с ним Сухо отчаянно пытался создать магический барьер, но тот лопался, как мыльный пузырь.

– Отец, уходи! – кричал Сухо, его голос срывался. – Ты не сможешь это удержать!

Джин Ву не отвечал. Его глаза горели тусклым фиолетовым светом, он вкладывал всю свою жизнь в то, чтобы закрыть брешь, но Пустотники — бесформенные твари из антиматерии — просто проходили сквозь его атаки.

В этот момент из тени одного из зданий выметнулась огромная фигура Пустотника-центуриона. Он занес когтистую лапу над спиной истощенного Джин Ву.

– Папа, сзади! – закричал Сухо, но он был слишком далеко.

Внезапно воздух на площади завибрировал от низкочастотного гула. Золотая вспышка прорезала сумрак, и Пустотник-центурион буквально разлетелся на куски, превратившись в облако пыли.

Юкио стоял между отцом и врагом, его правая рука всё еще была вытянута в ударе.

– Чи Ю — Режим Копья: Коготь Дракона горы Тай, – негромко произнес он.

Джин Ву медленно обернулся. Его лицо, осунувшееся и постаревшее за этот месяц, выражало абсолютный шок.

– Юкио?.. – прошептал он, не веря своим глазам. – Но как... твоя сила...

– Ты слишком долго смотрел в бездну, папа, – Юкио обернулся к отцу. Его небесно-голубые глаза сияли такой мощью, что Джин Ву невольно зажмурился. – И бездна начала смотреть в тебя. Уходи. Теперь здесь буду я.

– Юки! – Сухо подбежал к ним, его глаза расширились, когда он увидел за спиной брата гигантскую фигуру Александра. – Кто это с тобой? И что это за техника?

– Это тот, кто научил меня быть собой, – Юкио кивнул на Цезаря. – А техника... это то, что вы называли мусором в библиотеке.

Цезарь подошел к Юкио и положил руку ему на плечо.

– Не трать время на разговоры, Император. Разлом расширяется. Пора показать им, что такое настоящий контроль Ци.

Юкио кивнул. Он вышел вперед, к самому центру площади, где концентрация пустоты была максимальной. Пустотники, почувствовав новую, незнакомую им энергию, начали стягиваться к нему. Сотни черных теней, лишенных формы, неслись на юношу.

Юкио глубоко вдохнул, закрывая глаза. Он почувствовал, как Ци Александра вливается в него, поддерживая и усиливая его собственный поток. Они были одним целым.

– Чи Ю — Режим Арбалета: Черепаха Волн! – выкрикнул Юкио.

Вместо одного пучка воздуха, он выпустил тысячи невидимых игл Ци во все стороны одновременно. Пустотники начали лопаться, как воздушные шары. Юкио двигался в танце смерти, переходя из одного режима в другой.

– Режим Алебарды! – мощный пинок ногой отправил группу врагов в полет через всю площадь.

– Режим Меча! – невидимый клинок в его руке рассекал само пространство, закрывая мелкие трещины в реальности.

Сон Джин Ву и Сухо смотрели на это, не в силах пошевелиться. Они видели, как мальчик, которого они считали бессильным, в одиночку делает то, на что не была способна вся армия теней. Юкио не просто сражался — он доминировал над хаосом.

– Он... он не использует ману, – прошептал Джин Ву, и в его голосе послышалось горькое осознание. – Он использует саму жизнь.

Наконец, Юкио оказался прямо под основным разломом. Он поднял обе руки вверх, его татуировки вспыхнули ослепительным золотым светом, который прорезал черное небо Сеула.

– Чи Ю — Режим Меча и Брони: Защитный Разрез Ласточки Первого Императора!

Это был не просто удар. Это был приказ реальности подчиниться. Золотой луч энергии вонзился в самое сердце разлома. Пространство содрогнулось, раздался звук, похожий на звон разбитого хрусталя, и черная дыра начала стремительно сжиматься, пока не исчезла совсем, оставив после себя чистое, умытое звездами небо.

Юкио опустил руки. Его грудь тяжело вздымалась, но он стоял твердо. Цезарь подошел к нему и обнял за талию, поддерживая.

– Ты сделал это, Юкио, – тихо сказал Александр.

К ним медленно подошли Джин Ву, Хэ Ин (которая только что прибежала на площадь) и Сухо. Они смотрели на Юкио с благоговением, страхом и бесконечной виной.

– Юкио, сынок... – Хэ Ин сделала шаг вперед, протягивая дрожащие руки. – Пожалуйста, прости нас. Мы были так слепы...

Юкио посмотрел на мать. В его взгляде не было ненависти, только бесконечная дистанция.

– Прощение — это для слабых, мама, – ответил он. – Я здесь не ради вас. Я здесь ради этого мира, который вы чуть не погубили своей самоуверенностью.

Он повернулся к Александру и коснулся его руки.

– Пойдем. У нас еще много дел. Мана ушла, и людям понадобится новый лидер. Тот, кто научит их дышать по-новому.

– Куда ты, Юкио? – выкрикнул Сухо. – Ты не можешь просто уйти!

Юкио остановился и посмотрел на брата через плечо. Его небесно-голубые глаза сверкнули в темноте.

– Я не ухожу, Сухо. Я просто занимаю свое место. И если вы хотите быть частью этого нового мира, вам придется научиться склонять голову перед тем, кого вы когда-то не замечали.

Он и Цезарь зашагали прочь по пустой площади. Сон Джин Ву, великий Теневой Монарх, смотрел им в спину и понимал: его время закончилось. Наступила эпоха Императора Ци.

А Юкио, чувствуя тепло руки Александра в своей руке, знал, что это только начало. Впереди были новые битвы, новые вызовы и целая жизнь, которую он теперь будет строить по своим правилам. Рядом с человеком, который любил его не за силу, а за ту искру воли, что пылала в нем даже тогда, когда он был «пустым».

– Ты был великолепен, – прошептал Цезарь, когда они скрылись в тени городских улиц.

– Я только учусь, – улыбнулся Юкио. – Ведь настоящий император никогда не останавливается на достигнутом.

И над Сеулом, впервые за долгие годы, взошло солнце, которое не было магическим. Это было солнце нового, честного мира, в котором каждый сам был творцом своей судьбы. И во главе этого мира стоял Сон Юкио — парень с взъерошенными волосами, небесно-голубыми глазами и силой, способной остановить само время.