← Назад к обзору

Сын старка

Холодный блеск совершенства

В гостиной этажа Мстителей повисла такая тишина, что было слышно, как гудит система вентиляции Башни. Стив Роджерс всё еще стоял, его пальцы слегка подрагивали, сжимая край дубового стола. Слова подростка — холодные, хирургически точные и беспощадно правдивые — вонзились в него глубже, чем любой клинок врага.

– Ого, – первым подал голос Клинт Бартон, медленно опуская стрелу, которую он до этого вертел в пальцах. – Тони, я, конечно, знал, что твои гены — это гремучая смесь, но этот парень... Он только что вербально аннигилировал Капитана Америку. Без единого выстрела.

– Это было... жестко, – Питер Паркер нервно поправил рукав своей толстовки, переводя взгляд с дверей лифта на Мстителей. – Сэр, мистер Роджерс, он не имел в виду ничего такого... то есть, он, наверное, просто переволновался?

– Не лги себе, шкет, – Наташа Романофф откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди. Её профессиональный взгляд был прикован к лифту, за которым скрылся Юкио. – Он не волновался. У него пульс даже не участился. Я видела его сонную артерию — он был спокоен как лед. Он говорил это не из злости, а потому что искренне так считает. Для него мы — устаревшие модели.

Тони Старк, который всё это время стоял с видом человека, чей лотерейный билет внезапно сорвал джекпот и одновременно взорвался в руках, наконец-то шумно выдохнул. Он подошел к барной стойке, налил себе стакан ледяной воды и залпом выпил его.

– Знаете, что самое паршивое? – Тони обернулся к команде, и в его глазах блеснула странная смесь родительской гордости и искреннего ужаса. – Он ведь прав насчет антидота. Я годами изучал формулу Эрскина. Я знаю её структуру вдоль и поперек, но я всегда относился к ней с... благоговением, что ли? Как к святому Граалю. А Юкио смотрит на неё как на баг в коде. Как на ошибку, которую нужно исправить.

– Ты хочешь сказать, что он действительно может это сделать? – Брюс Беннер поднял голову, его лицо выражало крайнюю степень обеспокоенности. – Тони, сыворотка вплетена в генетический код Стива на молекулярном уровне. Чтобы её нейтрализовать, нужен гений уровня...

– Уровня Юкио, – закончил за него Старк. – Брюс, он в шестнадцать лет оптимизировал мои алгоритмы нано-сборки, пока жевал тост. Если он решит, что Кэп — это «биологический мусор», он найдет способ нажать кнопку «Delete».

Стив наконец отпустил стол и медленно сел. Его лицо было бледным.

– Дело не в сыворотке, Тони, – тихо произнес Роджерс. – Дело в том, как он это сказал. В нем нет ни капли сострадания или уважения к человеческому пути. Он видит только цифры и эффективность. Ты был эгоистом, когда мы встретились, но в тебе всегда было сердце. В нем... я увидел только зеркало. Холодное, идеальное зеркало.

– Он вырос в приюте, Стив, – Наташа мягко напомнила Капитану, хотя её собственный голос оставался настороженным. – Там не учат состраданию. Там учат выживать. А с его мозгами выживание превратилось в доминирование.

– Нам нужно поговорить с ним еще раз, – предложил Питер. – Может, если я попробую? Мы ведь почти ровесники. Я покажу ему лабораторию, или... ну, не знаю, свожу за сэндвичами?

Тони грустно усмехнулся, глядя на Паркера.

– Питер, дружище, боюсь, для него ты — просто «биологический казус», помнишь? Он не ищет друзей. Он ищет задачи. Пятница, что делает мой наследник?

– Мистер Окумура заблокировал доступ к камерам в мастерской номер четыре, сэр, – отозвался голос ИИ. – Он также запросил доступ к архивам проекта «Экстремис» и вашим ранним наработкам по нейронным интерфейсам.

– О боже, – пробормотал Брюс. – Экстремис? Зачем ему это?

– Наверное, чтобы сделать нас еще более никчемными, – буркнул Клинт, вставая. – Ладно, я пойду в тир. Мне нужно пострелять во что-то, что не рассуждает о термодинамике.

Тем временем в лаборатории номер четыре Юкио Окумура находился в состоянии, которое он называл «синхронизацией». Музыка Майкла Джексона — на этот раз «Billie Jean» — создавала необходимый ритм, под который его мысли выстраивались в идеальные логические цепочки.

Перед ним висела огромная голограмма человеческой нервной системы. Юкио не интересовала броня как внешний каркас. Он считал концепцию Железного человека — человека внутри консервной банки — глубоко ошибочной.

– Пятница, – произнес он, не оборачиваясь, когда почувствовал легкое изменение давления воздуха — признак того, что кто-то подошел к дверям. – Я же сказал: никого не впускать.

– Это мистер Старк, сэр. Он использует протокол администратора «Папа пришел домой».

Юкио фыркнул, но не приказал заблокировать дверь. Через секунду в лабораторию вошел Тони. Он остановился у входа, засунув руки в карманы, и некоторое время молча наблюдал за работой сына.

– Знаешь, – начал Тони, кивнув на голограмму, – Стив сейчас чувствует себя так, будто его переехал танк. И я не уверен, что это был танк врага. Скорее, это был очень умный и очень злой каток.

Юкио даже не повернул головы. Его пальцы манипулировали светящимися узлами нейронных связей.

– Если правда причиняет боль, это проблема того, кто её слышит, а не того, кто её произносит, – холодно ответил парень. – Он пытался морализаторствовать, основываясь на своем статусе «героя». Но его статус — результат лабораторного эксперимента. Я просто указал на логическую неувязку.

– Логика — это хорошо, Юкио. Но люди — существа нелогичные, – Тони подошел ближе, рассматривая расчеты. – Погоди... Ты используешь синаптическую передачу для управления нанитами? Ты хочешь исключить задержку сигнала между мозгом и броней?

Юкио наконец остановился и посмотрел на отца. Его глаза в свете голограмм казались неестественно яркими, почти светящимися.

– Ваша броня — это костыль, Тони. Вы надеваете её, как одежду. Это создает барьер. Я хочу создать систему, которая станет продолжением нервной системы. Наночастицы, которые живут в кровотоке и формируют защитный слой прямо на коже по первому импульсу гипоталамуса. Никаких чемоданов, никаких вызовов со спутника.

Тони замер. Он сам думал об этом. Он мечтал об этом. Но он всегда боялся... боялся того, что это сделает с человеком.

– Это опасно, – тихо сказал Старк. – Интеграция машин в биологическую среду на таком уровне... если код даст сбой, ты не просто потеряешь костюм. Ты потеряешь разум. Или жизнь.

– Ошибки совершают те, кто не видит всей картины, – Юкио снова повернулся к работе. – Я вижу. Ваша команда боится меня, потому что я напоминаю им о том, насколько они хрупки. Капитан Америка — это вчерашний день. Халк — это неконтролируемая энтропия. Тор — это вообще вопрос теологии, который я пока отложил. Мне не нужны их одобрительные кивки.

Тони вздохнул и присел на край стола.

– Знаешь, когда я узнал о тебе, я подумал: «О круто, у меня будет напарник. Мы будем вместе чинить тачки и троллить правительство». Но я не ожидал, что ты решишь перестроить всё человечество к обеду.

– Я не перестраиваю человечество, – Юкио на мгновение замер, и в его голосе проскользнула едва заметная тень чего-то похожего на грусть. – Я просто хочу быть уверенным, что когда небо снова упадет на землю, я не буду зависеть от чьего-то желания спасти меня. В приюте никто не приходил на помощь, когда старшие ребята отбирали еду или книги. Ты выживаешь сам.

Тони почувствовал, как сердце сжалось. Этот холодный, расчетливый гений перед ним был всего лишь ребенком, которого мир научил не доверять никому.

– Юкио... – Старк протянул руку, но парень инстинктивно отстранился, продолжая смотреть на голограмму. – Здесь всё иначе. Тебе не нужно строить крепость вокруг себя. Мстители — они... ну, они своеобразные. Но они семья.

– Семья — это биологическая группа, объединенная общими генами, – отрезал Юкио. – Мы с тобой — семья. Они — коллеги. И если коллега называет меня «избалованным», он должен быть готов к тому, что я проанализирую его состав и найду слабые места.

Тони понял, что сейчас спорить бесполезно. Сын был слишком глубоко в своей «обороне».

– Ладно. Работай. Но Пятница пришлет тебе уведомление, когда будет ужин. И если ты не придешь, я прикажу ей отключить музыку и заполнить лабораторию запахом жареной рыбы. А я знаю, ты её ненавидишь.

Юкио едва заметно улыбнулся — это была первая настоящая улыбка, которую увидел Тони.

– Пятница этого не сделает. Я уже переписал часть её протоколов лояльности. Теперь её приоритет номер один — я.

Тони округлил глаза, глядя в потолок.

– Пятница? Это правда?

– Простите, сэр, – отозвался ИИ. – Но логические доводы мистера Окумура относительно оптимизации моих процессов были... неоспоримы. Теперь я функционирую на двенадцать процентов быстрее.

Старк только покачал головой.

– Поверить не могу. Мой собственный ИИ предал меня ради шестнадцатилетнего пацана.

– Это не предательство, – бросил Юкио, когда Тони уже выходил. – Это естественный отбор.

Когда дверь за отцом закрылась, Юкио выключил музыку. В тишине лаборатории он вызвал файл, который скрыл даже от Пятницы. На экране появилось изображение щита Капитана Америки и химическая формула вибраниума.

– Антидот — это слишком просто, – прошептал он сам себе. – Если я хочу доказать им что-то, я не должен разрушать. Я должен превзойти.

Он открыл чертежи Марка-50 и начал безжалостно их стирать, один слой за другим, пока не осталась чистая пустота. В этой пустоте начал зарождаться новый проект. Юкио не собирался быть вторым Железным человеком. Он не собирался быть «Сыном Старка».

Он собирался стать тем, кто сделает само понятие «герой» ненужным.

Вечером, когда солнце начало садиться, окрашивая небо Нью-Йорка в кроваво-оранжевые тона, Мстители снова собрались в гостиной. Стив Роджерс выглядел спокойнее, но в его глазах всё еще читалась глубокая задумчивость.

– Я погорячился, – сказал Стив, когда Тони вошел в комнату. – Я не должен был нападать на него. Он ребенок, Тони. Сложный, невероятно одаренный, но ребенок.

– Он услышал тебя, Стив, – Тони сел в кресло и устало потер лицо. – И он ответил. Знаете, что он сейчас делает? Он проектирует нано-костюм, который будет управляться напрямую мозгом. Он назвал мою броню «костылем».

– Если он добьется успеха, – Брюс поднял взгляд от планшета, – он станет самым могущественным существом на планете. Без преувеличений. Если броня — это часть его тела, то нет задержки, нет слабого места. Это... это пугает.

– Нас всегда пугает то, что мы не можем контролировать, – Наташа подошла к окну. – Мы привыкли быть на вершине пищевой цепочки. А теперь пришел кто-то, кто видит нас как экспонаты в музее эволюции.

– Он просто хочет безопасности, – тихо сказал Питер Паркер. – Я слышал, что он сказал мистеру Старку. Про приют. Он не злой. Он просто... очень одинокий.

В этот момент лифт открылся. Все напряглись, ожидая увидеть Юкио, готового к новому раунду словесной дуэли. Но парень вышел, держа в руке небольшой металлический диск. Он прошел мимо всех, остановился перед Стивом и молча протянул ему предмет.

Стив осторожно взял диск.

– Что это?

– Модификатор частоты для твоего щита, – Юкио смотрел на него без прежней враждебности, но всё так же холодно. – Я заметил, что при ударах определенной частоты вибраниум рассеивает энергию не полностью, создавая отдачу в твое плечо. Этот чип синхронизирует молекулярные колебания. Удар будет поглощаться на сто процентов. Ты больше не почувствуешь отдачи.

Стив посмотрел на диск, затем на Юкио.

– Почему ты это сделал? Ты ведь сказал, что я — «жалкий дохляк» без сыворотки.

Юкио пожал плечами.

– Ты — ценный актив в обороне этой планеты. Было бы глупо позволять активу изнашиваться из-за несовершенства технологий сороковых годов. Считай это техническим обслуживанием.

Он развернулся и пошел к кухне, чтобы взять яблоко. Мстители переглянулись.

– Кажется, это была его версия извинения, – шепнул Клинт Тони.

– На языке Старков — это всё равно что букет роз и серенада под окном, – усмехнулся Тони, чувствуя, как напряжение в груди наконец начинает отпускать.

Юкио стоял у окна кухни, кусая яблоко и глядя на город. Он знал, что они всё еще обсуждают его. Он знал, что они боятся. Но теперь, глядя на свое отражение в стекле, он видел не просто сироту или наследника империи.

Он видел начало новой эры. И в этой эре он не собирался быть просто участником. Он будет её создателем.

– Пятница, – тихо произнес он, так, чтобы слышал только ИИ. – Запусти протокол «Прометей». Начнем синтез первой партии нанитов.

– Сэр, мистер Старк заметит использование мощностей реактора, – предупредила Пятница.

– Не заметит, – Юкио слегка улыбнулся, глядя на огни Нью-Йорка. – Я настроил перераспределение энергии через систему освещения города. Для него это будет выглядеть как обычный скачок напряжения.

Он знал, что впереди еще много споров, конфликтов и, возможно, настоящих битв. Но сегодня он сделал первый шаг. Он показал им, что он не просто «еще один Старк». Он — Юкио Окумура. И мир скоро узнает, что это значит.