← Назад к обзору

Съёмки

Искры вне кадра

Рабочий свет в павильоне №4 зажегся слишком резко, ослепляя и разрушая ту магию, которую они только что создали в полумраке декораций. Техники начали перекрикиваться, где-то загремели отодвигаемые стойки осветительных приборов, а ассистенты уже спешили к актерам с махровыми халатами. Но для Билла и Крис мир все еще ограничивался пределами этой измятой кровати.

Билл медленно убрал руку с ее лица, но его пальцы на мгновение задержались в ее волосах. Он смотрел на Крис так, словно пытался запомнить каждую деталь этого момента, прежде чем реальность окончательно вступит в свои права.

– Ты ведь понимаешь, что Руперт сделал это специально? – Крис первой нарушила тишину, ее голос все еще звучал хрипло. Она потянулась за халатом, который ей протянула подбежавшая девушка-ассистентка, но не спешила вставать.

– Прекратил съемку на самом интересном месте? – Билл усмехнулся, принимая сидячее положение и откидывая назад свои растрепанные волосы. – О да. Он садист. Но талантливый садист. Он знает, что если мы снимем этот поцелуй сейчас, то в нем будет слишком много... настоящего. Для фильма ему нужно, чтобы мы оставались голодными.

Крис накинула халат на плечи, скрывая кружевное белье, и спрыгнула с высокой кровати. Ее босые ноги коснулись прохладного пола павильона.

– Голодными? – Она обернулась, бросив на него лукавый взгляд через плечо. – Скасгард, ты слишком высокого мнения о своих аппетитах. Я просто хочу смыть этот грим и выпить чего-нибудь холодного.

– Я могу составить тебе компанию в обоих пунктах, – парировал Билл, поднимаясь вслед за ней. Его торс, все еще покрытый временными татуировками и искусственным потом, выглядел в ярком свете ламп пугающе притягательно.

Они вместе направились к выходу из павильона, минуя Руперта, который о чем-то оживленно спорил с оператором. Режиссер проводил их внимательным взглядом и, когда они поравнялись с ним, широко улыбнулся.

– Отличная работа, ребята! Билл, завтра жду тебя в восемь. У нас сцена на крыше. Постарайся не растерять это... состояние. Крис, ты была великолепна. Твоя Шелли сегодня заставила меня почти прослезиться.

– Спасибо, Руперт, – Крис кивнула, стараясь сохранять профессиональный тон. – Надеюсь, завтра Билл будет меньше смеяться и больше работать.

– О, я в этом не уверен, – хохотнул режиссер, подмигивая Биллу. – По-моему, он сегодня работал усерднее, чем когда-либо. Просто методы у него... специфические.

Билл лишь молча покачал головой и, слегка подтолкнув Крис за локоть, увлек ее в сторону трейлеров.

Вечерний воздух за пределами студии был свежим. Сумерки уже опустились на город, и огни Лос-Анджелеса начали зажигаться на горизонте. Крис шла рядом с Биллом, чувствуя, как адреналин после съемок постепенно сменяется приятной усталостью.

– Знаешь, – заговорил Билл, когда они подошли к ее трейлеру, – та сцена... когда ты сказала, что никогда меня не оставишь. В какой-то момент я перестал слышать голос Шелли. Я слышал только тебя.

Крис остановилась у двери своего фургона и обернулась. Билл стоял совсем рядом, его высокая фигура почти полностью загораживала свет фонаря.

– Это и называется актерским мастерством, Билл, – тихо ответила она. – Мы должны верить в то, что говорим.

– Не пытайся спрятаться за теорией Станиславского, Крис, – он сделал шаг вперед, вторгаясь в ее личное пространство. – Мы оба знаем, что в этом павильоне сегодня было что-то, что не прописано в контракте. Семь дублей. Я сорвал их не потому, что забыл слова.

– А почему? – Крис приподняла подбородок, глядя ему прямо в глаза. – Хотел помучить режиссера? Или тебе просто нравится держать меня за бедра на глазах у всей группы?

Билл издал короткий смешок, но его взгляд оставался серьезным.

– И то, и другое. Но больше всего мне хотелось понять, где заканчиваешься ты и начинается твой персонаж. И, кажется, я запутался окончательно.

Он протянул руку и коснулся пряди ее волос, которая выбилась из прически.

– Завтра сложный день, – прошептала Крис, чувствуя, как сердце снова начинает ускорять бег. – Нам нужно отдохнуть.

– Отдых – это скучно, – Билл наклонился к ней, и его дыхание коснулось ее щеки. – Давай уедем отсюда. Прямо сейчас. В этом гриме, в этом состоянии.

– Ты с ума сошел? – Крис рассмеялась, но в ее глазах вспыхнул интерес. – Нас увидят. Завтра все таблоиды будут пестрить заголовками о том, что Эрик Дрейвен и Шелли Уэбстер сбежали со съемочной площадки.

– Пусть пишут, – он пожал плечами. – Это будет отличный промоушен для фильма. Ну же, Крис. Где твоя жажда приключений? Или ты боишься, что без камер я окажусь еще более невыносимым?

Крис на мгновение задумалась. Она посмотрела на свой трейлер, где ее ждал горячий душ и одинокий вечер, а затем на Билла – взбудораженного, странного и невероятно живого.

– У тебя есть машина? – спросила она, сдаваясь.

– Мотоцикл, – его улыбка стала шире. – И шлем для тебя найдется.

Через десять минут они уже мчались по ночному шоссе. Крис крепко обхватила Билла за талию, прижимаясь к его спине. Ветер бил в лицо, унося прочь остатки дневного напряжения. Под пальцами она чувствовала жесткую кожу его косухи и ритмичный стук его сердца. Это было безумие – актриса первой величины и востребованный актер ехали в ночь, не смыв грим, словно два подростка, прогуливающих уроки.

Билл остановился на смотровой площадке в Малхолланд-драйв. Отсюда город казался ковром из рассыпанных бриллиантов. Он заглушил мотор, и наступила внезапная, оглушительная тишина.

Крис сняла шлем и тряхнула головой, рассыпая локоны по плечам.

– Ты сумасшедший, Скасгард, – выдохнула она, подходя к краю площадки. – Если кто-то нас здесь сфотографирует, Руперт нас убьет.

– Руперт будет в восторге, – Билл подошел сзади и встал рядом, опираясь на перила. – Он любит драму. А это... это чистая драма.

Они стояли молча какое-то время, глядя на огни внизу.

– Почему ты это делаешь? – вдруг спросила Крис, не оборачиваясь. – Зачем все эти игры на площадке? Эти прикосновения, которые длятся дольше, чем нужно?

Билл вздохнул, и его голос в ночной тишине прозвучал неожиданно мягко.

– Потому что с тобой всё по-другому. Я работал со многими актрисами, Крис. Красивыми, талантливыми, профессиональными. Но когда я смотрю на тебя в кадре, я забываю, что должен играть. Мое тело реагирует раньше, чем мозг успевает вспомнить сценарий.

Он повернулся к ней, и в свете луны его лицо с остатками темного грима выглядело как маска античного героя.

– Сегодня, когда ты сидела у меня на коленях... я чертовски испугался. Потому что в какой-то момент я понял, что мне наплевать на фильм. Мне наплевать на «Ворона», на Эрика и Шелли. Я просто хотел, чтобы этот момент не заканчивался.

Крис медленно повернулась к нему. Ее сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно в этой тишине.

– Билл...

– Не надо, – он мягко перебил ее. – Я знаю, что ты скажешь. Что это «химия между партнерами», что это издержки профессии. Но не лги мне, Крис. Я видел твои глаза в седьмом дубле. Ты тоже это чувствовала.

Он сделал шаг к ней, сокращая последнее расстояние. Его рука легла на ее талию – точно так же, как в павильоне, но теперь между ними не было камер.

– Там, на кровати... ты сказала, что я сорвал финал, – прошептал он, склоняясь к ее лицу. – Что мы так и не поцеловались.

– Да, – едва слышно ответила она, чувствуя, как по телу пробегает знакомая дрожь.

– Режиссер крикнул «снято», – Билл коснулся своим носом ее носа. – Но здесь нет режиссера. И никто не скажет «стоп».

Он накрыл ее губы своими – сначала осторожно, почти спрашивая разрешения, но уже через секунду их поцелуй стал глубоким и требовательным. Это не было похоже на отрепетированную сцену из кино. В этом поцелуе была вся та жажда, которую они копили в течение всего съемочного дня, все то напряжение, которое Билл так искусно нагнетал дубль за дублем.

Крис запустила пальцы в его волосы, притягивая его ближе. Она чувствовала вкус его губ, запах его кожи – смесь табака и дорогого парфюма. Весь мир вокруг перестал существовать. Не было больше съемочной площадки, не было грима, не было ролей. Были только они двое на вершине холма, под холодным светом звезд.

Когда они наконец отстранились друг от друга, оба тяжело дышали. Билл прижался своим лбом к ее лбу, не выпуская ее из объятий.

– Кажется, это был лучший дубль в моей жизни, – прошептал он, слабо улыбаясь.

Крис рассмеялась, чувствуя себя невероятно легкой и счастливой.

– Жаль, что Руперт этого не видел. Он бы точно вставил это в финальный монтаж.

– О нет, – Билл покачал головой, целуя ее в кончик носа. – Это только для нас. Никаких зрителей.

– И что теперь? – спросила она, глядя в его сияющие глаза. – Завтра нам снова играть влюбленных, у которых все впереди.

– Завтра, – Билл снова стал серьезным, и в его взгляде промелькнуло то самое хищное и нежное выражение, – нам не придется ничего играть. Мы просто будем продолжать то, что начали сегодня. И если я снова сорву дубль... значит, мне просто нужно было еще раз тебя коснуться.

Крис улыбнулась и прижалась к его груди. Она понимала, что съемки «Ворона» станут для нее самым сложным и одновременно самым прекрасным испытанием. Потому что играть любовь с человеком, которого ты действительно начинаешь любить – это как ходить по тонкому льду. Но с Биллом Скасгардом она была готова рискнуть.

– Поехали домой, – тихо сказала она. – Пока нас не объявили в розыск.

– Как скажешь, Шелли, – подмигнул он, протягивая ей шлем.

– Я Крис, – поправила она его с улыбкой.

– Я знаю, – Билл завел мотор, и звук мощного двигателя разорвал ночную тишину. – Именно поэтому я все еще не могу прийти в себя.

Они тронулись с места, оставляя позади огни города и смотровую площадку, которая стала свидетелем их маленькой тайны. Завтра будет новый день, новые дубли и новые взгляды под прицелом камер. Но теперь они оба знали: самая важная сцена была снята вне сценария, и у нее не было конца.

Руперт Сандерс, сидя в своем гостиничном номере и пересматривая отснятый материал на ноутбуке, довольно улыбался. Он остановил кадр на моменте, когда Билл коснулся губы Крис в шестом дубле.

– Гениально, – прошептал режиссер сам себе. – Они думают, что я ничего не замечаю. Но именно эта правда и сделает мой фильм великим.

Он закрыл ноутбук и посмотрел в окно на ночной город. Где-то там, в темноте, его главные герои писали свою собственную историю, и он, как опытный творец, знал: иногда лучшее, что может сделать режиссер – это просто вовремя крикнуть «стоп» и отойти в сторону.